А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тихоход.
Вскоре первый свой бронепоезд проводили в бой и рабочие Дарницкого вагоноремонтного завода.
Рабочие Киева стали костяком народного ополчения. К 8 июля в городе было сформировано 19 отрядов ополчения, численность которых достигла 29 тысяч человек, из них 22 тысячи — коммунисты и комсомольцы. Кроме того, молодежь Киева создала особый комсомольский полк народного ополчения.
Во главе частей и подразделений народного ополчения вставали, как правило, коммунисты. Ополченцев завода имени Ф. Э. Дзержинского возглавил директор М. Г. Авасафян, ополченцев фабрики имени Карла Маркса — директор Н. Н. Слободской. Так было почти на всех предприятиях.
Одновременно с созданием народного ополчения развернулась работа по организации партизанского движения и созданию партийно-комсомольского подполья в тылу фашистских войск.
С первых же недель оккупации гитлеровцы остро ощутили всю силу ненависти к ним населения Украины. Не хлебом и солью встречало оно фашистских захватчиков. Партизаны рассказали нам, что, когда в одно село на Житомирщине вошли немецкие танки, навстречу им выбежал старик и с криком «Смерть фашистам!» бросил в головной танк гранату. Он, безусловно, понимал, что идет на верную гибель. Но ненависть к врагам была сильнее страха смерти.
Убедительнее всего об отношении населения к оккупантам свидетельствовали сами гитлеровцы. Рядовой Мюллер в конце июня записал в своем дневнике: «Здесь, в тылу, приходится воевать с партизанами. Мы не находим покоя целый день. Осторожность нужна на каждом шагу. Всюду партизаны».
А ведь это было только начало!
ЦК КП (б)У принял специальное постановление об организаций партизанских отрядов и подготовке партийно-комсомольского подполья в оккупированных районах. Это придало еще более широкий размах партизанскому движению.
Партизанские отряды, созданные Киевской партийной организацией, доставили врагу много бед. Взять хотя бы первый киевский партизанский отряд. Он именовался «Победа или смерть». Ядро его составляли рабочие «Арсенала», в их числе ветераны завода Величко, Харченко, Тальянов, Гончар, участник гражданской войны Пархоменко и другие товарищи. Командиром отряда стал участник гражданской войны, член партии с 1917 года С. П. Осечкин, а комиссаром — секретарь Уманского райкома партии Г. П. Карнаух.
В первом же бою 7 августа отряд истребил 350 гитлеровцев. В стычке с оккупантами в районе Остра было уничтожено еще около 500 фашистов. Отряд оказывал большую помощь нашим войскам, прорывавшимся из окружения. За время обороны Киева он совершил более тридцати нападений на гитлеровцев, уничтожил несколько сот вражеских солдат, 10 танков и бронемашин, более 50 автомашин, подорвал 10 мостов, захватил 200 пулеметов, 250 автоматов и 4 тысячи винтовок.
Широко прославились своими боевыми делами и остальные 12 партизанских отрядов, сформированных Киевской партийной организацией.
Кроме партизанских отрядов были созданы еще два партизанских полка, оказавших большую помощь нашим войскам.
Воины Юго-Западного фронта повседневно ощущали помощь жителей славного города-героя. Фронт имел крепкий и надежный тыл. Это было самым наглядным проявлением неразрывного единства армии и народа.
…Разговор с руководителями городского штаба обороны оставил неизгладимое впечатление. Радовало, что за спиной у наших солдат такая могучая поддержка. Я ознакомил товарищей с обстановкой на фронте, передал им указания Военного совета о подготовке города к обороне. На долгую беседу не было времени — всех ждали неотложные дела.
ОГНЕВОЙ ЩИТ ГОРОДА
Июльское солнце слепило. Небесная синева лишь местами была разбавлена светлыми облаками. Самая предательская погода! Когда мы подъезжали к штабу Киевского укрепленного района в Святошино, начался очередной налет фашистской авиации. Пронзительный вой сирены почти не смолкал, предупреждая о подходе все новых армад вражеских самолетов. А на командном пункте — деловитость и спокойствие. Офицеры штаба, возвратившиеся из частей, докладывали начальству о проделанной работе и тотчас же отправлялись в войска с новым заданием.
Наконец комендант укрепрайона освободился.
