А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Президент Маковски — это первый президент в истории, выступивший против оружейных лоббистов, объединившихся в «Фонд защиты второй конституционной поправки». Именно подобное мужество нужно Америке сегодня. Мужество, которое не должно подкрепляться базукой».
Журналисты. Он мог припомнить десятки передовиц, столь же бессодержательных и устрашающих. Лем Пэрриш вздохнул.
— Что тебя так изводит, Лем? — спросила Пэтси Альфреди, сидевшая рядом с ним за рулем.
— Я просто думаю, что за сумасшедшая у меня профессия. Вот и все. Я пытаюсь говорить правду, чтобы люди научились мыслить самостоятельно. Но повсюду столько лжи.
— Это значит, что ты по-прежнему должен говорить правду?
Пэрриш покачал головой и улыбнулся. Численный перевес был не на его стороне. Если американский народ слушал одну и ту же ложь, растиражированную почти всеми средствами массовой информации, и узнавал правду только от нескольких подпольных газет и передвижных радиостанций, то как можно было предполагать, что он отличит ложь от правды? Если слышишь ложь весьма часто, то разве не начинает она через какое-то время звучать правдиво?
— Думаю, ты чем-то раздражен, Лем.
— Как ты это вычислила, Пэтси?
— Помнишь, — она не засмеялась, — моего мужа и сына?
Пэрриш помнил, что ее муж был полицейским, убитым ФОСА, а сын — одним из многих десятков военных, павших от бомб «Фронта».
— Так как ты справляешься с такой ситуацией? — спросил он.
— Как? Каждое утро встаю с постели вместо того, чтобы вскрыть себе вены. — Он не знал, что ответить на такие слова. — Вообще-то, это просто, — продолжала Пэтси. — Я говорю себе, что если не буду продолжать борьбу, то ублюдки, убившие мою семью, победят. Если я продолжаю борьбу, я показываю им, что не смирилась, что есть люди, не отступающие даже под страхом смерти.
— Я боюсь умереть.
— Мы все боимся, черт возьми. Но я хочу, чтобы боялись и они — ФОСА и «ударники». И, может, поэтому какой-то другой женщине не придется терять своего мужа и сына. Понимаешь, что я имею в виду?
Пэрриш кивнул. Человек, всю жизнь имевший дело со словами, на этот раз не находил нужных слов…
* * *
— Я — праведный мститель, лидер «Фронта Освобождения Северной Америки», который возглавил во имя угнетенных народов здесь и во всем мире. Народов, борющихся за свободу, экономическую и социальную справедливость. Слишком много так называемые Соединенные Штаты грабили бедных и слабых, наполняя карманы богатым и сильным. Угнетенным народам мира уже надоел этот анекдот, именуемый Америкой. — Джеффри Керни посмотрел на Борзого и Монтенегро. Последний весь день глядел на него несколько странно. — Ну и как, мистер Джонсон?
— Думаю, очень хорошо, Тэд.
— Esta bien, amigo! Мне нравится, когда говорят с таким чувством.
— Только одно несколько беспокоит, Рикардо, — сказал Борзой. Он встал, разминая ноги, и закурил сигарету. — Хотелось бы большей убедительности. Такие слова должны идти из самого сердца, Тэд. Как у тебя дела с заучиванием?
— Весьма неплохо. Да, знаешь, я хотел поблагодарить за то, что ты прислал Эмму прошлым вечером. Я уже совсем было нос повесил, но она меня здорово взбодрила.
— Ты ее тоже взбодрил? — Рикардо Монтенегро засмеялся, а потом ухмыльнулся, показывая, что ждет ответа.
— Да, несколько оживилась, — произнес Керни с подчеркнутым американским акцентом и стараясь пошире ухмыльнуться. Ухмылка, очевидно, сработала. Монтенегро шлепнул себя по правому колену и бросил:
— Когда мы возглавим эту сраную страну, у нас будут все девушки, каких мы захотим. Держи хвост морковкой, парень!
Борзой добродушно улыбнулся. Керни подумал, что отношения между двумя лидерами весьма странные. Борзой явно не одобрял поведения своего товарища, а Монтенегро явно казался к этому равнодушным.
— Давай послушаем еще кусок твоей речи Тэд, — произнес Борзой.
— Хорошо, мистер Джонсон, — Керни прочистил горло, чуть поерзал в кресле и вновь стал читать. — У нас, назвавших себя ФОСА, есть только одна цель. Эта цель — освобождение американского народа. Она будет достигнута следующими действиями, — он вновь прочистил горло.
