А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вот он и неспешно обернулся на крик.
Их было трое. Они стояли немного в отдалении, в темноте. Массивные фигуры качков были прорисованы четкими линиями на фоне неяркого света отдаленных фонарей.
– Это вы мне? – поинтересовался Скопцов.
– Тебе, блин! – отвечал тот, что стоял в середине. – Сюда иди!
– Зачем?
– Иди, тебе говорят! Дело есть.
Вообще-то идти на этот зов, не предвещавший ничего хорошего, было не обязательно. Намерения этих троих были вполне недвусмысленны, и в другое время Василий бы просто убежал, причем не считал бы, что его чести и достоинству причинен какой-то ущерб. Но вот только убежать сейчас – это значило бросить на произвол судьбы доверившуюся ему девчонку.
– Подожди здесь. – Скопцов прислонил свою спутницу к стене и развернулся в сторону качков. Может, удастся разойтись миром.
– Ты че, мужик, спишь, что ли?! – недовольно пробурчал один из троицы.
Василий медленно приближался к ним.
– В чем дело, пацаны?
– Тема есть... Побазарить надо... – говорил тот, что стоял в середине. Его партнеры или друзья – кто их разберет! – довольно грамотно расходились в это время в стороны, стараясь взять Скопцова в полукольцо.
– Может, в другой раз? – осторожно поинтересовался Василий. Сегодня ему драться не хотелось. Настроение не то...
– Слышь, ты не ссы! – продолжал толковище средний. – Перетрем – и разбежимся!..
Василий сделал еще один шаг вперед. И тут же началось...
Ударил средний. Резко, хлестко, жестко. Хорошо ударил, умело. Но Скопцов от этого удара ушел – ждал его.
А вот той плюхи, что прилетела слева, – не ждал. Хотя и должен был. Слишком много было сегодня выпито. Удар, пришедшийся в левую сторону головы, был тяжелым, как свинцовая чушка. В голове зазвенело, в глазах запрыгали радужные круги. Скопцов тяжело рухнул на колени.
Перед глазами – розовый туман... За ним – плывущее, размытое лицо Командира. Губы искривлены в презрительной усмешке:
– Вставай! Вставай, тебе говорят! Чмо!
Позади неделя зачетов. По огневой и специальной подготовке, по тактике, по знанию оружия и уставов. Почему-то принято считать, что для получения заветного храпового берета достаточно немного побегать и подраться. Чушь! Если ты не знаешь своего оружия, если ты тактически неграмотен, если ты не знаешь и не чтишь устав – тебя никто не допустит к сдаче экзамена.
Скопцов все зачеты сдал. Да и не только он один – половина ребят его призыва изъявили желание получить главное отличие бойца частей специального назначения внутренних войск. И впереди оставалось последнее испытание – физическая подготовка. То, что так любят показывать в телепередачах о буднях современной армии.
Для начала – кросс. Или, точнее, марш-бросок с полной боевой выкладкой. Дистанция определена в двенадцать километров. По большому счету это не так уж и много – и во время карантина, и позже приходилось пробегать и большее расстояние.
Вот только рядом бежит контролер – капитан-"краповик" из второго батальона. Бежит налегке, посматривая по сторонам и улыбаясь чему-то своему.
– Ну, как, орлы? – примерно на пятом километре спрашивает капитан. – Зае...лись?
– Никак нет, товарищ капитан! – бодрится кто-то из соискателей.
– Понятно... – задумчиво говорит сам себе капитан. И тут же следует команда: – Правое плечо – вперед!
Куда?! Зачем?! Но капитан ничего не объясняет... А команда получена, и ее надо выполнять.
Еще недавно стройная и компактная колонна соискателей постепенно растягивается в длинную, витиеватую змею... Здесь, в этой колонне-змее все равны – и старослужащие, и салаги. Для кого-то из "стариков" это последняя попытка перед долгожданным "дембелем", и они выкладываются полностью. Потом – гражданка... И больше не будет возможности добыть то, что является честью и гордостью бойца спецназа. И всю оставшуюся жизнь им придется жалеть о несделанном.
Первыми ломаются качки. Не зря же Марков называет их мясом. Тяжело отдуваясь, начинают отставать: больший вес – больший расход энергии. Скопцов пока что уверенно держится в группе лидеров, со старослужащими. Рядом с Василием сопит Вовка Шварц – друг и земляк.
