А-П

П-Я

 burberry black парфюм 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Гурский Лев

Поставьте на черное


 

Здесь выложена электронная книга Поставьте на черное автора по имени Гурский Лев. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Гурский Лев - Поставьте на черное.

Размер архива с книгой Поставьте на черное равняется 253.63 KB

Поставьте на черное - Гурский Лев => скачать бесплатную электронную книгу



OCR Leo's Library, spellcheck Ksenia
«Гурский Л. Поставьте на черное»: Эксмо-Пресс; М.; 1999
ISBN 5-04-003549-7
Аннотация
Начальник охраны Президента России — вовсе не тот человек, от предложений которого кому-либо можно отказаться. Бывшему сотруднику МУРа, а ныне частному детективу приходится согласиться выполнить несложную, казалось бы, личную просьбу главного кремлевского телохранителя. Пустяк: всего-то навсего проверить деятельность одного частного столичного издательства! Однако наш герой и не подозревает, что, случайно потянув за ниточку, он начнет вдруг разматывать смертельно опасный клубок чужих интриг и высоких секретов — тех, которые могут повлиять на судьбу всей страны…
Лев ГУРСКИЙ
ПОСТАВЬТЕ НА ЧЕРНОЕ
Мэри, Джозефу и крошке Джизи — с неизменной любовью

Автор считает своим долгом предупредить: все события, описанные в романе, вымышлены. Автор не несет никакой ответственности за возможные случайные совпадения имен, портретов, названий учреждений и населенных пунктов, а также какие-либо иные случаи непредсказуемого проникновения чистого вымысла в реальность.

Выигрыш почти гарантирован вам, если в каждой партии вы делаете сразу две ставки: одну — на третью колонку, а вторую обязательно на черное… Не бойтесь ставить на черное, это здесь самый выгодный цвет.
Большая энциклопедия азартных игр, раздел «Рулетка»
Вместо пролога
— Анатолий Васильевич, вы — смелый человек?
— Да уж не трус.
— А вы не боитесь ответственности? Все-таки вы охраняете первое лицо в государстве. Не приведи бог что случится…
— Ничего не может случиться. У нас все под контролем.
— Но вот у меня на прошлой передаче был, например, начальник московской милиции. И он жаловался, что у милиционеров того не хватает, сего не хватает…
Машин, оборудования, спецсредств… Просто бензина, наконец. А у вас с этим как?
— С бензином? Порядок.
— А не только с бензином?
— Тоже нет проблем. На охране Президента экономить нельзя. Сами знаете, не маленький.
— Анатолий Васильевич, а с кадрами как?
— И с кадрами — порядок.
— Тем не менее я знаю, что всего учесть просто невозможно. Когда было покушение на Индиру Ганди, два офицера охраны…
— Я в курсе. У нас это невозможно.
— Но когда стреляли в Садата…
— Я в курсе. Нет, у нас такого быть не может. Однозначно.
— Но если…
— Исключено. Вы поняли меня? Ис-клю-че-но.
Из интервью Анатолия Сухарева ведущему телепрограммы «Лицом к лицу»
Аркадию Полковникову.
Часть первая
ЛЮДИ ПЛЮС ОХРАНА
Глава первая
ИТАЛЬЯНСКИЙ СЮРПРИЗ
Утро начиналось как обычно. Я слушал экспресс-новости по радио «Эхо столицы», жевал, обжигаясь, свою дежурную кашу и лениво размышлял о том, что новости, в сущности, похожи на эту самую кашу. Пока они горячие, новости вполне съедобны. Мы торопимся побыстрее проглотить их, не ощущая ни запаха, ни вкуса.
Стоит блюду немного остыть — и мы немедленно обнаруживаем неприятный запашок и пластмассовый вкус во рту. Правда, в отличие от многих своих коллег, журналисты «Эха» почти никогда не предлагали остывший продукт. В их котелке постоянно что-то кипело, клокотало, булькало, а потому ведущий, зачерпнув ложкой даже малую порцию новостей, спешил запустить их сразу в живой эфир.
