А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Под «народными ремеслами» подразумевалось плетение корзин.Во вместительные трюмы корабля загрузили столько провизии и дорогих напитков, что их хватило бы на двухлетний поход ордам Чингисхана. Устрашающих размеров атомные двигатели, установленные глубоко в чреве судна на непрерывно охлаждаемых и надежно изолированных водяных ложах, вращали гигантские гребные винты. Их мощность в 120 раз превышала мощность атомной бомбы, сброшенной во время второй мировой войны на Хиросиму.Ослепительно белое судно, будто движущийся полуостров, плавно сошло со стапелей в объятия Атлантического океана. Люди на нем казались крохотными пятнышками. Целый год понадобится делегатам, чтобы научиться свободно ориентироваться на корабле, изучить расположение гимнастических и танцевальных залов, молитвенных домов, консульств, теннисных кортов. Зрительские трибуны центрального стадиона, расположенного на верхней палубе, вмещали пять тысяч зрителей, его игровая площадка была покрыта настоящим дерном.Тормозной путь корабля, идущего полным ходом, составлял как минимум тринадцать миль.Движение, однако, совсем не ощущалось. Пассажиров, правда, предупредили, что иногда может раздаваться оглушительный грохот. Его вызывали ударные волны, возникающие при дроблении волн перед носом корабля. Дело в том, что корабль не резал волны, а дробил их. Желающим демонстрировали на модели, как это происходит: некое подобие метлы на длинной ручке опрокидывалось с высоты на воду, а затем поднималось наверх.Когда носильщики перенесли все четырнадцать изукрашенных сундуков Чиуна в помещение иранского представительства, посол Заруди лично рассказал все, что знал о громадном корабле.— Как нравится Мастеру Синанджу это чудо двадцатого века? — спросил он.— Здесь дует.Посол собственноручно показал, как действуют приборы, регулирующие температуру и влажность воздуха.— Теперь стало душно, — сказал Чиун. Заруди снова подрегулировал приборы, но теперь старца не устраивала повышенная влажность.Посол снова направился к панели.— Слишком сухо, — проворчал Чиун.Тогда Заруди предложил ему отрегулировать приборы по своему вкусу.— Нет, — отказался тот. — Я рад сносить тяготы во славу Павлиньего трона.Римо знал, что это полнейшая чепуха: человеческое тело — лучший обогреватель и лучший кондиционер, если, конечно, уметь им правильно пользоваться, а Чиун умел это делать, как никто. Однако Римо промолчал, потому что Чиун в это время уверял посла, что, когда служишь властелину, важно лишь, чтобы доволен был он. Своего ученика Чиун заранее предостерег от слишком тесного сближения с послом Заруди, на что Римо заметил, что тот ему крайне несимпатичен.— Будь вежлив, но дружбы не допускай, — тем не менее повторил Чиун.Заруди попросил Чиуна осмотреть помещение на предмет его безопасности — может быть, тот обнаружит дефекты в его защитных системах. Он рассказал старцу об электронных глазках и постах охраны, о кодах, не зная которых нельзя отпереть ту или иную дверь.— Вы строили этот корабль? — спросил его Чиун, после того как они неспешно осмотрели служебные кабинеты, приемные, помещения для клерков, центры связи, гостиные и спальни.— Нет, — ответил Заруди. — Его строил известный корабельный магнат Демосфен Скуратис. Это — крупнейший корабль всех времен.— А этот Скуратис лоялен по отношению к шаху?— Он построил его не для шаха, а для мирового сообщества.— Послушайте, вы станете носить костюм, который сшит для кого-то другого? — спросил Чиун.— Разумеется, нет, — ответил Заруди, славящийся в дипломатическом корпусе своим щегольством.— Если вы не полагаетесь на вещи, сделанные не для вас, когда речь идет о вашей внешности, то как вы можете на них полагаться, когда речь идет о вашей жизни? Передайте Его Величеству, что Мастер Синанджу не считает помещение представительства безопасным, потому что оно построено не руками персов. Мы — не телохранители, но мы знаем, как они должны думать и работать. Вот вы говорили сейчас о пожарах в помещениях корабля, об обезглавленных трупах и исчезновении убийц. Меня это не удивляет. Благодарите небо, что убийства обнажили самое слабое место в вашей обороне ваше ложное чувство безопасности, ибо величайшая опасность для любого человека заключается в его иллюзии защищенности.