– Правое плечо вперед! – опять командует капитан, когда до стартовой линии остаются считаные метры. Сам забегает немного вперед и останавливается. Бойцы обегают офицера, а он внимательно заглядывает под "сферы", в потные лица.
Обежав капитана, колонна соискателей рвется вперед, к финишу, до которого все те же двенадцать километров.
Офицер легко догоняет колонну, пробегает в голову и на ходу выдергивает кого-то из общего строя. Боец кувырком летит на обочину, а капитан бросает ему презрительное:
– Свободен!
Понятно... Малый решил схитрить – пристроился к возвращающейся колонне, не добегая до офицера каких-то пятидесяти метров. Зря. Здесь никто никого не неволит – любой из соискателей в любой момент может сойти с дистанции. Это не обязательное упражнение. Тут каждый решает для себя сам – нужен ему берет или нет.
– Ну, как, орлы? – повторяет капитан свой вопрос. – Зае...лись?
В ответ – только тяжелое сопение.
– Тогда поднажмем! – офицер удовлетворен. А время, отпущенное на этот марш-бросок, остается тем же. И уложиться в норматив возможно только при одном условии – если будут бежать так, как обычно бегут спринтерскую дистанцию.
Тук-тук-тук – колотят подошвы берцов по утоптанной дороге. Тук-тук-тук – рвется из груди сердце. Воздух какой-то жидкий и тягучий, как кисель. Соискатели хлебают его широко открытыми сухими ртами, но не могут никак напиться. Ноги подгибаются, отказываются служить. Струящийся из-под "сферы" пот заливает глаза. Но колонна упрямо бежит вперед, постепенно ускоряя движение. Слабым – и физически, и духовно – нет места в спецназе.
А вот и финиш! Ведущий колонну офицер вырывается вперед – такое впечатление, что он не бежал вместе со всеми, а спокойно прогуливался по лесу.
Пересекая финишную черту, Скопцов услышал короткое: "Сдал!" Сдал... Он – сдал!.. Василий тяжело падает на траву. Через несколько секунд рядом с ним валится Шварц. Говорить он не может – воздуха не хватает. Но в глазах – счастье. Он тоже сдал.
– Встать!
Впереди – штурмовая полоса. Кажется, что сил уже нет даже на то, чтобы просто поднять голову. Но Скопцов, со стоном и хриплым рыком, все же встает на ноги. Его качает. Так же, как и Шварца. Как и других ребят.
Самое трудное – это сделать первый шаг. Второй – уже проще. Ну а третий...
Штурмовая полоса пройдена. Обломаны ногти, рассажены пальцы на руках, саднит поцарапанную щеку. Но норматив выполнен. Остается последнее – спарринги.
Это только называется так – спарринги. На самом же деле физическое состояние соискателя уже таково, что он просто не в силах оказывать какого-либо сопротивления. И его задача – устоять на ногах и не выйти из круга. Три раунда по три минуты с тремя разными противниками.
Скопцову повезло. При жеребьевке ему достались в противники сержант-"краповик" из его взвода и двое соискателей. Это – легче.
Первым выходит сержант. Бьет короткими сериями, удары, наносимые по "защите", надетой на каждого из бойцов, слышны далеко. Но, пытаясь уходить и уклоняться, Василий понимает, что бьет его сержант как своего. Можно сказать, ласково бьет.
– Время!
Сержант, ободряюще подмигнув Василию, покидает круг.
Второй противник. Такой же соискатель, как и Скопцов. Им обоим хочется сдать. Поэтому они слабо тычут друг друга кулаками в бока, даже не стараясь ударить по лицу. И все равно держится Скопцов из последних сил. Ног вроде бы как и нет совсем – по крайней мере, он их не чувствует. И просто удивительно, что до сих пор еще не упал.
– Время!
Противник покидает круг. Смахнув с лица пот, Василий видит, как стоящий рядом Командир начинает развязывать шнурки на берцах.
– Третий, пошел! – Еще один соискатель делает шаг в круг, и в этот момент слышится голос Командира:
– Отставить! Я с ним сам поработаю.
– Это нечестно, – шепчет Скопцов. Совсем рядом – презрительные глаза Командира:
– Где ты видел честность на войне?!
От двух первых ударов Командира Василию удалось уйти. Но, уходя от третьего, он открылся. Мелькнула перед самым лицом босая нога.
– Вставай! – В глазах – розовый туман. По онемевшему подбородку что-то стекает. Во рту – смешанное с кровью крошево зубов.