— Здравствуйте, товарищ Сысоев.
Немолодой, представительный полковник повернул ко мне забинтованную голову. Это было нелегко — он сморщился от боли. Но, увидев меня, улыбнулся:
— Иван Христофорович! Рад видеть вас. Извините, я совсем было раскис, когда осколком чуть не снесло мне череп. Но сейчас чувствую себя значительно лучше. Садитесь поближе.
С Федором Сергеевичем Сысоевым мы старые знакомые. Я часто встречался с ним в мирные дни, когда он был комендантом Рава-Русского укрепленного района. В первые дни войны части этого укрепрайона, обойденные с флангов, стойко удерживали позиции. Лишь после приказа об отходе они взорвали доты и стали пробиваться к главным силам. Как Опытному и испытанному в боях командиру, полковнику Сысоеву в начале июля поручили возглавить организацию обороны Киевского укрепрайона.
К сожалению, Сысоеву не повезло еще по пути в Святошино: попал под бомбежку, его ранило. Несмотря на непрекращавшиеся сильные бои, Федор Сергеевич оставался на посту. Ему неутомимо помогал заместитель — молодой и энергичный полковник Григорий Евдокимович Чернов.
В комнате присутствовало несколько офицеров. Среди них я узнал полкового комиссара Иллариона Федоровича Евдокимова, бывшего комиссара Рава-Русского укрепрайона. Это хорошо, что друзья снова вместе. На скуластом лице комиссара с чуть-чуть по-монгольски суженным разрезом карих глаз добрая улыбка. Таким я и запомнил его. (На долю Евдокимова выпадет нелегкая судьба. 20 сентября он поведет уцелевших бойцов на прорыв из окружения. Тяжело раненного в бою, его подберут колхозники, выходят, и комиссар снова включится в борьбу, но теперь уже в качестве подпольщика. Лишь в начале 1943 года ему удастся вернуться в ряды Советской Армии. Восемью правительственными наградами, в том числе орденом Ленина, будут отмечены боевые заслуги отважного политработника в годы Великой Отечественной войны.)
Были здесь начальник штаба укрепрайона подполковник К. В. Епифанов и его заместитель подполковник Г. В. Лихов. Я познакомился со всеми, кратко проинформировал о решении Военного совета фронта, сказал, что прибыл с задачей вникнуть в организацию и состояние обороны укрепрайона.
Разложили на столе карту. Сысоев, водя по ней карандашом, стал объяснять мне обстановку. Вот уже второй день передовые части 3-го моторизованного корпуса немцев нащупывают слабые места в обороне укрепрайона. Фашистская разведка особо интересуется подступами к городу с юго-запада. По-видимому, именно здесь враг готовит свой главный удар. Цель — продвинуться по берегу Днепра, захватить городские мосты и переправиться по ним на левый берег. В этом случае противнику не придется пробиваться через весь Киев, он охватит его с тыла.
Комендант ознакомил меня с разработанным при участии генерала Советникова проектом плана организации обороны укрепленного района с учетом прибывающих частей и соединений. Передний край района проходит по рубежу река Ирпень, Белогородка, Петровский, Юровка, Бита-Почтовая, Кременище, Мрыги. Создано два сектора — северный и южный. В состав войск северного — от Борок до Белогородки — войдут три батальона постоянного гарнизона, 3-я воздушно-десантная бригада, 4-й полк НКВД, гаубичный артиллерийский полк, окружные интендантские курсы и 2-е Киевское артиллерийское училище. Комендант сектора — комбриг Д. В. Аверин. Южный сектор, охватывающий остальную половину укрепрайона до Днепра, будут оборонять два уровских батальона, части 147-й стрелковой дивизии, один гаубичный артиллерийский полк, три противотанковых артиллерийских дивизиона и 1-е Киевское артиллерийское училище. Комендант этого сектора — майор Лучников. Кроме того, в укрепленном районе располагаются 206-я стрелковая дивизия, 2-я воздушно-десантная бригада, 132-й танковый полк, окружные хозяйственные курсы, погранотряд, отдельная рота легких танков и батарея противотанковых орудий.
— О, да у вас целый танковый полк в распоряжении! — обрадовался я.
