А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Многие говорят, что именно он «отвечает за убийства». А про Максвелла, наверное, знают только главари. Поэтому мы и не можем к нему подобраться.Крюк оставался неподвижным. Римо следил за ним краем глаза.– С глазу на глаз мне удалось побыть с этим Фелтоном только минуту. Это с его балкона меня выкинули. Чертов крюк зацепился за диван, когда он со своими головорезами набросился на меня. Одного из них я все-таки, кажется, успокоил…Римо заметил, что крюк начал подниматься. Он было приготовился отразить удар, но крюк вновь опустился на постель.– Его гориллы появились прямо из стен. Если окажешься там, внимательно следи за стенами: они обитаемы и могут сдвигаться в любом направлении. До того, как они выскочили, я уже было прижал Фелтона к стеклянным дверям на лоджию. Он перепугался, но не на столько, чтобы заговорить. Попроси, чтобы тебе прислали специальные препараты для развязывания языка, он вряд ли расколется под болью. Фелтон богач, он уже давно миллионер, и это служит отличным прикрытием: к богатеям с расспросами особенно не пристают. Не похоже, чтобы местные полицейские знали, чем он на самом деле занимается. Его, по-моему, по-настоящему волнует только одно – дочь Цинтия. Она студентка, учится в Бриарклиффе, в Пенсильвании, там дорогой колледж. Весьма престижное заведение. Вряд ли она знает, чем зарабатывает ее папочка на жизнь. Подумай, как можно ее использовать. Она единственное слабое место Фелтона, и можно попробовать сломать его через нее.Крюк вновь подвинулся, но ненамного, и застыл.– Видишь, как я влип, а ведь с самого начала чувствовал, что не стоит связываться с Максвеллом. Фактов было мало. В нашем деле это смерть. Но сверху надавили… А теперь тебе придется доводить все до конца. Не представляю, как ты это сделаешь. Попробуй придумать что-то, что не пришло мне в голову. Может быть, я действовал чересчур прямолинейно. Взял было его за жабры, а теперь – видишь… Удачи тебе, Римо. Попроси кого-нибудь заказать поминальную молитву по мне.Римо повернулся и направился к двери.– Куда? – прошипел Макклири. – Сперва сделай то, за чем пришел!– Нет, – отказался Римо.– Ради Бога, Римо! Ты должен! Они накачали меня лекарствами, и двинуться я, как видишь, не могу. Ты правильно придумал: ребро в сердце – и все. Римо, Римо!Дверь палаты четыреста одиннадцать тихо закрылась за Римо, и все стихло, кроме еле слышного поскребывания крюка по гипсу. Глава двадцатая Уже несколько часов Римо сидел в этом баре. Давно ушла, невнятно пробормотав что-то о муже, его знакомая из приемной госпиталя. Бар опустел. Он продолжал жить в одиночестве. Время от времени Римо кивал головой, и бармен молча наливал очередную порцию. Лежащие на стойке рядом с локтем Римо деньги намокли от пролитого виски. Бар был душноват, хотя и казался слишком большим и слишком пустым.Бармен периодически начинал жаловаться на то, что дела пошли хуже после того, как закрылось расположенное по соседству кабаре. Бар был задуман как туристский, а теперь нужно было переориентироваться на обслуживание местной клиентуры, то есть, кроме всего прочего, снижать цены. Это вконец разорило бы хозяина, он и сейчас уже не мог угостить за счет заведения заслуживающих того посетителей, как это было принято в Нью-Джерси.Госпиталь был в десяти кварталах отсюда. Не следовало бы здесь задерживаться, да еще так долго, и уж тем более не надо было пить. Но Римо сидел и пил, и собирался еще сидеть и еще пить, а потом – купить бутылку и отправиться в какой-нибудь гостиничный номер.Кивок головы – и стакан наполнила очередная двойная доза импортного канадского виски. Нет, не стоит идти в гостиницу. Будем пить здесь до потери пульса, до тех пор, пока не исчезнут мысли и чувства. А потом он наверняка что-нибудь натворит, его, само собой, арестуют и, может быть, даже засадят в тюрьму. А там КЮРЕ быстренько его отыщет и положит всему конец…Мешкать они не станут, скорее всего придумают что-нибудь наподобие электрического стула, и тогда упокой, Господи, его душу. Римо опять кивнул, опять наполнился стакан, и опять уменьшилась стопка влажных долларов у локтя, и часы над стойкой показывали час дня, а может быть, ночи, черт его знает.