А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Выскочив из машины, Доминик обнаружила, что проникнуть на поле битвы невозможно, и ей оставалось лишь подслушивать разговоры работников телекомпаний, которые располагали вертолетами, следившими за сражением сверху.
Удивлению Доминик не было границ. Государство раскололось на два враждебных лагеря, но журналистам, казалось, было плевать на судьбы своей страны. Их интересовала только информация.
Случись нечто подобное во Франции, этих репортеров казнили бы без суда и следствия, столь открыто они пренебрегали гражданским долгом.
Когда наконец битва началась, конфедераты сняли свои посты, и представители прессы ринулись на поле. В первую секунду Доминик показалось, что они собираются вступить в драку, однако она ошибалась. Журналистов влекла романтика битвы, и их бесстрашие перед резким свистом медленных мушкетных пуль могло бы вызвать уважение, если бы не было явным следствием потрясающего безрассудства.
Тем не менее, девушка продралась сквозь колючий сосновый лес, миновала бездействующие артиллерийские батареи прошлого века и, выскочив на арену сражения, с изумлением воззрилась на одежду солдат, столь напоминающую форму войск Наполеона III.
Это обстоятельство только лишний раз подтверждало истину о том, что Америка ничего не дала мировой культуре, а лишь черпала из нее.
— Я не могу отличить противоборствующие стороны, — пожаловалась она своему американскому коллеге, который снимал все подряд, будто турист с вершины Эйфелевой башни — без всякой системы с каким-то безумным исступлением.
— Все очень просто. Синие против серых.
— Но ведь они все серые!
— Вы что, дальтоник?
— Да, я цветнослепая.
Несколько минут спустя на поле приземлились шары компании Бисли, и физический недостаток Доминик превратился в бесценное достоинство.
Воздействие шаров оказалось поистине магическим. При виде персонажей мультфильмов солдаты побросали оружие, а на их лицах появилось выражение детской радости и благоговения.
Все вокруг только и говорили о невероятно розовом свете. Доминик же видела лишь слепящие монотонно-серые огни, поскольку для ее зеленых глаз цвета представлялись различными градациями серого. В глубине души девушка позавидовала американцам, обладавшим способностью приходить в ребячий восторг при виде самого заурядного рекламного шоу.
Но у нее была особая задача.
Она понимала, что шары не могут сыпаться с неба сами по себе. Кто-то явно направил их сюда и посадил в кратер. Доминик Парилло решила узнать, кто это сделал.
Главная трудность состояла в том, что густая толпа солдат в светло— и темно-серых мундирах, окруженная вдобавок плотным кольцом американских телевизионщиков, не давала француженке приблизиться к человеку, к которому она стремилась пробраться, — к Микки Уэйзингеру.
* * *
По пути назад Чиун произнес:
— С твоей стороны было очень великодушно принять объяснения императора Смита по поводу его неудачи.
— Он старался, я знаю, — беззаботно отозвался Римо. — Полагаю, пора вернуть ему эту штуковину.
Римо вынул из кармана белую пилюлю в форме крохотного гробика.
Кореец поиграл бровями и спросил:
— Что это? Ядовитая таблетка Смита?
— Именно. Помнишь, как я забирал ее? Я поклялся не возвращать Смиту его отраву до тех пор, пока он не раскопает подробности моего прошлого.
— Сегодня ты на редкость великодушен.
— В тот день в «Фолкрофт» ворвались молодцы из Интерпола, и Смиту пришлось стереть компьютерные базы данных. Видимо, именно этим объясняются его затруднения при проведении сложных розыскных мероприятий.
— Ты совершенно прав, сын мой.
— Благодарю тебя, папочка.
Минуту спустя они оказались в густых зарослях, скрывавших от них поле битвы и розовое сияние, окутывавшее окрестности чем-то вроде ангельской ауры.
Лицо Римо мгновенно налилось кровью.
— Проклятый Смит! — рявкнул он.
— Римо!
— Он даже не думал искать моих родственников! Даже не собирался!
— Римо, что с тобой?
— Когда я снова увижусь со Смитом, я вобью его жалкие оправдания ему в глотку! Он у меня попляшет!
— Что за ребячество! — вспылил Чиун. — Минуту назад твое поведение было выше всяческих похвал, и вдруг ты теряешь выдержку, как капризный ребенок!
— Ты ведешь себя не лучше.
— Я? Я...