— Может, воды? — спросил Монтенегро.
— Нет, спасибо господин Монтенегро. Понимаете, столько слов.
— Они будут легко ложиться на язык, когда ты начнешь выступать, Тэд, — Борзой понимающе улыбнулся. Керни кивнул, продолжая:
— …следующими действиями: захватом и разоружением членов террористической организации, именующей себя «Патриотами»; ликвидацией нынешней валюты Соединенных Штатов; поэтапным переходом к равному распределению богатства и собственности между всеми американцами.
— Теперь запомни, что репортеры, приглашенные на передачу, будут задавать тебе специфические вопросы. Конечно, все вопросы мы заранее заготовили, — сказал Борзой. — Один из них будет касаться плана распределения. Представь, что я задал тебе этот вопрос. Ты уже выучил ответ?
— Еще не совсем, мистер Джонсон. Но он у меня записан.
— Хорошо, тогда прочитай мне его.
Керни принялся копаться в записях, затем стал читать.
— Да, мистер Бэйли. Очень рад, что вы попросили прояснить нашу точку зрения на этот счет. Прежде всего, отменив нынешнюю американскую валюту, мы превратим в бумажки несправедливо накопленную наличность, а ее обладателей вынудим либо обменять их на новую, девальвированную валюту, либо вообще оставим без денег. Да, очень короткое время, — необходимо подчеркнуть слово «очень» — средний американец будет испытывать некоторые трудности. Но вскоре после этого каждому человеку и каждой семье будет дана его доля в общем богатстве, определенная правительством, и все обретут материальную стабильность и независимость. Так будет во всех Соединенных Штатах, или, как мы надеемся, в стране, которую некогда назовут Народно-демократическая республика Северной Америки. Стране, что включит в себя нынешние США, Канаду и Мексику.
— Затем Лоренс Пильзнер, — сказал Борзой, — ты, наверно, видел его в вечерних новостях, спросит тебя, что произойдет с отмененной американской валютой. Мы намеренно включили этот вопрос, потому что существует слишком много скептиков, чьи сомнения необходимо развеять. Можешь найти этот ответ и прочесть его нам, Тэд?
— Да, сэр, — опять Керни стал копаться в листках бумаги и закурил.
— Помни, — заметил Борзой, — не кури перед телекамерами. Курение осуждается обществом, а тебе ведь надо иметь незапятнанный имидж.
— Хорошо, мистер Джонсон. Вот он! — Керни нашел напечатанный ответ. — Я рад, что вы спросили об этом, мистер Пильзнер, ибо я уверен, что многих зрителей беспокоит эта проблема. Во-первых, перераспределение богатства будет происходить под гарантии правительства. Кроме того, на короткий период мы сохраним американскую валюту для внешнеторговых операций. Это позволит Народно-демократической республике Северной Америки погасить внешнюю задолженность.
Ему было ясно, что имеется в виду: собрать все деньги, выбросить их на международный финансовый рынок по демпинговой цене, скупив за них золото и швейцарские франки, а затем девальвировать доллар. Так за один день экономический хаос поразит всех, за исключением ставших мультимиллиардерами правителей новой «демократической республики».
— Тэд, — вновь обратился Борзой, — еще будет вопрос насчет названия новой страны. Можешь ответить?
— Конечно, — Керни сразу нашел нужный листик и, затянувшись сигаретой, стал читать. — Почему мы даем ей название, похожее на коммунистическое, хотя коммунистические режимы рушатся во всем мире? Позвольте заверить вас, что слова могут казаться коммунистическими, слова, но не суть. Я говорю о демократии в чистейшем и наиболее традиционном смысле этого слова. Демократия означает власть народа, самоуправление народа. Конечно, народ, если пожелает, может изменить название государства. Ведь он управляет страной.
Керни задумывал оглушительный финал для телешоу.
Глава четырнадцатая
— Вы уверены в себе, мистер Камински? — спросил О'Брайен.
— Насколько трудно это будет?
— Револьвер очень прост, но… — О'Брайен пожал плечами.
— Этой штукой в последнее время пользовались только сумасшедшие.
— Занятно, — О'Брайен снял темные очки, бросил окурок на землю.
— Смотрите, что вы делаете. Это «смит-и-вессон», 686-я модель. Со специальным патроном тридцать восьмого калибра, отдача вовсе не чувствуется. — Он вынул барабан. — Это пружинная защелка, когда толкаешь ее от себя, барабан откидывается. Барабаном называется эта штука. Когда он пуст, как, например, сейчас, вы просто заряжаете патроны.