Словно бедняга не в силах был удержать долго во рту горячее варево.
Таким образом за какие-то десять минут я мог узнать массу полезных сведений, включая биржевые сводки, официальную хронику, происшествия и погоду.
Биржу сегодня уже с утра лихорадило больше обычного. Курс бакса все сильнее напоминал мне о прыжках зайчика под прицелом охотника. В свою очередь, охотники и продавать, и покупать зеленую «капусту» были одинаково обескуражены и терялись в догадках. Ведущему «Эха», впрочем, все было яснее ясного: колебания курса он, ведущий, тесно увязывал с нашими неудачами на саммите в Брюсселе, откуда на днях вернулась наша Большая Тройка. То есть на самом деле делегация России была числом поболее, однако Диктор шустро перечислил состав возвращенцев именно в таком порядке: члены Тройки и другие. В состав «и других официальных лиц» угодила всякая шушера вроде парочки вице-премьеров, министров иностранных дел и экономики. Зато номером. третьим, после Президента и премьера, по-прежнему оставался непотопляемый господин Сухарев, единоличный начальник Службы президентской безопасности. Можно было подумать, что шеф Службы ПБ там, в Брюсселе, не муштровал подчиненных ему секьюрити, но, как минимум, вел переговоры на высшем уровне. А что? Тогда, по крайней мере, понятны причины неуспеха нашей миссии. Если уж за экономику берется Анатолий Васильевич Сухарев… От такой мысли я чуть не поперхнулся кашей. Тезка наркома Луначарского, любимейший соратник Президента не был отягощен глубокими знаниями в фундаментальных отраслях, но готов был браться за все, что угодно. Прецеденты уже имелись.
Я запустил чайную ложку в сахарницу и щедро посыпал остывающую кашу, будто надеялся вместе с кашей немножко подсластить радионовости. Не помогло: ведущий как раз перешел к кавказским сообщениям. Кроме обычных ночных диверсий и перестрелок с военными патрулями на этот раз в столице Самой Свободной Республики Как Бы В Составе России случился крупный теракт: боевики оппозиции обстреляли из тяжелых гранатометов первый этаж здания резиденции самого Камиля Убатиева, который в коалиционном правительстве занимал пост министра культуры, спорта и государственной безопасности. То ли оппозиция так плохо стреляла, то ли тройной министр был такой гранатоустойчивый, — но только господин Убатиев отделался легким испугом и парой разбитых стекол. Доедая кашу, я припомнил, что несколько раз видел по телевизору этого типа: всякий раз у него был такой торжественный и напряженный вид, что, казалось, вот сейчас министр изронит что-то чрезвычайно мудрое — после чего войны на Кавказе улягутся сами собой.