Там, за окном, светило солнце, слишком много солнца, и ходили люди. Людям нужен свет, люди – дневные животные? А виски хорошее, делает свое дело.– Виски, – пробормотал Римо себе под нос, – может содержать не влияющие на его вкус частицы цианистого калия, стрихнина и других не слишком полезных веществ.– Что, сэр? – переспросил бармен.– Ядохимикаты.Бармен, благородная седина которого придавала ему вид разорившегося итальянского графа, недовольно ответил:– Нет, сэр, это первоклассная вещь. У нас не принято разбавлять или смешивать. Виски, что вы пьете, – самое лучшее.Римо поднял стакан.– За самое лучшее. За Чиуна.– За что, сэр?– Возьми деньги.– Все, сэр?– Нет, за очередную порцию.Бармен повиновался, сделав неуклюжую попытку прихватить пару лишних бумажек. В Фолкрофте он бы получил «двойку».– Что, сэр?– Налей.– Вы еще и это не выпили.– Выпью, выпью. – Может, убить бармена и оказаться в безопасности, в тюрьме? На всю жизнь. Жизнь? Жизнь. Но ведь КЮРЕ не остановят и тюремные стены. Нет. Он не может предать команду. Команду надо защитить любой ценой.– За какую команду вы играли, сэр?– За самую лучшую. – Чертов табурет, такой высокий! Римо ухватился за стойку. Никто ни разу не прошел через линию защиты в центре. Там стоял я. И потерял три зуба, но никто не мог прорваться. Ха, ха! До сегодняшнего дня. Я сам раскрыл ворота настежь. Римо, Римо, какой же ты умный! Я никогда не подозревал, что я такой умный. В эти ворота теперь-то они все и полезут.– Ага, – сказал бармен и снова попытался стащить пару бумажек. До чего же морда у него противная – итальянская, кажется. Не шотландская, не ирландская, не индейская, не немецкая… Какие еще там морды бывают? А! Безобразные, как у Римо.Римо вспомнил одну из лекций в Фолкрофте:Итальянцы: мнение обо всех итальянцах, как о криминально ориентированной нации, не должно вводить в заблуждение оперативный персонал КЮРЕ. Итало-американцы на душу населения имеют самый низкий показатель преступности по США в сравнении с другими этническими группами. Картину искажает существование организованных преступных групп и участие в них отдельных представителей итальянской нации. В этой этнической группе существует, однако, такая историко-культурная традиция, как недоверие и негативное отношение к властям, что реально проявилось в США в сороковые годы нашего столетия. Истоки этого явления следует искать в национальных особенностях психологии выходцев с Сицилии, народ которой долго находился под гнетом различных иноземных захватчиков. Образ «итальянца-бандита» создан благодаря освещению средствами массовой информации преступной деятельности группы итальянцев (менее 300 человек), находящейся в верхнем эшелоне организованной преступности.Другими словами – тех, которые попались полиции. Проклятая память! Слишком много он помнит. Стакан снова наполнился.– Минуточку, – очнулся Римо и ударил бармена по руке. – Не умеешь – не берись!Три влажные банкноты упали на стойку.– Главная ошибка в том, что ты не протираешь стойку, она мокрая. Бумажки, видишь, слиплись вместе. Все должно быть сухо, вот в чем секрет! Сухими предметами гораздо легче манипулировать, посмотри.Римо достал из бумажника несколько десятидолларовых бумажек, молниеносно перетасовал их и засунул в нагрудный карман бармена.Бармен виновато улыбнулся и, вытянув вперед руки ладонями вверх, пожал плечами. Типичный жест итальянца!Тут Римо влепил ему пощечину. Хлесткий удар эхом прокатился по пустому бару. Бармен отлетел назад и ударился спиной о полки с бутылками. Раздался звон, но ни одна не упала. Бармен схватился левой рукой за правую щеку.– Никогда больше не пытайся так по-дурацки меня облапошить, – прокомментировал Римо.Бармен замер, отрывисто дыша и гладя на Римо. Тот усмехнулся. Бармен сунул руку в нагрудный карман – денег там не было! Он даже не успел заметить, что сделал клиент, с такой скоростью двигались его руки, а ведь он же пьян в стельку!– Мускулатура. Сейчас будем тренировать твою мускулатуру. Давай попробуем еще раз. – Римо протянул бармену деньги, но тот в испуге попятился.– Я вызову полицию, – проскулил бармен, двигаясь в угол, где, как и в любом другом баре, под стойкой была, конечно, спрятана дубинка.