— Пули, значит.
О'Брайен только кивнул.
Ральф Камински подумал, что командиру спецотряда следовало бы больше знать об оружии, и спросил:
— А где дополнительные пули?
— Вы имеете в виду запасные…
— Да, дополнительные пули.
— Вот в этих кармашках на вашем поясе. Все красиво и удобно. Вы расстегиваете кнопку, и кармашек открывается сам собой. Остается только взять дополнительные пули. Но сперва надо будет вынуть стреляные гильзы из барабана.
— Что за стреляные гильзы?
— После выстрела в барабане остаются гильзы от патрона. Они извлекаются все сразу звездчатым экстрактором. Вот как он работает, — О'Брайен несколько раз ткнул тонким металлическим стержнем, находившимся в центре барабана, в ладонь одетой в перчатку левой руки. — Задача очень простая, мистер Камински. Выталкиваете гильзы, заряжаете новые патроны, затем возвращаете барабан в прежнее положение. Вам нужно только нажимать на спусковой крючок. Курка взводить не надо. Вы будете с нами, сэр, а президентские «Ударные отряды» будут между нами и «Патриотами»…
— Не хочу, чтобы вы их так называли.
— «Патриотами»? Но так они зовутся, сэр.
— Это ничего не значит. Употребление таких слов наводит на мысль, что они и впрямь патриоты. — Камински взял револьвер, переданный О'Брайеном. Затем О'Брайен передал ему шесть пуль. Камински положил их в ладонь, пытаясь припомнить, как открыть барабан. Он подвигал похожую на выключатель штучку и тряхнул револьвером.
Потом сделал, как ему сказали, но едва не потерял пули. Наконец он зарядил их одну за другой, но когда стал закрывать барабан, они начали выпадать. О'Брайен помог собрать их.
— Не переворачивайте револьвер, сэр. Дуло — эту штуковину на конце ствола — надо направлять вниз.
Камински ничего не сказал, но послушался совета. Когда он в этот раз закрыл барабан, пули не выпали. Камински решил не класть револьвер в кобуру, а оставить его в руке.
У края дороги офицер «Ударных отрядов», капитан Карлсберг, что-то говорил своим подчиненным.
— Давайте подойдем, посмотрим, что они собираются делать, — сказал Камински О'Брайену.
— Да, сэр. Только уберите палец со спускового крючка. Земля очень неровная, и если вы поскользнетесь и случайно нажмете на него, произойдет выстрел.
Что, О'Брайен его совсем за идиота держит? Но Камински решил не спорить и снял палец со спускового крючка. «Пусть этот чертов придурок порадуется», — подумал он.
Земля на поляне была сырой и неровной, и Камински старался идти осторожно.
Когда он с О'Брайеном подошли к капитану Карлсбергу, офицер перевел взгляд на руку Камински:
— Думаю, вы так растрясете оружие, а «смит-и-вессон» — вещица нежная. Понимаете, что я имею в виду?
Посмотрев на револьвер, Камински переложил его в кобуру. «Плохо влазит, черт побери», — подумал он и спросил:
— Как скоро оба вражеских подразделения должны соединиться, капитан?
— Примерно через четверть часа. Наши информаторы в столице накрыли еще один их замысел. Пэрриш и его подонки выехали из города, и, насколько нам известно, Даймонд и его банда тоже двинулись в путь. Я связывался с нашим наблюдательным пунктом на дороге. Только что видели, как они проехали.
— А Холден и эта бабенка Шеперд с ними? Чертова предательница!
— Не знаем, мистер Камински. Может, нам очень повезет. Правда, скорей всего, повезет не очень, но мы захватим кого-нибудь живьем, заставим разговориться и, возможно, узнаем, где их главные базы.
— Вы выглядите серьезным человеком, капитан. Не могу отделаться от чувства, что мы раньше с вами где-то встречались. Судя по вашей безукоризненной речи, вы несомненно из столицы.
— О'Брайен, конечно, узнал бы меня, — Карлсберг усмехнулся, — но вас я вовсе не видел.
— Харрелстон? — стоявший рядом с Камински О'Брайен сделал резкий шаг вперед. — Сэм Харрелстон?
— Господи, — засмеялся капитан, — у тебя хорошая память. Это было пять лет назад.
— Вы тогда служили рядовым в армии, и там была эта женщина…
— Эта сучка, — ухмыльнулся Карлсберг. — Очень жаль, что ваши ребята утащили ее прежде, чем я успел вышибить ее блядские мозги.