– Вставай, тебе говорят! – лицо Командира куда-то уплывает, плавно покачиваясь на волнах боли. Зато глаза видно четко и ясно. В них – презрение.
– Чмо!
Оттолкнувшись от земли руками, Скопцов встал. Но равновесие удержать не смог – его тут же повело в сторону. И, собственно, это-то его и спасло – наносивший последний удар Командир просто промахнулся! Он резко развернулся, готовый нанести добивающий удар.
– Время!
Василий остался на ногах и в круге. Рядом – довольные глаза Командира:
– Молодчина, Скопа!
Получая на общем построении бригады краповый берет, Скопцов впервые за много лет заплакал. И как ни старался, не мог сдержать слез. Крупными каплями они стекали по щекам, прокладывая прозрачные дорожки на разбитой и расцарапанной коже. И болезненно лопалась на разбитых губах корочка запекшейся крови.
Уже потом, намного позже, в Чечне, Василий набрался как-то раз смелости и спросил Командира:
– Почему?
– Что "почему"? – переспросил тот.
– Почему тогда... Ну, при сдаче! Вы сами вышли против меня?
Командир взъерошил ладонью жесткий ежик волос. Некоторое время помолчал, потом сказал:
– Понимаешь, Скопа, берет нельзя получить по блату, по знакомству или на халяву. Его нельзя купить за деньги. Либо ты боец, либо – "нет. Ты либо достоин его носить, либо – нет.
Скопцов не стал ничего уточнять – Командир и так сказал больше, чем хотел.
– Запомни, чмо! – Где он? Что с ним? Чей это голос, доносящийся, как сквозь вату? – Не суй, козел, свой поганый нос туда, куда собака вообще ничего не сует! Ты понял?!
Ах вы суки! Думаете, все?! Сломали?! Бойца сломали?! Скопцов почувствовал, как внутри закипает, поднимаясь горячей волной, отчаянная ярость.
– Я тебя спрашиваю – ты понял?! – стоящий перед ним качок положил ладонь Василию на голову. Одним коротким резким движением Василий захватил эту руку и рванул ее владельца на себя, вниз, одновременно поднимаясь на ноги. Голова Скопцова воткнулась в лицо противника. Послышался хруст ломаемых хрящей носа.
– Ох, бля!.. – загнусавил средний. "Один есть!" – начал счет Василий. Дернув ослепленного ударом и потерявшего на некоторое время ориентировку в пространстве противника за рукав в сторону, он одновременно подсек ему ноги. Крупное тело взвилось в воздух, на какое-то мгновение зависло над землей и тут же рухнуло, плашмя, в полный рост ударившись об асфальт.
Скопцов в это время уже наотмашь ударил локтем влево, заметив периферическим зрением движение другого противника. Попал, но только парень оказался крепенький – отскочил, помотал головой, встал в боксерскую стойку.
"Все это уже где-то было..." – автоматически отметил Василий, продолжая работать. И стойка знакомая, и манера общения. Жалко, лиц в темноте не разглядеть. Хотя... Все они на одно лицо. Но все равно, у Скопцова появилось ощущение дежавю.
Теперь оставалось двое против одного – третий противник, разговорчивый средний, тяжело ворочался на заплеванном асфальте, пытаясь подняться.
Хмель улетучился сам собой. Василий стремительно двигался по небольшому пятачку, уходя и уворачиваясь от ударов своих противников, и бил сам. Не всегда его удары достигали цели. Его неприятели были тоже не дети и, судя по всему, имели изрядный опыт уличных драк. Но и того, что проходило, противникам вполне хватало – лица у обоих были уже окровавлены.
В принципе, если работать этих двоих всерьез, на поражение, то Василию понадобилось бы не больше пяти-шести ударов, в свое время неплохо поставленных инструктором по рукопашному бою. Но он пока не собирался никого убивать. Не на войне все-таки. Пусть и паршивенькие, но все же свои.
Перед Скопцовым сейчас стояла одна задача – не просто избить или даже вырубить своих противников – ему необходимо было захватить одного из них. Как источник информации. Явно, этих ребят кто-то к нему отправил. Кто? И почему?
Наверное, он бы преуспел в своем начинании – его противники начинали выматываться, уставать. Наносимые ими удары слабели, теряли точность и резкость, в то время как сам Василий, наоборот, только приходил в себя после предательского удара по голове.
Но только вдруг где-то неподалеку завизжала милицейская сирена. Дерущиеся сначала замерли – звук сирены приближался. И тогда они, не сговариваясь, бросились бежать, каждый – в свою сторону.