— Так что же нам делать? — спросил Заруди.— Строить свою собственную крепость.— Но ведь мы — часть большого корабля! Мы не можем построить собственный корабль.— Тогда постарайтесь умереть так, чтобы не посрамить своего властелина.Заруди пожал плечами, от него повеяло холодом, как от айсберга. Для чего же тогда он нанял Мастера Синанджу? Если его, Заруди, убьют, это будет свидетельствовать о слабости Павлиньего трона. Как может Мастер Синанджу советовать своему работодателю достойно умереть? Его наняли не для того, чтобы спокойно стоять и наблюдать, как гибнут фавориты шаха.— Большой меч не может спасти мир от блох, — сказал Чиун и отвернулся от Заруди.Римо пожал плечами: ему не нравилась новая работа, не нравился Заруди, не нравился корабль. Ему претил запах парфюмерии, исходивший от дипломатов, и раздражало обилие прислуги. Ему было здесь неуютно.В спальнях их ожидали дары шаха: серебряный чайный прибор, чаша, усыпанная драгоценными камнями, большой телевизор французского производства, с инкрустациями золотом и серебром, воспроизводящими символы Дома Синанджу, фарфоровые шкатулки, шелковые матрацы, отборные фрукты и дичь, а также молоденькая черноглазая девушка в очень узком европейском платье. Она получила образование в Париже и была машинисткой.— Вот этого нам не нужно, — сказал Римо.— Я веду большую переписку, девушка может оказаться полезной, — возразил Чиун.— Кому ты собираешься писать?— Мне пишут самые разные люди.С этими словами Чиун повернулся к присланному шахом телевизору, который он собрался опробовать. Римо поневоле пришлось умолкнуть.— Настоящий властелин, — сказал немного погодя Чиун, — знает, как надо обходиться с настоящими ассасинами — мастерами убийства. Когда мы работали на Смита, он все чего-то стеснялся и просил соблюдать секретность. Какое неуважение! Теперь ты видишь, Римо, как чтут Дом Синанджу цивилизованные люди?Отправиться на палубу корабля было все равно что пуститься в дальнее путешествие по нью-йоркской подземке: вы знаете, куда вам надо попасть, но не знаете, как это сделать. Лифты были забиты агентами служб безопасности с эмблемами самых разных стран. Они щеголяли новенькими карабинами, автоматическими пистолетами и револьверами.— Ты, я вижу, из иранской службы безопасности, — обратился к Римо худощавый парень с неуклюжим револьвером, похожим на пулемет с рукояткой.«Что у него за акцент?» — подумал Римо. Он был, как всегда, в черной тенниске, серых брюках и мокасинах. На тенниску он приколол иранскую эмблему и опознавательную карточку.— Да. А что?— Ты не носишь оружие?— Не ношу.— И не боишься?— Чего? — не понял Римо.— Ходить без оружия.— Не боюсь, — ответил Римо.— Акцент у тебя не иранский...— Я изучал язык в Ньюарке, в штате Нью-Джерси.— И внешне ты не похож на иранца.— В Ньюарке это облегчало жизнь.— Я знаю, как сократить путь на палубу. Хочешь, проведу?— Давай, веди, — согласился Римо.Парня очень интересовала новая система безопасности иранского консульства.— Говорят, у вас есть что-то такое, чего нет ни у кого?— В самом деле? — удивился Римо.— Ага. Об этом раззвонил иранский посол. Все только и говорят о новой иранской системе безопасности. Утверждают, что она лучшая в мире.— Да что ты!Лифт спустил их вниз. Дверь кабины открылась в коридор, который напоминал огромную оцинкованную дренажную трубу, какими пользовались в Америке в прошлом веке. Все другие коридоры, которые видел Римо, были украшены коврами и гобеленами, красивые лампы отбрасывали мягкий свет, и блики играли на полированной мебели из бука и красного дерева. А здесь даже полы были покрыты серыми дорожками.Это резиновое покрытие заглушало шаги спутника Римо. Сам Римо выработал бесшумную поступь еще десять лет назад. Он мог пробежать по коридору, усыпанному хрустящими кукурузными хлопьями, производя не больше шума, чем упавшая на подушку бумажная салфетка. Дело было не в скорости, с которой он двигался, а в том, как он двигался. Но эти некрасивые серые полы, видно, были созданы для того, чтобы заглушать звуки обычных шагов человека, не заботящегося об осторожности.