Однако мудрая мысль, по-видимому, оказывалась столь велика по размеру, что не в силах была просочиться сквозь убатиев-ские уста. Поэтому Камиль-ака предпочитал только важно поглаживать седую бородку, протирать очки и своими словами перелагать на восточный манер позавчерашние сводки мировых информ-агентств…
Пока я предавался размышлениям о наших кавказских делах, радиокомментатор «Эха столицы» давным-давно добрался до происшествий уже в нашей столице и теперь с удовольствием описывал подробности автомобильной аварии на Зубовском бульваре. Так что когда я, наконец, доел свою порцию каши и снова стал внимательно прислушиваться к новостям, место недострелянного Убатиева уже занял какой-то господин Искандеров, чей «шестисотый» «Мерседес» получил незначительные травмы при столкновении с продуктовым фургончиком магазина «Диетическое яйцо». И лицо господина Искандерова, и даже груз магазинных диетических яиц при аварии практически не пострадали. «Мерседес», конечно, теперь нуждался в определенном ремонте, — но не таком серьезном, чтобы вот так бросить посреди дороги автомашину, плюнуть, выругаться и скрыться с места происшествия. Между тем хозяин пострадавшего в столкновении «Мерседеса» в точности так и поступил: плюнул, ругнулся, вскочил в подъехавшую «нивку» и укатил в неизвестном направлении. Этот факт удивительного равнодушия к своему движимому имуществу (ставшему, увы, недвижимым) еще можно было бы как-то объяснить, если бы за рулем вместо хозяина сидел, допустим, угонщик. Однако за рулем-то находился именно господин Искандеров собственной персоной, опознанный одним из случайных свидетелей происшествия на Зубовском. Под разглагольствования комментатора о странных нравах этих «новых русских» я насыпал в чайничек свежей заварки, залил ее кипятком и стал ждать, когда чай дойдет до кондиции. Фамилия «Искандеров» показалась мне знакомой, даже очень, но я никак не мог сразу вспомнить, где я ее слышал ранее. Когда ты занимаешься частным сыском, не имея секретаря, твоя голова постепенно превращается в сундук, набитый фамилиями, слухами и фактами, разбросанными в беспорядке. Давно бы следовало дать объявление в газету «Центр плюс»: «Сравнительно молодой и подающий надежды частный детектив Яков Семенович Штерн приглашает на работу секретаршу без вредных привычек…» Утопия, конечно. Чтобы нанимать секретаршу, требуется, по крайней мере, иметь офис, а у Якова Семеновича Ш., одинокого волка, роль офиса исполняет его собственная квартира. Допустим, секретарше можно было бы временно найти место в квартире, подумал я мимоходом, уже наливая чай в блюдечко. Но если по моему объявлению придет сюда какая-нибудь мегера и будет здесь сновать полный рабочий день, то совершенно непонятно, на кой черт я разводился с собственной женой Натальей? Если же вдруг, паче чаяния, по объявлению явится ко мне очаровательная блондинка без вредных привычек, то в очень скором времени обязанности секретаря все равно вернутся ко мне, поскольку глупо будет, в самом деле, отвлекать красотку от главных занятий всякими ерундовыми канцелярскими делами.
Я допил свой чай в тот самый момент, когда ведущий «Эха» закруглял свои новости сводкой погоды. Приятно было слушать обещания температуры плюс двадцать, легчайшего ветерка и нормального уровня воды в Москве-реке. Словом, майский день, именины сердца. Грозы, столь любимой в эту пору некоторыми безответственными поэтами, слава богу, не ожидалось. Правда, поговаривали, будто всем этим прогнозам московских синоптиков доверять особенно не стоит: по неподтвержденным слухам, за каждый обещанный в сводке погожий денек Мосгидромету из специального фонда мэрии выплачивалась солидная премия.
Возможно, наши городские чиновники и впрямь полагали, будто синоптики делают погоду? Хотя нет: где-где, а в Москве все — в том числе и погоду — делает наш дорогой мэр Круглов. Каждый первоклассник знает о такой простой вещи. Так что скорее всего синоптики выдали благоприятный прогноз бесплатно. И очень хорошо.
Сегодня мне, как никогда, нужны маневренность и комфорт. Терпеть не могу зонтиков и плащей, когда работаю. Но нельзя и допускать, чтобы дождик капал на рыло и на дуло нагана. Вернее, «Макарова».
Я составил посуду в кухонную раковину и стал не торопясь споласкивать чашку, блюдце, тарелку и ложки, одновременно прислушиваясь к тонкому голосу певицы, доносящемуся из радиоприемника. Как всегда, вслед за утренними новостями со своими песнями под гитару выступала Белла Винтковская. Сегодня она исполняла мою любимую — «Семь свечей, как ракеты, уйдут в небеса…». Вещь замечательная, только очень и очень печальная. Слушая Беллу, я часто воображал себе этакую достоевскую девочку-хромоножку, некрасивую, очкастенькую, с трудом удерживающую тонкими пальчиками гитарный гриф. Насколько я знаю современных бардов, лучшие, самые пронзительные песни сочиняют люди, отягощенные многочисленными проблемами — личными, семейными или житейскими. И, напротив, если у тебя в жизни все тип-топ, ты вряд ли сможешь сымитировать страдание или душевную боль, нечего даже и пытаться без толку мучить инструмент. Лучше сделать паузу, дождаться подходящего катаклизма дома или на работе — и под это дело смело писать один шедевр за другим. У меня у самого в жизни был шестилетний период, во время которого я мог бы стать неплохим бардом. Если бы, конечно, умел играть на гитаре и писать стихи.