— Полк-то есть, но танков нет, — вздохнул Сысоев. — В нем всего семь легких стареньких машин. По существу, полк является стрелковым: тысяча человек, вооруженных винтовками, да несколько пулеметов.
Проведя по линии второй полосы обороны, проходившей в нескольких километрах от окраины города, комендант сказал:
— Части двести шестой стрелковой дивизии мы намечаем расположить здесь. О направлениях ее контратак мы еще подумаем.
Внимательно выслушав коменданта, я отметил, что в проекте плана неясно одно: на кого возлагается общее руководство войсками в каждом секторе? Полковник Сысоев ответил, что над этим вопросом они думали. Пока решили: в северном секторе старшим военачальником назначить комбрига Аверина, коменданта этого сектора. Ему и будут подчиняться войска как постоянного гарнизона, так и полевого заполнения. В южном секторе, к сожалению, положение иное. Комендантом там является майор, а в состав войск полевого заполнения входит 147-я стрелковая дивизия, которой командует старый, опытный командир полковник Потехин. Поэтому решено батальоны постоянного гарнизона оставить в подчинения майора Лучникова, а все войска полевого заполнения, в том числе и артиллерийские части, подчинить командиру дивизии. На штаб дивизии возлагается также ответственность за организацию и поддержание взаимодействия между постоянным гарнизоном и частями полевого заполнения.
Главное достоинство такого построения сил заключалось в том, что оно не требовало значительных перемещений войск и в то же время соответствовало обстановке.
Обсудив все вопросы, мы выехали на оборонительные позиции южного сектора. Полковник Сысоев чувствовал себя плохо и не смог сопровождать нас. Со мной отправились полковник Чернов и полковой комиссар Евдокимов.
Возле Юровки побывали на огневых позициях противотанкового дивизиона. Артиллеристы, сбросив гимнастерки, орудовали лопатами. По их обнаженным спинам струился пот.
Молодой командир с тремя кубиками в петлицах подбежал к нам.
— Командир батареи старший лейтенант Сергиенко, — представился он.
— Как настроение? — спрашиваю. — Готовы ли встретить вражеские танки?
— Пусть только сунутся. Сейчас мы готовим несколько запасных позиций, чтобы бить врага не только метким огнем, но и внезапностью.
Оказалось, что старшим лейтенант уже побывал в боях.
Был объявлен короткий перерыв, и нас сразу же окружили красноармейцы. Посыпались вопросы о положении на фронте. Я сообщил последние данные о противнике. Предупредил, что у него много танков, так что работы артиллеристам хватит. Увидев совсем юного бойца, я не удержался и спросил, приходилось ли видеть ему фашистские танки. Парень залился краской смущения, но ответил твердо:
— Не довелось еще, товарищ полковник, но готовлю себя к этому. Одно знаю, что пропустить их в Киев нельзя.
— Можете не сомневаться, товарищ полковник, — добавил командир батареи, — хлопцы хоть и не обстрелянные еще, но положиться на них можно. Сейчас они изо всех сил тренируются в стрельбе по движущимся целям.
Тепло распрощавшись с истребителями танков, мы направились на позиции, которые спешно дооборудовались только что прибывшими частями 147-й стрелковой дивизии. Командир ее Савва Калистратович Потехин встретил нас на западной окраине Юровки. Мы познакомились. Типично русское лицо, светлые глаза и очень спокойная, не бьющая на эффект манера говорить — все располагало к этому пятидесятилетнему полковнику.
Подробно рассказав нам о состоянии дивизии, Потехин предложил выехать на передний край укрепрайона. Мы побывали в подразделениях 600-го и 640-го стрелковых полков. Повсюду кипела горячая работа по оборудованию оборонительных рубежей.
Заглянули мы и к хозяевам укрепрайона — в подразделения 28-го отдельного пулеметного батальона, которым командовал бравого вида капитан И. Е. Кипоренко.
Вблизи Юровки находился опорный пункт «Крым», в который входили доты № 205, 206 и 207. Мы тщательно ознакомились с их состоянием.
Киевский укрепрайон был, как известно, построен еще в тридцатых годах, когда военным округом командовал И. Э. Якир. Учитывая весьма важное значение Киева как крупного административно-политического центра, тогда было принято решение создать на его ближайших подступах систему укреплений. Долговременные железобетонные огневые точки (доты) строились в основном в одну линию. Нужно сказать, что к началу второй мировой войны укрепленный район фактически уже устарел и не отвечал требованиям времени. В дотах невозможно было хранить достаточное количество боеприпасов, подземная связь между огневыми точками отсутствовала, вентиляция была плохая. Ни перед дотами, ни в глубине обороны не было противотанковых и противопехотных препятствий.