Это явно было подсобное помещение, однако без намека на водопровод или канализацию На серых стенах виднелись голубые, розовые и черные полоски Это, как догадался Римо, была проводка нового типа. Но почему ее оставили на виду? И почему нет водопровода? Римо не стал забивать себе голову этими странностями — в конце концов, это не его дело.— Где же палуба? — спросил он.— Скоро увидишь.— А как скоро?— Потерпи, — сказал провожатый. — И нечего повышать голос.— Здесь душно, — громко заявил Римо и запел.— Я ведь просил тебя по-хорошему! — Парень выхватил из кобуры неуклюжую «пушку».— Вот если бы ты упал предо мной на колени, я, может, и исполнил бы твою просьбу. Так где же палуба?— Сейчас ты у меня замолчишь! — угрожающе сказал парень.— А если нет? Тогда ты будешь стрелять из этой штуки? — поинтересовался Римо. — Это глупо.— Ты же понимаешь, это не пулемет. Здесь есть глушитель, все будет тихо.— Не валяй дурака! — сказал Римо, выхватывая у него оружие.Это произошло так быстро, что парень не успел среагировать и нажал пальцем пустоту на том месте, где только что был спусковой крючок. Римо поднес оружие к глазам, чтобы разглядеть, где там помещается глушитель.Он неплохо разбирался в оружии, но это, видимо, была новая модель. Он протянул револьвер парню, а когда тот потянулся за ним, вонзил ему указательный палец в солнечное сплетение. Резиновый пол заглушил стук упавшего тела.Римо пошел по странным коридорам, ища выход. Он миновал помещение, в котором целая стена состояла из телеэкранов, показывающих, что происходит в конференц-залах, служебных кабинетах и даже в спальнях.У телевизора с надписью «Посольство Швеции» собралось несколько человек. Римо заглянул через плечо одного из них, чтобы узнать, что их так заинтересовало. Мужчина и девушка занимались в постели любовью. Вообще-то Римо нравилось смотреть на такие вещи, однако для человека, слившегося воедино со своим телом, все это кажется естественным — все равно что наблюдать за ростом цветка. Но вот замигали красные лампы возле другого телевизора, и все повернулись к нему. Римо увидел, как кто-то пытается помочь парню с пробитым животом.— Он действует гораздо быстрее, чем мы думали, — донесся из телеприемника голос пострадавшего. — Я не успел даже увидеть его руки.— А почему ты не стрелял? — спросил поднимавший его человек.— Я не видел его рук. Моя «пушка» оказалась в его руках, прежде чем я успел нажать курок. Это было потрясающе! Я не видел рук.— Первому это не понравится.— Плевать я на него хотел! Ты представляешь — такие руки!Римо видел, как пострадавший сделал неуверенный шаг. По-видимому, весь корабль был подключен к телекамерам. Римо понял, что пора уходить: чей-то начальственный голос уже спрашивал, кто несет ответственность за потерю бдительности.— Надо поменьше глазеть на спальни! Нельзя допустить повторения такого случая, — произнес голос с немецким акцентом.— Это произошло не в мою смену, — ответил другой голос, с французским акцентом.— Участок подвергся вторжению. Тревога!Римо ожидал услышать сирену или гонг, но звуковых сигналов не было, лишь замигали лампочки. Группы были хорошо организованы, они действовали быстро и четко, каждый знал свое место. Эта быстрота и слаженность без суеты и громких команд заставили Римо впервые насторожиться.Он не разбирался ни в тайных коридорах, ни в особенностях освещения, ни в покрытиях, заглушающих шаги. Зато он разбирался в том, как люди перемещаются в одиночку и группами. И ему было ясно — этих людей наверняка тренировали не один год. Корабль совсем недавно спустили на воду, но, если бы здесь оказалась группа экспертов по безопасности, которых он встретил на брифинге в Вашингтоне, они наверняка успели бы уже перестрелять друг друга. А эти люди вели себя совсем иначе: они не сталкивались в дверях, они ощущали присутствие человека позади себя, не поворачивая головы. Это были обычные неуклюжие парни, но, будучи объединены в группы, они переставали быть неуклюжими. У всех были револьверы с глушителями, у некоторых — длинные клинки.