Дззынннь! Мои рассуждения вместе с песней хромоножки Винтковской прервал телефонный звонок. Я с сожалением выключил радио и поднял трубку.
— Слушаю, — сурово произнес я, невольно подражая своему автоответчику.
Обычно именно он брал на себя телефонные переговоры, но с неделю назад забарахлил, и я снес своего автоматического дружка в мастерскую на улице Тимура Фрунзе. Где он и пребывает до сих пор. Ремонтируют там долго — прямо как в застойные времена. Зато уж расценки у них, наоборот, самые что ни на есть современные. За что, спрашивается, боролись?
— Слушаю, — повторил я с теми же интонациями. — Да говорите вы, черт возьми!
— Яшка, это ты, что ли? — неуверенно спросила меня телефонная трубка голосом Славы Родина из «Книжного вестника». С некоторых пор Родин почему-то стал мне задавать по телефону такие вот бдительные вопросы. Должно быть, воображал, будто в один прекрасный день трубку поднимет наемный убийца, только что отправивший частного детектива Якова Семеновича Штерна в мир иной. Паршивая перспектива, что ни говори. Нет уж, фигушки, не дождетесь.
— Это все еще я, дорогой Слава, — успокоил я Родина. — Я жив. С добрым утром. Ну, выкладывай свои новости…
Примерно в феврале в газете «Книжный вестник» завелась новая рубрика под названием «По слухам и авторитетно», а вести ее поручили как раз-таки Славе.
Теперь он считает своим профессиональным долгом выбалтывать мне свежесобранные слухи, не дожидаясь выхода очередного номера газеты, где я и сам могу это прочесть. Возможно, он просто проверяет на мне качество своей продукции. Как академик Павлов когда-то проверял рефлексы на бедных собачках. Гав, мысленно пролаял я. Гав-гав-гав.
— Новости обалденные, — самодовольно сказал Родин, минуя всяческие приветствия типа «здрасьте» и «как дела». — Конфетка, а не новости. У тебя слюнки потекут, когда услышишь…
Так и есть, мрачно подумал я. Павлов хренов.
— Во-первых, гикнулся «Всемирный бестселлер», жизнерадостным тоном поведал мне этот академик-самоучка. Сказал — и замолчал, ожидая моей реакции.
— Что, совсем накрылся? — переспросил я, догадываясь, что именно такого вопроса Павлов-Родин от меня и ждет. Хорошая ты собачка, Яков Семенович. Умная.
— Накрылся временно, — с готовностью объяснил мне Слава, чрезвычайно довольный моими рефлексами. — Но надолго. И знаешь почему?
— Мало ли причин, — неопределенно пробурчал я. — Президент американский, допустим, осерчал на них из-за книжки Кэтрин Холлидей. И вчинил иск «лимонов» на сто. «Зеленых», естественно. Я угадал?
— Черта с два ты угадал! — довольно хмыкнул Родин. — Плевать американцу на русское издание мемуаров этой стервы. В нашей стране у него избирателей нет…
Что, туго с версиями, господин частный сыщик?
— Отнюдь, господин журналист, — сухо возразил я. — Версий навалом. Готов перечислять хоть до вечера. У тебя есть время слушать? Тогда начнем…
— Ладно-ладно, верю, — поспешно перебил меня Родин. Долго выслушивать кого-либо он был органически не способен. Потому что обожал говорить сам. — Все дело, Яша, в фольге.