В связи со строительством укрепленных районов на новой государственной границе все эти сооружения в 1940 году были законсервированы, а вооружение демонтировано.
Только с началом войны, когда явно определился неудачный исход приграничного сражения, мы стали приводить укрепленный район в боевую готовность. Во всех дотах были вновь установлены пулеметы, а в некоторых успели поставить орудия малого калибра. Большую помощь в этой работе оказали киевляне.
В результате поездки у меня сложилось вполне ясное впечатление о Киевском укрепрайоне. Не совсем полноценный с точки зрения вооружения и сколоченности гарнизона, он все-таки представлял внушительную силу. Радовало, что командование района видит уязвимые места в обороне и принимает все меры к повышению ее устойчивости. А еще больше обнадеживал крепкий боевой дух войск. Несмотря на общую мрачную обстановку на фронте, среди бойцов и командиров не было и тени уныния. Все, с кем нам пришлось беседовать, жили одним чувством, которое хорошо выразил комендант дота № 205. Показывая оборудование и вооружение своей огневой точки, он воскликнул: «А вот и наш дом! Мы поклялись не покидать его. Ведь Киев позади!» Вот с этой мыслью: до последней капли крови защищать Киев — готовились все воины укрепленного района к предстоящему сражению.
Объехав южный, наиболее ответственный, сектор этого укрепрайона, мы решили не возвращаться в Святошино, а через Киев направились прямо в Бровары, куда прибыли поздней ночью.
ПРОДОЛЖАЕМ АТАКИ
В штабе фронта напряженная работа не прекращалась и ночью. Мои помощники находились на местах. На оперативных картах были аккуратно отмечены все изменения в обстановке. Быстро готовим данные для утреннего доклада командованию. На рассвете иду к начальнику штаба фронта. Мне сказали, что он у командующего. Тем лучше, доложу сразу обоим.
Оба генерала горячо спорили. Я сразу понял, что речь идет о 6-й армии. Что там еще стряслось?
Кирпонос сердито тряс пачкой телеграфных бланков. — До каких пор это будет продолжаться? Вместо того чтобы выполнять боевые приказы, командарм просит отменить их!
Пуркаев в ответ лишь пожимал плечами. Передав телеграмму начальнику штаба, командующий проворчал:
— Как будто только шестой армии сейчас трудно. Но ответ будет один: Музыченко должен неукоснительно выполнять приказ!
Заметив меня, командующий спросил:
— Ну что в укрепрайоне? Докладывайте! Я рассказал о своих впечатлениях, о намечаемой командованием укрепрайона перегруппировке войск, о настроении личного состава. Упомянул и о ранении Сысоева, о том, что ему сейчас трудно работать.
— Нужно подумать, Максим Алексеевич, — сказал Кирпонос Пуркаеву, — кого из генералов можно будет выделить для руководства укрепрайоном. Там сейчас сосредоточиваются крупные силы, и Сысоеву при теперешнем его состоянии не справиться…
Отдав необходимые указания по дальнейшему усилению обороны Киевского укрепленного района и обеспечению его в самом срочном порядке бронебойными снарядами, командующий фронтом приказал мне проследить за выдвижением войск на новые позиции.
Когда Кирпонос отпустил нас, начальник штаба молча сделал мне знак следовать за ним. Войдя в свой кабинет, он устало опустился на стул.
— Что случилось в шестой армии? — не утерпел я.
— А! — раздраженно махнул рукой Пуркаев. — Музыченко, получив нашу директиву о наступлении на Романовку, прислал нам вот это. Доказывает, что наступать не может… И как у него время находится для писания таких длинных докладов!
Зная генерала Музыченко как человека на редкость энергичного и не очень-то склонного к писанине, трудно было поверить, что у него хватило терпения на столь пространный документ. По-видимому, штабисты постарались.
Быстро просмотрев содержание доклада, я сказал, что если согласиться с этим предложением, то потеряет всякий смысл и наступление армии Потапова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62