– Сколько угодно, только сперва налей-ка еще двойную порцию, мой неуклюжий друг с жидкой мускулатурой.– Двойную? Сейчас!Бармен направился к Римо, держа руку под стойкой и оповещая тем самым о том, что сжимает в ней какое-то оружие. По походке и балансу тела Римо легко определил, что бармен собирается стукнуть его чем-то зажатым в руке, причем это орудие должно описать дугу: из-под стойки и на голову Римо.Бармен остановился, рука, до этого момента скрытая за стойкой, начала свое движение по дуге. Дубинка мелькнула сверху вниз, рука Римо метнулась снизу вверх. Они встретились. Ладонь остановила дубинку. Удар пришелся посередине палки, верхняя часть которой продолжала по инерции двигаться. Дубинка с громким треском переломилась пополам. Бармен отдернул руку, бросив обломок: ощущение было такое, как будто через руку прошел электрический ток.Сделав знак налить еще, Римо продолжил свое занятие. Бармен больше его не беспокоил. А что, если отправиться на гастроли по стране, выступая с разными фокусами? Может, тогда КЮРЕ переменит свое решение и раздумает его убивать?К черту все и всех! Судья приговорил его к смерти, значит, он должен был умереть. Тут Римо пришла в голову замечательная идея. Он слез с высокого табурета у стойки и направился в туалет, а выйдя оттуда, уселся в уголке, сделав знак бармену. Тот моментально принес Римо и его стакан, и все деньги. Все, ни цента не пропало. Римо дал бармену десятку.Тот сперва отказался, а потом все же осторожно взял предложенную бумажку.– За твою честность! – поднял стакан Римо и теперь уже всерьез принялся накачиваться…Очнулся он за тем же столиком оттого, что кто-то тряс его за плечо. Послышался голос бармена:– Не трогайте его, осторожно, он может и убить!Римо открыл глаза. В баре было не так светло, как раньше. Голова – словно зажата в тиски, о существовании желудка можно было догадываться только по болям в нем. Тошнило. Его перестали, наконец, трясти.Римо взглянул на разбудившего, пробормотал слова благодарности и, пошатываясь, побрел в туалет, где ему стало совсем плохо. Это продолжалось вечность, пока он не заметил открытое окно. Встав на носки, Римо стал резкими вдохами и выдохами вентилировать проспиртованные легкие, все быстрее и глубже. В кровь стало поступать в два раза больше кислорода, чем обычно потребляет организм бегущего человека. Теперь по-другому: вдох, глубокий вдох, воздух доходит до паха, задержать дыхание. Полный выдох, словно выдыхаем самого себя, выдыхаем до конца, задержать дыхание…Когда Римо окончательно пришел в себя, голова все еще побаливала. Побрызгав в лицо водой, он причесался и помассировал затылок. Надо часок пройтись по свежему воздуху, а потом поесть чего-нибудь… риса, например.Собирая со стола деньги, Римо заметил, что бармен и разбудивший его молодой человек о чем-то оживленно беседуют.– А ты быстро очухался; приятель, – сказал, покачивая головой, тот, кто тряс его за плечо. – Я думал, что ты отсюда на карачках поползешь.Выдавив улыбку, Римо обратился к бармену:– Я вам что-нибудь должен?Бармен на всякий случай отошел на пару шагов, вытянув перед собой руки, и энергично потряс головой:– Нет, нет, абсолютно ничего! Все нормально, все отлично!Римо кивнул. Еще в туалете он решил, что бармен побоялся заглянуть в его бумажник, пока он тут валялся, и не трогал документы. Деньги были на месте, кусочек клейкой ленты на бумажнике не поврежден.– Я слышал, ты тут разные фокусы показывал? – спросил молодой человек. – Карате?Римо недоуменно пожал плечами.– Кара… что?Молодой человек улыбнулся:– Мне сказали, что ты все утро демонстрировал здесь, в баре, приемы карате.Римо взглянул в окно. Стемнело. Напротив, через улицу, светилась надпись над газетным киоском. Да, так раскрыться… Он этот бар надолго запомнит.– Ни о чем таком в жизни не слыхал.Кивнув молодому человеку и бармену, на лице которого появилось выражение безмерного облегчения, Римо направился к выходу.– Всего доброго.