А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дверь одноэтажного кирпичного домика выходила в сад и стояла распахнутой настежь. Открыто было и окно, крайнее, на боковой части здания; около него ходил знакомый оперативник из городского управления милиции. Как всегда в таких случаях, возле дома толпились любопытные, усатый сержант не пускал их во двор.
Санитары вынесли Ванжу, и от того, как они это поспешно сделали, как машина затем рванула с места, Журавко почувствовал себя худо и бросился к Панину, который вышел из дома в сопровождении эксперта-криминалиста Людочки Яремчук.
- Что с лейтенантом?
- Удар кастетом по голове. Врач говорит, что нужна срочная операция. Надеюсь, что еще не поздно...
Появился Куманько, вытер платком лысину и сунул его в карман.
- Удар нанесен сзади. Людмила Павловна считает, что ударил человек ниже ростом, чем Ванжа.
- Поляков?
За Куманько ответил Панин, виновато взглянув на полковника:
- Поляков мертв.
Вот уж чего Журавко не ожидал! Ехал сюда, был уверен, что Ванжа ранен при задержании Полякова. Это было досадно, но по крайней мере не создавало бы никаких дополнительных загадок. Теперь же этих загадок хоть отбавляй.
Под яблоней, опершись на коричневато-шершавый ствол, стоял следователь прокуратуры Котов, прибывший сюда вместе с Паниным, и придирчиво расспрашивал участкового инспектора капитана Худякина. Панин постоял рядом, потом направился в глубину сада, где оперативник оглядывал ограду, отделявшую усадьбу от заросшего кустарником оврага. На дне оврага сквозь бурьян играл солнечными искорками ручеек. В полусотне метров от ограды начиналась железнодорожная насыпь, овраг нырял под эту насыпь, зажатый узким радиальной кладки акведуком.
- Что-нибудь есть? - поинтересовался Панин.
- Следов - бери не хочу, - сказал оперативник, отряхивая колени. - На подоконнике, в саду, около ограды... Видно, очень спешил. Смотри... Вот тут он перелезал, опершись рукой на столбик, - порвана паутина. Спрыгнул на левую ногу: четко виден след каблука. А дальше, к сожалению, гравий, черта лысого на нем что-нибудь разглядишь.
- Запустил сад покойничек, не продерешься.
- Росло, как могло. Это ты вышел на Полякова? Он кто?
- Кладовщик... Гафуров на него вышел, да, видишь, опоздал. Как думаешь, не стоит попробовать Дика?
- Безнадежная вещь. Следов комплект, зато и табаку - не отчихаешься. Щедро сыпал, не скупился. Видно, заранее запасся, знал, на что шел... Тебя Ремез зовет.
Панин направился к Ремезу, стоявшему около крыльца. Через дверь из дома долетал шепелявый голос Котова. Яремчук что-то объясняла ему. Было слышно, как они заспорили.
- Полякова сейчас заберут, - сказал Ремез. - Хотите взглянуть? Впечатление - будто спит, даже ладонь под щекой. Убийце не откажешь в выдержке...
В полдень Панин сидел в кабинете Журавко. Мало сказать, что начальник был не в духе, он был мрачен.
- Ванжа второй час в реанимации. - Полковник посмотрел в окно мимо Панина и вдруг взорвался: - Откуда это мальчишество у твоих работников, Олекса Николаевич? Существует правило: на задержание идти не меньше, чем вдвоем. Ан нет, побежал один. Герой!.. Не тебе ли подражал? И Худякин хорош... Голова уже белая. Капитан! А послушался лейтенантика, словно его подчиненный... Куда ж там - ас! Воспитанник самого Панина!
Начальник уголовного розыска, пожалуй, впервые видел Журавко в таком состоянии. Случались в их работе и более сложные ситуации, но и тогда полковник не позволял себе повышать голос на Панина. Сдерживая обиду, капитан все же сказал:
- Не могли они предвидеть такого поворота. В конце концов, речь шла не о каком-то закоренелом рецидивисте.
- Могли - не могли... А инструкцию нарушать могли? Да и откуда ты знаешь, что за фрукт этот Поляков? Может, смерть Сосновской как раз на его совести!
Некоторое время они сидели молча. Со двора долетали уличные звуки. Кто-то прошел под окном с транзистором.
- Я распорядился, чтобы немедленно сообщили, как только отзовется Гафуров. Пора бы Рахиму. Тебе не кажется?
У Панина у самого вертелось это на языке. По всем расчетам фургон Валиева должен был давно прибыть в Самарск... А почему, собственно, в Самарск? Валиев мог что-нибудь заподозрить, плюнуть на путевку и скрыться куда угодно. Так подумал Панин, но только молча кивнул головой.
