А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 

Прильнув к оптическому прицелу, он с трудом навел его на окна Заславского. Жалюзи были все еще приоткрыты. Седой увеличил резкость и… на какое-то мгновение забыл о боли – кровать, на которой совсем недавно лежала девушка в красном, оказалась пуста.
«Может, никакого убийства и не было?.. Заславский чуток притиснул ее нежное горлышко, через пару минут девчонка оклемалась и смылась от греха подальше… – Он озадаченно нахмурился. – Но ведь я ясно видел, как его руки сжимали ее шею, как посинело ее лицо, как выкатились глаза…» И все же сомнения (а был ли труп?) не оставляли Седого: как-никак, финальную сцену ему не удалось досмотреть до конца.
В этот момент дверь спальни Заславских распахнулась, и порог переступил мужчина – блондин лет сорока. На телохранителя он явно не тянул – лицо слишком холеное, в глазах – интеллект. Внимательно оглядев комнату, блондин приблизился к окну и резким движением закрыл жалюзи. Седой досадливо поморщился и опустил винтовку – если уж не везет, так не везет во всем!
Смирившись с мыслью, что сегодня – не его день, положил винтовку на подоконник и устало откинулся в кресле. Его не покидало ощущение, что этого холеного блондина он уже встречал раньше. Но когда и где? За последние десять лет перед глазами Седого прошло столько людей, что он, дабы не напрягаться, стал воспринимать их безликой серой массой. И вот теперь перед ним стояла непростая задача – вытащить из своей памяти имя этого человека и припомнить обстоятельства, при которых они встречались.
«Я имел с ним дело в начале девяностых… Стояла глубокая осень. В тот день, кажется, шел дождь. Да, точно, он пришел на встречу в мокром плаще… Помню, что меня здорово удивили его глаза – бездушные и холодные. Он сделал „заказ“ сухо и по-деловому: вручил фотографию клиента, передал аванс. Никаких лирических отступлений, типа трясущихся ладоней и обильной испарины… Черт побери, ведь я тогда едва не прокололся из-за этого подонка! Он же подставил меня, элементарно подставил! И словом не обмолвился, что сутулый пожилой мужичок, которого мне предстояло убрать, возглавляет один из департаментов ФСБ… Меня тогда здорово обложили – едва ноги унес. А потом этот подонок не явился на встречу. Кинул меня на пять тысяч, гад!..»
Тогда Седой не стал выяснять отношения. Особенно после того, как узнал, что сам заказчик тоже работает в ФСБ. Причем в том самом департаменте, который возглавлял убитый генерал. Подумал лишь: «Этот подонок далеко пойдет». И, как видно, не ошибся…
«Кажется, его звали Стас… Да-да, именно так он мне представился!» Вспомнив имя, Седой удовлетворенно улыбнулся и посмотрел на окна Заславского с удвоенным интересом. И, конечно же, ничего не увидел – жалюзи по-прежнему были закрыты. Однако теперь Седой не сомневался, что в этом доме произошло убийство. Иначе какого черта здесь появился Стас? Неужто зашел на чашечку кофе?..
«Кофе он выпьет, но только после того, как поможет Заславскому избавиться от трупа. Что ж, я с удовольствием досмотрю до конца этот спектакль…» Он пододвинул кресло к самому подоконнику и стал ждать. Через минуту ему в голову пришла неплохая идея – заснять на видеокамеру весь процесс. Кто знает, может, когда-нибудь ему понадобится эта запись?
Седой едва успел вытащить из сумки миниатюрную камеру и вставить чистую кассету, как блондин по имени Стас вновь «нарисовался» на его горизонте. Выйдя из подъезда, он нетерпеливо посмотрел на часы, а затем вытащил из кармана пачку «Мальборо». Сунул в рот сигарету, но прикуривать не торопился – явно кого-то ждал. Буквально через минуту во двор въехала машина – микроавтобус «Мерседес» с надписью «Срочная химчистка». Из салона выскочили двое дюжих молодцов и, переговорив со Стасом, уверенным шагом двинулись к подъезду Заславского. Вернулись парни довольно быстро, но уже с ковром, упакованным в полиэтиленовую пленку, перевязанную шпагатом. Забросили ковер в автобус, запрыгнули туда сами, и машина двинулась с места. Стас тут же встал, выбросил недокуренную сигарету и скрылся в подъезде.