Бармен что-то пробурчал, Римо расслышал только что-то вроде «озверел», на что молодой человек ответил:– Озверел, говорите? А вы знаете, что сотворил сегодня утром один из больных в госпитале, тут неподалеку? Парень был однорукий, вместо другой руки – протез, весь переломанный, в гипсе, но умудрился крюком разорвать себе горло. Вот что значит, если человек твердо задумал лишить себя жизни…Римо быстро вышел из бара. Глава двадцать первая Местная газета сообщала подробности: "Мужчина покончил с собой со второй попытки: прыжок с балкона не сработал, крюк протеза довершил начатое. Как нам сообщили в полиции, пациент психиатрического лечебного учреждения в Нью-Йорке, откуда он был выписан как практически здоровый, выбросился вчера с балкона двенадцатого этажа здания на Ист-авеню.Незадачливый самоубийца находился в госпитале под постоянным наблюдением, к нему не допускались посетители. Врачи поражены, они не могут объяснить, как он, находясь в тяжелейшем состоянии, смог крюком, заменявшим ему ампутированную кисть руки, разорвать себе горло.– Поразительно, – сказал представитель госпиталя. – Он был практически полностью загипсован. Какое же усилие понадобилось несчастному, чтобы выполнить задуманное! Воистину: если человек твердо решился на что-то, ничто его не остановит.Детективы Грувер и Рид, занимавшиеся расследованием этого происшествия, подтвердили:– Это чистое самоубийство.Еще одна жертва попытки самоубийства находится сейчас в медицинском Центре в Нью-Джерси. Милдред Ронкази, тридцати четырех лет, проживающая на Мэньюэл-стрит, в…"Бросив газету в урну, Римо остановил такси. Сумасшедший. Этот идиот Макклири! Дурак. Проклятый безумец.– Почему мы стоим? – спросил Римо водителя. Тот обернулся и ответил:– Красный свет.– А, – произнес Римо и весь остаток пути до церкви Святого Павла молчал. Там он вышел из машины и пересел в другой таксомотор, на котором добрался до Нью-Йорка.Хотя этой ночью Римо не спал, он не стал отдыхать, а просто шатался по улицам, покуда нога не принесли его к телефонной будке на углу 232-ой улицы и Бродвея. Резкий холодный осенний ветер дул со стороны парка Ван Кортлэнд. На увядающих газонах играли детишки. Оранжевое солнце клонилось к закату. Три часа. В телефонную будку ветер не проникал. Мальчишки-негры в разномастной футбольной форме устроили неподалеку свалку и, толкаясь, повалились в кучу. Римо обратил внимание на одного из них, самого маленького, без шлема. Из ссадины под глазом парнишки сочилась кровь, да и колено было разбито, судя по тому, как он прихрамывал, занимая свое место в центре линии защиты.Один из игроков команды противника что-то прокричал своему товарищу с мячом и показал на мальчишку с подбитым глазом. Его здоровенный напарник кивнул и рванулся вперед. Началась свалка, но атака каким-то чудом была остановлена как раз там, где стоял паренек. Когда куча-мала распалась, последним с земли поднялся паренек со здоровой ссадиной под глазом, но с широкой торжествующей улыбкой на окровавленном лице. С идиотской улыбкой. Дурачок, тупица, тоже мне герой! И не подумает отскочить в сторону, когда на него прет здоровенный бугай! Вот такие «патриоты», пропитанные командным духом, и нужны КЮРЕ, чтобы работать на пару с такими недоумками, как Макклири! Впе-ред! Впе-ред!Римо не торопясь набрал спецномер в Фолкрофте, действующий, как он помнил, только с без пяти три до пяти минут четвертого. Трубку должен снять Смит. Пароль – «7-4-4».Римо, продолжая наблюдать за мальчишками, поднес трубку к уху. Гудок. А негритята снова сшиблись. Разошлись. И опять парнишка не отступил, снова улыбался, но теперь уже окровавленным ртом: одного зуба не хватало!Так можно и всех зубов лишиться. Римо захотелось крикнуть: «Ты, дурачок! Ничего ты не добьешься, кроме вставных зубов или пробитой башки!»– 7-4-4, – раздался в трубке голос Смита.– Алло, сэр, это Уильямс… О, простите, я хотел сказать…9-1.Спокойный голос:– Неплохая работа там, в госпитале. Все концы в воду. Чисто сработано.– Вы на самом деле довольны?– И да, и нет. Лучше, если это был бы я, я ведь хорошо знал этого человека и… Впрочем, неважно. У нас осталось только три минуты. Что-нибудь еще?А у негритят схватка тем временем продолжалась. На этот раз на маленького парнишку мчался здоровенный подросток в новой форме и блестящем шлеме, на целую голову выше ростом. Но тот не двинулся с места! А когда верзила налетел на него, молниеносным движением пригнулся, ударил громилу плечом в бедро так, что тот закувыркался в воздухе и потерял мяч.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18