- Ох, Ванжа, - печально сказал Журавко. - Хороший парнишка. И надежды подавал... Я тут немного шумнул, не обижайся. Больно мне. Особенно когда молодые... Прикинем, Олекса, что нам известно. И открой, будь добр, окно.
Картина складывалась такая. Приблизительно в двенадцать Ванжа и Худякин подъехали на мотоцикле к домику Полякова. Ванжа сказал:
- Вы, товарищ капитан, побудьте тут, а я наведаюсь в это бунгало. Внутренний голос нашептывает мне, что хозяина нет в наличии.
Худякин хотел было возразить. В конце концов, он тут участковый инспектор, так сказать, официальный представитель власти, кому ж, как не ему, надлежит первому постучать в дверь. Тем более что Поляков его знает. Прошлой осенью, как раз когда поспели яблоки, два или три раза вместе "забивали козла" в саду. Однако именно это обстоятельство и заставило его согласиться - Худякину не очень хотелось заявляться к Полякову в роли непрошеного гостя.
Ванжа толкнул калитку и исчез во дворе. Было слышно, как захлопали крыльями голуби. Сам Поляков голубей не держал, зато у соседей этих птиц была тьма-тьмущая. Участковый инспектор, прогуливаясь по тротуару, ломал голову догадками, в чем же виновен перед законом Григорий Семенович Поляков.
В этих раздумьях прошло пять, а может, десять минут: на часы Худяков не смотрел, а смотрел на калитку и четыре окна, что выходили в переулок. За садом, где пролегала железнодорожная линия, прогрохотал поезд. Ванжа не возвращался и участкового инспектора не звал. Это было непонятно и начинало тревожить. Все еще колеблясь, нужно ли это ему делать, Худякин пошел к дому. Дверь в сени была открыта, он толкнул ее и увидел Ванжу. Тот лежал посредине сеней лицом вниз, не подавая признаков жизни, волосы на затылке слиплись в кровавый сгусток.
С этой секунды капитан Худякин действовал почти автоматически. Выхватив пистолет, он ударом плеча высадил дверь в комнату и оказался в хорошо обставленной гостиной. С потолка свисала люстра. Такой люстры Худякин не видел ни в одной частной квартире, но все это мелькнуло где-то на периферии сознания. Главное же, что он мгновенно отметил себе, - в комнате никого не было. За портьерами угадывались еще двое дверей. Худякин не стал выяснять, куда они ведут, потому что его внимание привлекло открытое в сад окно. "Сбежал, гад!" - подумал инспектор о Полякове. Он еще не знал, что Поляков лежит в спальне, в широкой семейной кровати польского производства, мертвый. Преследовать преступника Худякин не кинулся, потому что ни на миг не забывал, что должен прежде всего позаботиться о Ванже: кто знает, чего стоит для лейтенанта каждая потерянная минута. На улице капитан остановил знакомого железнодорожника, приказал никого не пропускать в дом, а сам вскочил на мотоцикл и помчался к телефонной будке.
- Не стоит сурово осуждать участкового, Сергей Антонович, - сказал Панин. - Действовал он решительно и сделал все, что мог.
Журавко снова нахмурился:
- Ты кого защищаешь - Худякина или Ванжу? Оба допустили грубые ошибки, и эти ошибки дорого обошлись... Одно не понимаю: как Ванжа мог так подставиться? Удар ему нанесли сзади, неожиданно. Не следует ли из этого, что он вообще не видел преступника?
Панин поднялся, заходил по комнате, слегка сутулясь, словно шел по следу.
- Видел, Сергей Антонович, видел. У преступника, наверно, не было шансов доказать свою непричастность к убийству Полякова, иначе он не отважился бы замахнуться на жизнь сотрудника милиции. Что-что, а Уголовный кодекс эти люди знают назубок.
- Лейтенант был в штатском, - заметил Журавко.
- Именно это и наводит на некоторые размышления, - подхватил Панин. Штатская одежда не помешала преступнику догадаться, кто пришел к Полякову. Каким образом? Не думаю, чтобы Ванжа размахивал удостоверением или даже пистолетом - и то и другое осталось нетронутым. Но меня, как и вас, удивляет неосторожность Ванжи. Попробуем логично рассудить. Я, лейтенант Ванжа, пришел, чтобы арестовать Полякова. Вместо Полякова вижу в квартире незнакомого человека. Хозяин не подает голоса. Разве не может меня насторожить этот факт? Безусловно. Тем временем я веду себя настолько беспечно, что позволяю этому человеку приблизиться к себе, больше того, оставляю его за спиной и... получаю удар кастетом. Загадка или нет?