Седой оторвался от камеры и удовлетворенно улыбнулся. Теперь все встало на свои места. События, по-видимому, развивались таким образом: задушив девушку, Заславский запаниковал и решил избавиться от тела; вызвал Стаса, а тот, в свою очередь, пригласил бригаду профессиональных «чистильщиков»; девушку завернули в ковер и скорее всего отправили в крематорий.
«Жаль, что идея со съемкой пришла мне в голову так поздно, – с сожалением подумал Седой. – Сними я сам момент убийства, у меня имелся бы классный компромат на Заславского. И пулю не пришлось бы тратить на этого мерзавца…»
Спрятав камеру в сумку, Седой стал обдумывать свое положение. Маловероятно, что сегодня ему удастся убрать Заславского. После всего случившегося тот наверняка забился в самый дальний угол своих шикарных апартаментов и пытается заглушить страх коньяком. Да и сам он сегодня не в лучшей форме – каждое движение причиняет неимоверную боль. Ему бы отлежаться в клинике пару недель…
Увы, но на то, чтобы привести себя в рабочее состояние, не оставалось времени. Выборы губернатора через две недели. И за эти четырнадцать дней он должен выполнить заказ, чего бы это ему ни стоило! Таких, как Заславский, нельзя оставлять в живых. Нельзя, чтобы четыре года Московскую область возглавлял убийца. Правда, его конкурент – генерал Юмашев – ничуть не лучше. И хотя заказ на убийство Заславского был сделан через посредников, Седой прекрасно понимал, кто стоит за всем этим.
«Тебя это не должно волновать, – подумал он. – Тебе нужны бабки, и точка. Твоя задача – чисто отработать эти двадцать пять кусков. А там – прощай, немытая Россия… – Он грустно улыбнулся и мысленно приказал самому себе: – Но сейчас ты должен убраться отсюда. И как можно скорее».
Седой встал с кресла и скупыми, размеренными движениями принялся медленно разбирать винтовку.
Минут через десять он, благополучно покинув чужую квартиру, сидел за рулем украденного «жигуленка». Таблетки все же подействовали – боль отошла куда-то вглубь. Несмотря на это, Седой не торопился уезжать. Мысли о преступлении, которое произошло на его глазах, не давали ему покоя.
«Теперь осталось разузнать, кто такая эта девчонка в красном и какого черта Заславский ее убил?.. – думал он, закуривая сигарету. – В порыве аффекта, или это преступление было заранее спланировано?.. Если заранее, то почему он притащил ее к себе?.. Или она сама пришла, и он просто воспользовался удобным моментом?.. Впрочем, лицом она, кажется, похожа на его домработницу…» Седой закрыл глаза и попытался в уме воссоздать сцену убийства. Многие подробности, как ни странно, уже стерлись из памяти. Все, кроме одной – странной ухмылки Заславского, которая появилась на его лице за минуту до того, как он стал душить девчонку. Казалось, он испытывал кайф от того, что должно было произойти. И это Седому не очень-то нравилось.
«Так улыбаться может только умалишенный… Нет, с этим козлом надо кончать. И чем быстрее, тем лучше. Если его выберут губернатором, я буду чувствовать себя последним мерзавцем…»

Глава 2

Дима оказался прав – Стас Большаков уладил их проблемы за каких-то полчаса: позвонил по телефону, сказал пару незамысловатых фраз, и через пятнадцать минут в квартиру Заславских вошли двое здоровенных мужиков с совершенно непроницаемыми физиономиями. Сам процесс «вывоза трупа» Людмила не видела – Дима отправил ее в соседнюю комнату и приказал не высовываться. И хотя Людмила терпеть не могла, когда ею распоряжались, как бездушной куклой, на этот раз решила не спорить.
Приезд Большакова и меры, которые тот предпринял, подействовали на мужа благотворно: он стал держаться гораздо увереннее. Когда труп увезли, Дима позвал Людмилу и попросил сделать генеральную уборку во всей квартире. Для чего – не объяснил, но Людмила сама догадалась. Свалив на нее все грязную работу, мужчины уединились в кухне – посовещаться. Ее, конечно же, не пригласили, но она, собственно говоря, и не напрашивалась.