В голове моей все наконец-то прояснилось. «Всемирный бестселлер» славился в народе вкусными золотыми буковками на обложке — так называемым конгревным тиснением. Золотые выпуклости на человека действовали гипнотически, и он хватал книгу не глядя. В России особую фольгу для такого тиснения изготовляли только в одном месте — на комбинате в Тосно, что под Питером…
— Неужто тосненский комбинат встал? — спросил я недоверчиво. — Но еще на прошлой неделе все там было в порядке.
— Комбинат-то в порядке, — хихикнул Родин. — Он свое дело сделал: фольгу изготовил и отгрузил. Восемь вагонов, «Бестселлеру» на целый год. Но вот во время путешествия фольги из Петербурга в Москву произошла маленькая накладочка.
Груз, видишь ли, исчез. Сгинул.
— То есть как это «исчез»? — не понял я. — Налетели архаровцы батьки Асланбекова, перегрузили рулоны в свои тачанки?.. Но они вроде на юге шалят, а не у нас на дороге… И кому вообще могло понадобиться столько фольги? Золото из нее обратно добывать — себе дороже обойдется…
— На все твои вопросы, — заметно поскучнев, ответил Родин, — у меня есть только один ответ, универсальный: «Черт его знает». И у милиции, кстати, тоже.
В этом деле, Яша, — сплошной туман. Получается, что восемь вагонов просто растворились в воздухе. Без следа и без свидетелей. Груз отбыл, но не прибыл. А уж кто там его перехватил, Асланбеков или инопланетяне, никому не ведомо.
— Наверняка инопланетяне, — сказал я. — Отличный материал для обивки НЛО.
Шик, блеск и красота.
Несколько секунд Родин на другом конце провода переваривал мою инопланетную версию, а затем задумчиво произнес:
— Милиция, конечно, ничего не найдет… Мысленно я согласился со Славой, однако дипломатично промолчал. Я ведь тоже когда-то работал на Петровке.
Коллеги как-никак.
— …И тогда, — продолжил свою мысль Родин, — господин Гринюк будет вынужден обратиться к частному сыску.
— Возможно, — не стал я спорить с очевидным. — Но только не ко мне. Гринюк — человек широких взглядов, но у него на Штерна аллергия. Ты ведь и сам это знаешь, Слава. Биологическая несовместимость. У некоторых идиосинкразия к тополиному пуху, свежему сену или мандаринам, а для господина директора издательства «Время» таким раздражителем является Яков Семенович Штерн… Ну-с, какие у тебя еще для меня новости? Или ты уже иссяк?
— Да нет, — с досадой проговорил Родин. — Новостей-то вагон. Но я хотел бы еще… — Слава замялся, и я понял, чего хотел бы этот акробат пера. Дополнить свою будущую заметочку еще одной строкой. Ладно, Родин, кушай я не жадный.
— Можешь так и написать, — снисходительно обронил я. — Дескать, небезызвестный частный детектив Я.Ш. в частной беседе не выразил ни малейшего желания заниматься данным делом. Нанесем упреждающий удар. Пусть Гринюка совесть не мучает. Пусть все видят: это не он, Гринюк, не обратился, а это я сам от дела заранее отказался. Устраивает тебя такая формулировка — «не выразил желания»?
— Устраивает, — мигом повеселел Родин. — Подстелим Гринюку соломки. Он, понятно, сволочь, но очень хороший спонсор. Он, падла, нам еженедельно две полосы оплачивает. Мы все у него, гада…
— Вы все у него, гада, кушаете с руки, — завершил я родинскую фразу. — Кончено, с Гринюком разобрались. Крути свое кино дальше, а то мне некогда.
У меня действительно оставалось не так уж много времени. Час сорок пять до выхода из дома, причем мне еще нужно было собраться.