Скопцов кинулся туда, где у стеночки оставил свою случайную подружку. А двое качков, подхватив под руки третьего, так и не сумевшего оправиться после удара о землю, быстро поволокли его к большой черной иномарке, стоящей в стороне.
Девчонка куда-то потерялась, и искать ее времени не было – Скопцов не испытывал особого желания встречаться с милицией. Василий метнулся во двор, про который ему точно было известно – проходной. Тут же мимо него промчалась иномарка. Скопцов на бегу попытался рассмотреть ее номер, но не смог – все же темно было, а машина летела без света фар и без габаритных огней.
Дома Скопцов оказался минут через двадцать – пришлось сделать изрядный круг, чтобы не столкнуться с рыскавшей по микрорайону патрульной машиной. В ванной рассмотрел полученное им "боевое ранение" – ничего страшного. Длинная ссадина от виска и до скулы, уже стянутая корочкой свернувшейся крови. Бывало и хуже. Что касается остального...
Конечно, он не знал, кто на него напал. И номер машины разглядеть не удалось. Но только ответ на второй вопрос – почему? – напрашивался сам собой. Как там сказал средний? "Не суй свой нос?.." А куда Василий за последние дни "нос совал"? Да никуда! Только пробежался по двум адресам из "списка Бизикова".
В первом адресе он не представлялся, не называл своего имени и вообще сказал, что из милиции. Значит, этот адрес отпадает сам собой. А вот дама во втором держала в руках его старое редакционное удостоверение, обращалась к нему по имени-отчеству. А потом долго смотрела вслед уходящему журналисту.
Значит, она и навела на него братков. Это однозначно. Почему? Чего ей бояться, если квартира, в которой она сейчас живет, приобретена в соответствии с требованиями закона? Стало быть, не все в этой сделке так просто и чисто, как она говорила. И каким-то образом к этой сделке подвязана братва. "Кинутая" квартира? Очень может быть. Но вот только хозяин – в списке безвестно пропавших. Или уже следует читать – мертвых?!
Так, ладно. Не стоит спешить. Так можно зайти, даже в размышлениях, очень далеко. Необходимо удовольствоваться малым. Только факты.
И что же получается? Его поход по адресам из списка Валентина привлек к себе внимание красногорской братвы. Привлек настолько, что его даже пытались избить – про попытку убийства говорить несколько преждевременно. Тогда получается, что Валентина могла убить красногорская братва? Вполне вероятно. Особенно если учесть то, что Краснокаменский район всегда находился в центре пристального внимания городских криминальных группировок, – золото. Проклятый металл. Практически вся золотодобывающая промышленность сосредоточена в этом северном районе области.
"Все! – решил Скопцов. – Хватит!" Нечего тут мудрствовать, голову себе ломать. Можно сделать намного проще. Чего хотели посланцы криминалитета? Чтобы он не совал нос в их дела.
Стоя перед зеркалом, Василий резко согнул правую руку в локте и ладонью левой хлопнул по локтевому сгибу. А вот это вы видели, господа жулики?!
Глава 11
– Нет, я не понял?! – бушевал Лось. – Это что же получается?! Это вы втроем одного журналюгу отмудохать не смогли?!
Сидевший перед ним Паленый опять прятал глаза за темными стеклами очков и молчал. Нечего ему было сказать. Все так и есть – отмудохали их всех троих, кого-то больше, кого-то меньше, но всех...
– Чего вы вообще на него залупились?! – продолжал "воспитательный процесс" Лось.
– Нос сует куда не надо, – гнусаво забормотал Паленый. – Ходит, вопросы всякие задает.
И, покосившись из-под очков в сторону патрона, добавил:
– Про Севера вынюхивает...
– Как это – вынюхивает?! – напрягся Лось. Для него эта тема была больной.
– Ну, по тем хатам ходит, что мы продали, про хозяев спрашивает. – Вообще-то Паленому был известен только один такой случай. Но он решил, что кашу маслом не испортишь.
– Понятно... – Лось, до этого бегавший по собственному кабинету, присел за стол, задумался. В принципе, тут и думать было нечего – с этим журналистом надо было "решать вопрос". Причем решать самым радикальным способом. Слишком большую прибыль приносила работа с Севером, чтобы можно было пустить это дело на самотек.
– Может, он и не журналист вовсе, – еще плеснул масла в огонь Димон.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29