Странно, но вместо благодарности (как-никак Большаков избавил ее мужа от скандала!) Людмила испытывала к нему острую неприязнь. Она вообще с опаской относилась к людям из органов и не понимала, почему Дима поддерживает со Стасом столь тесные отношения. Когда-то они оба учились в университете, но на разных факультетах. Стас – на юридическом, а Дима – на прикладной математике. Если их что-то и связывало, то только совместные пьянки и походы по девочкам – все пять лет они жили в одной комнате в общежитии. А что еще могло объединять надежду всего университета Диму Заславского и балбеса Стаса Большакова, который большую часть времени торчал в спортзале, а самые легкие зачеты сдавал только с третьей попытки? После окончания университета их дороги разошлись. Дима занялся бизнесом, и весьма успешно, а Стас уехал работать следователем куда-то в Рязанскую область. Вновь они встретились лишь десять лет спустя. И где? В Париже! Людмила и по сей день прекрасно помнила эту «незабываемую» встречу в кафе на площади Пигаль. Большаков сидел за самым дальним столиком и все время поглядывал на них исподтишка. Тогда Людмила понятия не имела, что этот высокий светловолосый мужчина – Димин приятель, и была уверена, что он заинтересовался исключительно ею. Когда же они собрались уходить, Большаков перехватил их у выхода. Разыграл удивление и радость, делая вид, что заметил Диму пару минут назад. Людмила знала, что это неправда, но не решилась сказать об этом вслух. Ее уже тогда испугал его взгляд – холодный и бесстрастный. «Взгляд убийцы», – подумала она, хотя понятия не имела, где Большаков работает. Впрочем, Дима, дурачок этакий, ничего этого не замечал: ни тогда, в Париже, ни в дальнейшем, когда они стали видеться в Москве…
А тогда он радовался этой нежданной встрече, как ребенок. Сразу же пригласил Стаса в дорогой ресторан, предложил переехать к ним в гостиницу, благо на всякий случай Заславские забронировали два номера. В ресторан с ними Людмила не пошла – сослалась на головную боль. И потом каждый раз отказывалась пойти, если знала наверняка, что там будет Большаков. Кажется, он чувствовал, что она его избегает, но никогда – ни словом, ни жестом – не высказывал своего недовольства. С нею он держался подчеркнуто любезно, не более. Впрочем, после той встречи она видела его всего один раз… И вот их дороги вновь пересеклись. Однако теперь Стас Большаков вел себя совсем по-другому – нагло и бесцеремонно, будто бы он, а не Дима, был хозяином в этом доме.
Как ни странно, уборка квартиры принесла ей успокоение, хотя она не занималась этим черт знает сколько времени. Пожалуй, все восемь лет замужества. Дмитрий с самого начала освободил ее от быта, и Людмила была благодарна ему за это. Когда у нее было настроение, она сама готовила, но в последнее время занималась этим не часто. Домашние хлопоты полностью лежали на Анечке – уборка, стирка, готовка…
– Ну что, закончила? – Дима появился в дверном проеме так неожиданно, что Людмила слегка растерялась. Не столько от его появления, сколько от того, что выглядит не совсем обычно: старенькие джинсы, потертая ковбойка, золотистые волосы спрятаны под цветастой косынкой.
Однако Дима не обратил на ее внешний вид никакого внимания.
– Пошли! – нетерпеливо позвал он. – Стас хочет поговорить с тобой.
– Я-то зачем ему понадобилась?
Дима недовольно нахмурился и шепотом попросил:
– Дорогая, очень тебя прошу, будь с ним повежливее. Не забывай, что Стас нам очень помог…
– И теперь до конца жизни я должна буду кланяться ему в ноги за то, что он впутал тебя в очередное дерьмо? – Людмила со всего размаху швырнула тряпку в ведро. – Послушай, Дима, ты ведешь себя, как ребенок. Неужели ты думаешь, что ее никогда не хватятся? Анечка не из космоса же к нам прилетела! У нее были друзья, одноклассники, соседи, в конце концов! Ее прекрасно знают наши охранники, ее видел твой секретарь… Очень сомневаюсь, что твой Большаков этого не понимает.
Дима молча развернулся и вышел из гостиной. И Людмила тут же пожалела, что сорвалась:
«Нашла время обострять отношения…»
Тяжело вздохнув, пошла в ванную вымыть руки. Вначале хотела переодеться, но затем передумала – в конце концов, почему она должна чувствовать себя неловко? Она у себя дома и имеет полное право одеваться так, как считает нужным.
Ей очень хотелось верить, что Большаков помогает Диме только из дружеских побуждений. Но интуиция подсказывала, что это не так. Она была уверена, что, как только Диму изберут губернатором, Стас потребует расплатиться по счетам. Хорошо, если все обойдется одноразовой взяткой. А если нет?..