Они вышли из сосняка и оказались на поле битвы. В ту же секунду розовое сияние коснулось их лиц, словно небесный поцелуй.
— Прости меня, Римо. Я повысил на тебя голос. — Мастер Синанджу внезапно успокоился.
— А я прошу прощения за то, что вышел из себя. Ты же знаешь, как я тебя уважаю.
— То-то же, — удовлетворенно пробурчал кореец.
Римо заметил женщину в голубом платье и берете.
— Эй! Да ведь это же Эврил Мэй!
— Да. Кажется, она собралась незаметно улизнуть.
— Смит велел выудить из нее все, что она знает. Может, пойдем следом?
Они вернулись под сень деревьев. Шаги их беспокоили бурый ковер сосновых иголок ничуть не больше, чем легконогие паучки, деловито сновавшие вокруг.
Едва мужчины углубились в лесную тень, как тотчас превратились в охотников, лица их утратили безмятежность, а в глазах сверкала железная решимость. И все же они не произнесли ни звука.
* * *
Происходящее казалось Марку Кобьену дурным сном.
Он участвовал в операции «Кратер» в роли инженера связи и должен был обеспечивать непрерывное наблюдение за действиями противостоящих сторон. Все микрофоны были установлены им лично. Применять видеосъемку было нельзя, поскольку размеры камер не позволяли надежно спрятать их в кронах деревьев.
Прилетевшие воздушные шары имели на борту собственную аппаратуру, и Марку пришлось заняться передачей видеоинформации, поступавшей с аэростатов.
Тут-то и начались неприятности. Пока шары готовились к запуску, Марк усердно трудился в фургончике мобильной связи, стоявшем на обочине шоссе. Как только шары зависли над кратером, дверца кузова распахнулась, и в машину влетел Боб Бисли.
— Продолжайте, — распорядился он раздраженным тоном, нимало не похожим на его обычные добродушные интонации.
Но, поскольку Боб считался в компании чем-то вроде второго воплощения Дяди Сэма, Марк Кобьен спорить не стал и послушно продолжил работу.
Как только появились первые кадры, Марк тут же начал запись, отложив просмотр и анализ на потом. На экране возник Микки Уэйзингер во всем блеске своего лицемерия, чем и привел толпу в неописуемый восторг.
Виной всему были лучи. Марк не знал, как они действуют, он видел лишь, что толпа преобразилась, словно плачущий ребенок, которому улыбнулся Монго Маус, гусенок Силли или кто-нибудь еще из компании этих двухмерных болванов.
Тут из-за спины Марка послышалось хихиканье Боба Бисли, устроившегося у пульта сбоку.
— Предложи американскому ребенку на выбор ключи от рая или пару билетов в Бисли-парк, и девять этих малолетних ублюдков из десяти предпочтут билеты.
Марк старательно прислушивался к звукам в наушниках и тем не менее отметил, что голос прозвучал совсем непохоже на Боба.
И в тот же миг его сердце испуганно затрепетало.
Боб Бисли вылез из кратера и приветливо помахал рукой ликующим солдатам.
— Как же это? — прошептал Марк.
По его спине пробежал холодок. Что-то здесь не так. Боб Бисли не мог оказаться на поле битвы. Он сидел здесь, в фургоне.
Марк Кобьен попытался взять себя в руки. «Это какой-то фокус, розыгрыш», — подумал он. Вероятно, ситуация была слишком опасной, чтобы рисковать жизнью Боба Бисли, одного из руководителей корпорации, и вместо него на поле вышел радиоупляемый робот, который только и умеет, что махать руками. Или живой дублер. Ну да, конечно! Дублер. А настоящий Боб Бисли сидит в фургоне и щелкает кнопками. Все правильно.
Однако жесты и осанка человека на экране, несомненно, принадлежали Бобу Бисли. Такое не смог бы сымитировать даже самый лучший актер. Особенно — выступая перед невежественной толпой.
Поэтому Марк, притворившись, будто делает свое дело, медленно повернулся в кресле, чтобы разглядеть незнакомца у себя за спиной.
Человек сидел, отвернувшись. Виднелись только вялая щека и кончик уса. Белого. А ведь у Боба Бисли были рыжие усы! Ходили слухи, что он подкрашивает их, чтобы выглядеть моложе.
Мужчина негромко, но яростно говорил что-то в микрофон, и Микки Уэйзингер, находившийся в нескольких милях от фургона, послушно повторял его слова.