Когда Карлсберг отвернулся, Камински посмотрел на О'Брайена и увидел, что лицо его побелело, а жилка на правом виске дрожала.
* * *
— Ты знаешь, Пэтси, мы и без тебя нашли бы это место. Тебе не надо было рисковать, появляясь в городе и отправляясь с нами. Ты же понимаешь, что это не воскресная прогулка в парке.
— У меня там племянница, Лем, и я хотела ненадолго ее увидеть. Ферму, куда мы едем, не так легко обнаружить. Так что не беспокойся. А я, если временами не буду выбираться из лагеря, вообще могу чокнуться.
— Понимаю о чем ты говоришь.
— Думаю, что если мы будем сражаться спокойно и расчетливо, Лем, то когда подрастут наши внуки, настанет мир. Я говорю с оптимизмом, Лем: ведь я считаю, что мы все-таки победим.
Пэрриш громко рассмеялся.
— После того, как мы победим, — продолжала она, — потребуются годы, чтобы выкорчевать всех правительственных чиновников, поддерживавших ФОСА. А эти президентские «Ударные отряды» — просто сброд уголовников, отменно вооруженных уголовников. И они не сдадут оружие, не отправятся в тюрьму, откуда их выпустили, а будут грабить на большой дороге еще лет двадцать.
— А не задумывалась ли ты над тем, что мы, возможно, сражаемся против хода истории? — он произнес мысль, беспокоившую его Бог знает сколько времени.
— Что ты имеешь в виду? — голос Пэтси вздрогнул.
— Что мы просто анахронизмы, живые ископаемые. Словно динозавры в опере. Что мы не понимаем пути развития человечества и сражаемся с неизбежностью.
— Ты думаешь, что все должны тронуться мозгами?
— Нет, но я имею в виду, что мы обманываем себя, говоря; что боремся за восстановление свободы. Может, это логично, что люди в наши дни не хотят беспокоиться насчет собственной свободы, что им удобно, когда жизненно важные решения принимают не они, а за них? Разве свобода не приносит слишком много беспокойства?
— Если б я так думала… если б я задумалась над этим и согласилась с такой мыслью, то, наверно, вскрыла бы себе вены.
Пэрриш пожал плечами.
* * *
Мира оказалась симпатичной женщиной. Пока Кларк, Том и Рэнди спали в грузовом отсеке самолета, так же, как и во время перелета из столицы в Колорадо, Роуз вновь уселась в пилотскую кабину.
— Так как с Дэвидом и остальными? Вы ведь знаете, я не могу много говорить по радио?
— Вы об этом огромном форте? Он как из «Звездных войн». Мощные укрепления, электронная сигнализация и тому подобное. Там все похищенные офицеры. И Дэвид, Лютер и этот парень Мэтью Смит — знаете, женатый на симпатичной индианочке Лилли — считают, что есть лишь одна возможность проникнуть туда — украсть поезд и прорваться. Во мне все переворачивается, когда об этом подумаю.
Роуз посмотрела вниз. Небо было ясным, редкие облака плыли высоко над ними, и горный ландшафт просматривался четко. Гранитные кряжи и серо-белый снег между ними. Сине-черные ленты речек, змеящихся между горами. Порой глубокая гладкая долина, порой гора, так резко поднимавшаяся ввысь, что, казалось, ее пик проткнет самолет. Они садились прямо на землю, а это требовало от летчика предельного внимания. Однако Мира, слава Богу, казалась хорошим пилотом, словно специально приспособленным для таких перелетов, где в отличие от обычных коммерческих рейсов обязательно сталкиваешься со всякими сюрпризами природы. Роуз пыталась не думать о своем животе и втайне завидовала тому, что Кларк и еще двое могут спать…
* * *
Джеффри Керни вынул все тринадцать патронов из обоймы «смит-и-вессона», а затем вернул ее в прежнее положение. Пистолет с ударно-пусковым механизмом двойного действия был заряжен вхолостую.
Джеффри стоял перед зеркалом в спортивном костюме и репетировал.
Но не собственную речь.
Выхватывая пистолет из-за пояса, он оборачивался и нажимал на спуск, затем переводил оружие на сорок пять градусов направо и вновь нажимал спуск. Потом — на девяносто градусов налево. При этом Керни не поднимал пистолет, чтобы воспользоваться прицелом.
Он вновь положил пистолет за пояс, застыл на миг и опять повторил упражнение, стараясь добиться максимальной легкости.
Если надеешься выжить, надо делать все очень быстро.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15