«Если Дима этого не понимает, он – полный кретин… Но он упрям как осел, и я устала с ним бороться». С такими невеселыми мыслями Людмила переступила порог кухни.
Царившая там атмосфера ее удивила – Большаков и Дима сидели за столом, спокойно пили кофе и тихо переговаривались. Ну прямо голубки сизокрылые! Завидев ее, разом смолкли, и Людмила почувствовала себя задетой. Она демонстративно уселась подальше от них, отыскала на подоконнике початую пачку своих сигарет и закурила.
Большаков смотрел на Людмилу в упор, и от этого ничего не выражающего взгляда ей сделалось не по себе. Чтобы не выдать своего волнения, она нарочито громко спросила:
– Ты, кажется, хотел поговорить со мной?
Она впервые обратилась к нему так фамильярно, на «ты», но Большаков нисколько не удивился.
– Хочу задать тебе пару вопросов.
Людмила сразу почувствовала себя так, словно сидела на допросе у следователя. И хотя она точно знала, что обвинять ее пока не в чем, ей было стыдно и страшно.
– Я слушаю… – как можно спокойнее кивнула она.
– Ты знаешь, где жила эта девушка?.. Аня, кажется?
– Вообще-то, чаще всего Аня ночевала у нас. Но где-то в Очакове снимала однокомнатную квартиру.
– Не знаешь, по какому адресу?
– Нет. Но когда она устраивалась на работу, то давала мне номер телефона… Кажется, я записала его в старый блокнот.
– Посмотри, пожалуйста, – вежливо, но твердо попросил Большаков.
Людмила пожала плечами.
– Ладно, посмотрю.
– Это надо сделать прямо сейчас.
«К чему такая спешка?» – подумала Людмила, но, помня о Диминой просьбе – быть с Большаковым повежливее, кивнула:
– Как скажешь. – Затушила сигарету и вышла из кухни.
Номер телефона был записан в старом блокноте, который Людмила хранила в спальне. Оказалось, что войти в комнату, где совсем недавно лежал труп, не так-то и просто. Мысленно уговаривая себя, что рассказы про привидения – чушь несусветная, Людмила осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Затем, сделав над собой некоторое усилие, быстро добежала до комода и принялась судорожно открывать ящики. Аккуратно застеленная кровать притягивала ее взгляд, как магнит, но Людмила приказала себе не смотреть в ту сторону.
«Вряд ли я смогу здесь спать, – думала она, вытряхивая содержимое ящиков прямо на пол. – Бр-р, как подумаю, что в этой квартире убили человека, становится не по себе… Где же этот чертов блокнот?.. Куда я могла его сунуть?.. Кажется, в последний раз я клала его вот сюда… А это еще что такое?» Она с удивлением повертела в руках обрывок листка, на котором размашистым почерком был выведен какой-то телефон и фамилия – Воскресенский. Никакого Воскресенского Людмила не знала, но ей показалось, что когда-то давно кто-то из ее знакомых упоминал эту фамилию. Она машинально сунула листок в карман джинсов, решив при случае уточнить – нужны ли Диме координаты этого парня.
По закону подлости блокнот лежал на самом дне. Людмила кое-как впихнула все обратно в ящики и встала. Ей нестерпимо захотелось выпить. И не какого-нибудь мартини или сухого вина, а чего-нибудь покрепче.
«Диме, конечно, не понравится, если я буду глотать коньяк на глазах у Большакова. Все будущие политики, черт побери, заботятся о своей репутации… Но мне плевать! Почему я не могу выпить тогда, когда хочу?!»
Позже, вспоминая этот момент, она не могла объяснить, как ей удалось подойти к двери кухни незаметно. Вроде бы специально не старалась этого делать, но ни Большаков, ни Дима не услышали ее шагов. Они разговаривали достаточно тихо, но первая же фраза, услышанная Людмилой, заставила ее насторожиться.
Говорил Большаков:
– Теперь слушай меня внимательно: девчонку и ее контакты я беру на себя. Твоя задача – избавиться от всех, кто знал, что она работала у тебя в доме.
– Телохранителей я уволю, это не проблема. Арсений будет молчать, а вот что делать с Иваном?
– С каким Иваном?
– Ты что, забыл? Он приходил ко мне неделю назад и видел здесь Аню.
1 2 3 4 5 6