- Пожалуй. Но к чему ты клонишь?
- К тому, Сергей Антонович, что это не был незнакомый человек. Иначе говоря, Ванжа знал этого человека, потому-то и повел себя так неосмотрительно.
Журавко развел руками.
- Ишь куда тебя занесло! - недоверчиво проговорил он. - И ты можешь назвать такого человека?.. То-то же. Нет, Олекса, я не верю, что у Ванжи были общие с Поляковым знакомые.
- У Худякина они же, наверно, были!
- Худякин - участковый инспектор. А теперь послушай меня. Ты, Ванжа, спрашиваешь Полякова, а преступник говорит: Григорий хозяйничает в саду, а я его брат.
- У Полякова есть брат?
- Откуда я знаю? И Ванжа не знал. Пойдем, говорит, к нему, потому что он еще долго будет возиться. Ты поворачиваешься к двери и получаешь удар по голове. Чем моя версия хуже твоей?
- Не хуже, - должен был признать Панин. - А только слишком умным оказывается преступник.
- Конечно, с дураками иметь дело легче. Чем дальше мы это дело распутываем, тем больше оно запутывается. Горлач, Уманская, Локотун, Маковец... Полищук в больнице. Выпал из игры Поляков. Остается Валиев, но мы же знаем, что его нет в городе...
- Был, - возразил Панин. - В то время был. Смерть Полякова Куманько относит приблизительно на восемь утра или даже немного раньше.
- Зато в двенадцать Валиев был далеко за городом.
- Да. Но преступников могло быть двое. После расправы с Поляковым у Валиева хватало времени, чтобы добраться до фабрики, тем временем его сообщник оставался в доме и что-то долго и настойчиво искал, следы этих поисков там на каждом шагу. Искал так долго, что в двенадцать Ванжа еще застал его. Из этого можно сделать вывод, что поиски не увенчались успехом. Что он искал? Узнаем - много что прояснится. Одно можно сказать с уверенностью: к ранению Ванжи Валиев не имеет отношения.
- Выходит, есть еще кто-то, о ком у нас и мысли нет. И этот кто-то... Журавко стукнул ладонью по столу и отвернулся к окну.
Вошел заместитель начальника райотдела по политчасти Севастьянов.
- С вас писать бы картину "Начальники в печали", - сказал он, окинув Панина и Журавко взглядом ясных глаз, которые, по мысли языкатого Ремеза, наверняка были бы материнскими, если бы не стали отцовскими. - А я добрые вести принес! Ванжу перевели из реанимации в палату. Меня уверили, что теперь все хорошо, но говорить с ним можно будет не скоро.
- Спасибо! - Журавко обеими руками потянулся к заместителю, словно собрался через стол обнять его. - Добрых вестников принято угощать, а у меня, как на грех, даже папиросы нет. Так, может, ты меня угостишь?.. Рад за Ванжу! Значит, выкарабкался усач! А ведь могло быть хуже.
- У Савицкого послезавтра свадьба, - сказал Севастьянов. - Не поскупись на приказ, товарищ начальник!
- Нужен подарок?
- Одно другому не помешает. Приказом по райотделу благодарность за добросовестную службу. За свадебным столом и зачитаем. Пусть девка знает, за кого идет замуж.
- Хорошо, хорошо. Подготовь, я подпишу. Сам и зачитаешь...
Севастьянов ушел. Поднялся и Панин.
- Жаль, - сказал он. - Жаль, что с Ванжой нельзя поговорить сейчас... И от Гафурова ни звука. Боюсь, что ни его, ни Гринько в Самарске нет, иначе уже связались бы с нами.
- Думаешь, Валиев надумал бежать?
Панин пожал плечами.
- К смерти Полякова он, может, и не имеет отношения...
- Но почему же они молчат? В конце концов, телефон нынче в каждом селе. Не среди степи же они?..
5
Журавко, конечно, не думал, насколько он был близок к истине, вспомнив про степь.
Продолжительное время погоня за автофургоном шла без приключений. Собственно говоря, никакой погони и не было. Валиев ехал не торопясь, на обгоны не шел, наоборот, один за другим его обгоняли владельцы частных "Волг" и "Жигулей", которым всегда невтерпеж.
Гафуров поравнялся с Гринько, обменялся с ним несколькими репликами, после чего мотоцикл далеко отстал. Водитель такси, парень лет двадцати с вислыми усами, которые казались неестественными на его юном лице, не скрывал разочарования. Майор уже знал, что зовут этого юношу Димкой, что Димка Чижик - дружинник и недавно имел дело один на один с гулякой, который приставал на улице к девушке.
- Не страшно было? - поинтересовался Гафуров.