Потом незнакомец повернул серый холодный глаз в сторону Марка и прорычал:
— Чего вылупился. Кабан? Давай работай.
Марк тут же развернул кресло, борясь с подступившей к горлу тошнотой.
Человек за его спиной не был Бобом Бисли. Боб находился на поле. А от голоса, назвавшего Марка ненавистным прозвищем, короткие волосы Марка встали дыбом и затрепетали.
Кобьен знал этот голос. Он впечатался в его мозг еще в раннем детстве. Этот голос развлекал его воскресными вечерами, убеждая мальчика в том, что, хотя завтра снова нужно идти в школу, этот мир в общем и целом совсем неплох.
Это был давно умерший и вместе с тем бессмертный голос Дяди Сэма Бисли!
Глава 15
Над крепостным валом Дворца Чародея все еще витали зловещие клубы черного дыма, когда в небе над парком «Евро-Бисли» появились первые «газели», пятиместные вертолеты хозяйственного назначения. Они снизились и закружились в воздушном пространстве парка, словно стрекозы. Кабины их были плотно задраены, пилоты сидели в противогазах, а рокочущие винты разгоняли дым и слезоточивый газ, плотно окутавшие площадку под названием «Очарованный городок».
Как только «газели» развеяли отраву и превратили сплошную завесу в безвредные облачка, прилетели «суперпумы».
Они тоже не стали приземляться, правда, сбросили десант «красных беретов» французского Иностранного Легиона с полной выкладкой.
Едва коснувшись земли своими черными башмаками, легионеры беспрепятственно заняли Бродвей.
Главный инженер парка Род Читвуд, наблюдавший за длинными рядами мониторов, громко застонав, произнес:
— Ну все. Сейчас здесь будет жарко.
И потянулся к клавише с надписью «суперзеленый».
* * *
Сто лет спустя в университете Браун, что в Провиденсе, Род-Айленд, соберется форум высокоученых историков, на котором будет поднят вопрос о причинах знаменитого франко-американского конфликта 1995 года.
Исследователи разделятся на два враждебных лагеря и будут яростно спорить целых пятеро суток, так и не придут к единому мнению. В яблоневом саду у стен библиотеки имени Джона Хея состоится памятный кулачный бой, в котором некий профессор сумеет убедить противника в своей правоте, многократно приложив его лбом к древнему монументу прославленного X. Ф. Лавкрафта.
По мнению одной из сторон, все началось с мышонка. Вполне разумная точка зрения, ибо главный участник событий, корпорация Сэма Бисли, появилась на свет благодаря Монго Маусу.
Другая школа станет утверждать, будто бы виновником трагедии был культурный шовинизм Франции двадцатого века, превративший заурядные разногласия в полномасштабную международную катастрофу.
Третьи заявят, будто бы трения были вызваны имперскими замашками Америки в области культуры. Профессор из Гарварда напомнит собравшимся, что в те далекие времена Штаты были столь же непопулярны, как и столетие спустя.
Правильной догадки не выскажет никто. Ни знаменитый мышонок Сэма Бисли, ни американский империализм, ни французский снобизм в развязывании той войны не виноваты.
Начало конфликту положил Род Читвуд, житель Ванахейма, штат Калифорния.
Точнее, все началось солнечным весенним днем, когда Читвуд в сорок восьмой раз потерял пульт дистанционного управления телевизором.
Род Читвуд был инженером-разработчиком «Бислиленда» в Ванахейме. Иными словами, человеком с техническим образованием.
Род работал у Бисли, но ремонтировать или конструировать аттракционы ему не приходилось. Читвуд занимался только научными исследованиями разработками.
Пять лет назад он окончил КАЛТЕХ, где специализировался по лазерам. Спад в оборонной промышленности привел к тому, что парень оказался на улице. Тут на глаза ему попалось стандартное безликое объявление о приеме на работу, и, явившись на собеседование. Род с удивлением обнаружил на дверях улыбающегося мышонка из мультфильма.
— Зачем приглашать в тематический парк специалиста по лазерам? — поинтересовался Род у костюма с постной физиономией, проводившего собеседование. — Вы в состоянии заказать для своих представлений любые приборы, какие только пожелаете.
— Нам нужны собственные модели.
— Моя специальность — лазеры военного назначения.