Римо заметил еще одну особенность: эти группы обучались в разных местах и были сведены здесь совсем недавно. Никто из них не определил, что Римо чужой. Тут, несомненно, действовало два фактора: во-первых, слишком многие лица были им незнакомы, и, во-вторых, они чувствовали себя в этих коридорах в абсолютной безопасности, не испытывая ни подозрительности, ни страха. Римо, однако, знал, что его скоро обнаружат, так как в этом упорядоченном «муравейнике» он был единственным, кто не имел закрепленного места.Некоторое время Римо бегал, неуклюже топая, как и все окружающие, пока не услышал: «Вот он!» Это восклицание развязало ему руки: он вновь сделался самим собой. Теперь его ноги двигались легко и бесшумно, вроде бы даже замедленно; они были лишь «средством передвижения» для тела. Пули, бесшумно вылетавшие из «пушек», снабженных глушителями, с грохотом отскакивали от стен. Римо окружили. Он прошел сквозь это кольцо, как сквозь масло, мимоходом раздавив грудь одному из них, и рывком отворил ближайшую дверь. В большой комнате спиной к Римо сидел человек. Всю стену перед ним закрывала огромная компьютерная панель. Другого выхода из комнаты не было.У двери его поджидала засада из двух «карабинеров». Он их раскидал, но все равно не мог вернуться к лифту — как его найти среди этих коридоров с их бесчисленными поворотами и разветвлениями, которые выглядели абсолютно одинаково?Надо у кого-нибудь узнать дорогу. Он подошел к цветущему молодцу с длинным острым клинком в руке, которым он размахивал, как бейсбольной битой. Римо опрокинул его на пол и нажал указательным пальцем шейное нервное сплетение.— Как мне выбраться отсюда? — спросил Римо.— Моя не понимай англиски.Римо нажал сильнее, но парень твердил одно и то же:— Моя не понимай.— Дерьмо! — выругался Римо.Оставив парня, он нырнул в какое-то маленькое помещение. Там ничего не было, кроме пластмассового ведра и швабры. За ведром виднелась панель из гладкого серого металла со звукоизолирующей резиновой прокладкой. Римо провел по ней руками — под их нажимом панель подалась и бесшумно отодвинулась в сторону В нос ему ударил запах смазки — движущиеся части панели были обильно смазаны.В стене открылся проход в небольшой чулан, где хранились моющие средства. С запахом химических порошков смешивался слабый запах несвежей крови. Римо выбрался в чулан и поставил панель на место.Снаружи по другую сторону чулана доносился звук шагов, слышались голоса людей и кашель.Он открыл дверь и шагнул на роскошный ковер широкого холла, где на стенах висели экзотические гобелены и неяркие лампы отбрасывали свет вверх, на потолки. Это был уже знакомый Римо корабль.Он пошел по запутанным коридорам и вскоре очутился рядом с иранским представительством. Если бы не счастливая случайность, он потратил бы на поиски по меньшей мере два часа. Люди попадались на каждом шагу, но они и сами еще толком не знали корабль.Пропуск у Римо был в порядке, и охрана с поклонами впустила его внутрь представительства. Оно занимало площадь с целый этаж большого жилого дома.Римо неслышно вошел к себе. Чиун что-то диктовал молоденькой машинистке. Диктовал он на персидском языке — фарси. Девушка засмеялась, бросив взгляд на Римо.— Что ты ей сказал, папочка? — не выдержал Римо.— Это непереводимая персидская шутка, — ответил Чиун. Он был одет в розовое, с золотыми нитями вечернее кимоно.— А ты попробуй, переведи, — сказал Римо.— По-английски она теряет весь аромат.— Там увидим. Давай переводи!— "Он идет, как он идет, потому что он идет", — проговорил Чиун. Его пергаментное лицо сияло. Девушка заливалась веселым смехом.— И это все? — спросил Римо.— Да. Вот такая шутка, — повторил Чиун.— Еще раз?— "Он идет, как он идет, потому что он идет".— Но что здесь смешного?— По-персидски выходит очень смешно, — сказал Чиун.— Ладно. У меня для тебя есть новости. За нами следят телекамеры.— В самом деле? — спросил Чиун.Сидячая поза придавала его тщедушной фигуре несколько более внушительный вид.— Да. Корабль здесь не один, их целых два. Кроме того, который знают все, существует другой, как бы встроенный в него.— Нас подключили к общей телесети?— Нет. У них своя сеть. За каждым из нас ведется наблюдение. Через подсобные помещения и, по-видимому, через стены можно переходить из одного корабля в другой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15