- А я его об этом не спрашивал, - улыбнулся Димка.
Димке очень хотелось подбавить газку, чтобы поглядеть, кто там в фургоне, и он совсем скис, когда Гафуров приказал пристроиться за ним и не высовывать носа. Так они доехали до перекрестка, где от шоссе ответвлялась дорога на Красоновку, и тут их остановил патруль ГАИ.
- Майор Гафуров?.. Приказано передать вам, что путевка выписана в Самарский горпромкомбинат.
"Панин постарался или Павелко? - подумал майор. - Впрочем, какая разница. Главное - ребята сориентировались, что для меня это важно".
- Благодарю, инспектор. Это все?
- Приказано содействовать вам, если в этом есть нужда.
- Пока что нет. Видите мотоциклиста? Передайте ему все, что сказали мне... Давай, Дима, поднажми!
Димка нажал и догнал фургон. Вскоре миновали Тополиное и еще одно небольшое село, название которого на столбе майор не успел прочитать. По обеим сторонам лежала изрезанная буераками степь, на горизонте предвестниками города замаячили мачты высоковольтной линии.
Неожиданно фургон отвернул в правую сторону, вильнул на выбоине и нырнул, как показалось Гафурову, прямо в кукурузу. На самом же деле кукурузный клин прикрывал от глаз кое-как утрамбованный степнячок, почти заросший бурьяном. Гафуров мысленно выругался и, поймав Димкин взгляд, отрицательно покачал головой. Они проскочили съезд на степнячок и остановились в отдалении за частоколом придорожной посадки.
- Сбежит же, товарищ майор, сбежит! - разгоряченно воскликнул Димка. Нужно бы за ним! Мы же могли его так легко взять!
- Могли, - согласился Гафуров. - Давно могли. Еще дома. Но как раз этого, Дима, и не следует делать. Ни в коем случае.
Подъехал Гринько, встревоженно глянул на шины.
- Прокол?
- Прокол, Гриня, - сказал Гафуров. - В наших с тобой планах прокол. Колею между кукурузой видел? Седьмой километр. Там он. Вдалеке - село.
- Нет там никакого села, - возразил Гринько. - Там давно брошенный хутор Лыськи. Лет пять уже, как хуторяне переселились на центральную колхозную усадьбу в Песчаном. А от хаты остались одни развалины.
- Гм, интересно, очень интересно. - Майор глянул на линялое от жары небо и перевел взгляд на часы, словно хотел сверить их с солнцем. - Давайте помозгуем. Версия номер один: Валиев решил убедиться, нет ли за ним хвоста.
- Мог бы сделать это и на шоссе.
- На шоссе труднее. На шоссе, Гриня, мы бы не поймались на крючок.
- А сейчас?
- Хочется думать, что и сейчас эта беда нас миновала. Версия номер два: брошенный хутор - цель Валиева. Спрашивается: за каким чертом ему нужны эти руины?
- Что-то забрать? - выпалил Димка и покраснел.
- Резонно, - похвалил Гафуров. - Но, может, и наоборот: что-то спрятать.
- Версия номер три, - подхватил Гринько, заговорщически подмигнув таксисту: - Начхать Валиеву на хутор. Пока мы тут, извините, товарищ майор, точим лясы, он обходными путями выбирается на Донецкое шоссе.
- Причина? Заметил преследование?
- Вряд ли.
- В таком случае - абсурд. Мог бы повернуть на Красоновку, а не глотать пыль на бездорожье... Меня волнует другое. Вдруг Валиев как-то пронюхал об аресте Горлача, бросит машину где-то в глуши и даст стрекача пешком. Куда? А на все четыре стороны! Тогда мы останемся в дураках. - Майор потрепал Димку по плечу и засмеялся, хотя было видно, что ему не до смеха. - Все же я склонен думать, что вскоре наш приятель вернется на трассу. А раз так будем ждать.
По шоссе в обе стороны пролетали машины. Вопросительно взглянув на Гафурова, проехал уже знакомый автоинспектор. Вдалеке над зеленым буераком, размывая контуры прошлогодней скирды соломы, волновалось марево. Пахло степными васильками и еще чем-то неуловимо знакомым. Гафуров решил, что это черемуха, которая вдоволь растет на склонах оврагов. В ее зарослях всегда найдется хоть один кустик, который запоздал своевременно отцвести.
- Раздражают меня эти тучки над мачтами, - сказал Гринько. - Очень они похожи на вареники.
- С вишнями? - спросил Гафуров.
- Почему с вишнями?
- Моя Зинаида обещала на ужин с вишнями. Пригласил бы тебя, да боюсь. Говорят, за один присест полсотни уминаешь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22