— Вот и продолжите свои изыскания у нас в компании. — Стеклянная улыбка собеседника была под стать его неподвижным глазам.
— Значит, я смогу совершенствовать военные лазеры, работая на Сэма Бисли?
— Можно сказать и так. На нашей французской базе возникло небольшое затруднение.
— На базе?
— В «Евро-Бисли».
— Мне и в голову не пришло бы назвать парк базой.
— Французы нас ненавидят. Им не по нраву выстаивать очередь в холодную погоду, они не покупают наших сувениров и не желают ночевать в наших отелях. Убытки компании исчисляются миллиардами.
— Закройте парк.
— Вы не понимаете. Франция приносит нам большие доходы. Наш «Журналь де Монго» с 1934 года ходит в бестселлерах. Французы нас любят, но парк пока не пользуется популярностью.
— Снижайте цены.
— Мы делали все возможное, — терпеливо продолжил служащий. — Пробовали привлекательные запахи, вводили абонементы и скидки, но все впустую. Парк пока остается убыточным.
— Лазеры вряд ли исправят положение.
— Мы дадим вам лабораторию, помощников и все, что потребуется для работы.
Род поднялся.
— Извините. Если бы я знал, что это объявление дала компания Бисли, я бы ни за что не пришел на собеседование. Ваша контора славится омерзительным отношением к своим работникам.
— Если передумаете, звоните, — отозвался служащий. Улыбка не сходила с его лица, словно приклеенная. Казалось, он не заметил вызова, прозвучавшего в словах Рода.
Случилось так, что Читвуд действительно передумал. Калифорния не могла предложить ему работу по оборонной тематике, а переезжать в другой штат не хотелось.
Однако главной (впрочем, так и оставшейся неизвестной грядущим поколениям) причиной, вынудившей инженера вновь обратиться в корпорацию Бисли, оказалось то, что он в сорок восьмой раз потерял пульт дистанционного управления телевизором. Это обстоятельство стало последней каплей, переполнившей чашу.
Дециметровые каналы включались только с пульта. Пока Род яростно разбрасывал диванные подушки, проклиная жестоких несправедливых богов, не желавших снизойти к его скромным запросам, последние две части «Звездного пути» подошли к концу и уже на следующее утро Род Читвуд отправился в отдел кадров Бисли.
— Я согласен, но при одном условии, — заявил он.
— Компания Бисли условий не принимает, но я готов вас выслушать.
— Я хочу, чтобы в нерабочее время мне разрешили пользоваться оборудованием лаборатории для обкатки моего собственного проекта.
— Какого именно?
— Я разрабатываю устройство для поиска пропавших пультов дистанционного управления.
— Авторские права отходят в пользу компании, — быстро произнес служащий.
— Условие номер два: все права принадлежат мне.
После трехдневных переговоров с руганью, скрытыми угрозами и швырянием трубки на аппарат Род Читвуд согласился поделить с компанией права на все, что он изобретет, поровну.
В первый рабочий день Роду объяснили, что такое цветотерапия.
— Цветотерапия? Впервые слышу, — сказал он.
— Трюк старый, как мир, — ответили ему. — Еще пифагорейцы употребляли его в медицинских целях. Греки и египтяне обнаружили, что различные цвета оказывают на мозг разное психологическое воздействие. Мы выяснили, что так оно и есть, и теперь намерены воспользоваться этим фактом в более крупных масштабах.
— С помощью лазеров?
— Чем ярче свет, тем сильнее воздействие. Лазеры испускают самый мощный свет, какого не сыскать в природе.
— Понятно, — отозвался Род, поскребывая небритый подбородок.
— Мы хотим, чтобы вы разработали самый сильный источник окрашенного света.
— Полагаю, речь идет о холодном излучении?
— Разумеется. Нам ни к чему прожигать дырки телах посетителей. Несчастные случаи могут повредить репутации заведения.
— Этим условиям наиболее полно удовлетворяют эксимерные лазеры. Но я не уверен, что нам удастся добиться желаемого эффекта.
— Вам нужны доказательства?
— Конечно.
— Судя по всему, условия нашего контракта до сих пор вызывают у вас раздражение.
— Да уж, — с горечью отозвался Род. — Вы, ребята, даже свою родную мать не похороните, не сняв золотых коронок с ее зубов и не продав скелет на удобрения, а жир — на мыло.
К его удивлению, собеседники ничуть не обиделись.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28