— Значит, новость номер цвай, — послушно откликнулся Родин. — Один из трех совладельцев «Тетриса» вчера на Зубовском попал в аварию на своем роскошном «мерее»…
Так вот о каком Искандерове сообщило «Эхо»! — Догадался я. То-то мне фамилия сразу знакомой показалась! Правда, мне пока еще ни разу лично не доводилось общаться с господами Тереховым, Трифоновым и Искандеровым — основателями сравнительно молодого издательства «Тетрис». Но заочно эту троицу я, конечно, знал.
— Как же, как же, наслышан, — небрежно сказал я Родину. — «Мерс» покалечился, но Искандеров — как огурчик. Вылез из-под обломков и сразу дал деру.
— Откуда узнал? — нетерпеливо спросил Слава. — Кто тебе успел…
— По радио услышал, — добил я этого несчастного собирателя слухов. — Есть, понимаешь, такая радиостанция — «Эхо столицы». Не все ведь москвичи узнают новости только из «Книжного вестника»…
— Мерзавцы, — горестно обругал своих радиоколлег Родин. — Загубили мне новость! А наш фотограф уже снимок «Мерседеса» сделал, и я как раз собирался до Искандерова дозваниваться… Ну, что за стервятники, честное слово!
— Грифы, — с фальшивым сочувствием в голосе поддакнул я. — Гиены эфира.
Шакалы ультракоротких волн. А ты один — весь в белом.
— Сыплешь соль на раны? — с обидой поинтересовался Родин.
— Наоборот, — не согласился я. —Лью бальзам на израненную душу. В надежде поскорее услышать от тебя новость номер драй. Если она у тебя тоже не протухла.
— Новость — первый сорт, — мгновенно оживился Родин. — Известно ли вам, достопочтенный сэр, о судьбе тиража «Великолепной Анны»?
Я задержал дыхание. Об этом тираже мне было известно более чем кому-либо.
Собственно говоря, сегодняшняя моя операция имела к «Великолепной Анне» самое прямое отношение. Но только Славе Родину знать про то было совсем не обязательно. Профессиональный секрет.
— А что, есть свежая информация? — Я изобразил вялую заинтересованность. — Ну, и что там слышно?
Воспрянувший духом Родин немножко пона-слаждался моим любопытством, важно помолчал, а затем раскрыл мне страшную тайну.
— Ходят слухи, — доверительно сообщил он, — что этот тираж уже почти отпечатан. Все двести тысяч экземпляров в целлофане. И книга будет выброшена на российский рынок не за две недели до окончания сериала, а раньше, за месяц.
— Так в чем же новость? — как можно безразличнее протянул я. —Две недели, месяц… Какая, в общем, разница?
— Идиот, — ласково сказал мне красный следопыт Родин. — Где же твой, Яша, дедуктивный метод? Месяц — это значит, что книгу «витязи» отпечатали не в дальнем и даже не в ближнем зарубежье, а в России. Иными словами, все разговоры насчет Лейпцига или Харькова были дезой. Пока и кредиторы «витязей», и крутые парни-налетчики будут бдить на ближних и дальних рубежах нашей необъятной родины, красавица «Анюта», сверкая целлофаном, благополучно всплывет где-нибудь в Костроме, Ярославле или Саратове…
— А нельзя ли поточнее, — кротким голосом попросил я. —Так в Костроме, Ярославле или в Саратове? А, может быть, в Петрозаводске? Или в Нижнем?
— Поточнее нельзя, — со вздохом проговорил Родин. — Сам бы хотел знать. Но что в России — это факт.
Для приличия я немного помедлил, словно бы обдумывая Славину информацию, а затем постарался изобразить глубокое разочарование.
— Слабовата твоя новость, Родин, — скучно сказал я. — Не тянет она, извини, на сенсацию. Нет конкретности. Если кто-то кое-где у нас порой. Тонкие намеки на толстые обстоятельства. Таких сенсаций я тебе могу сейчас выдумать, не отходя от телефона, знаешь, сколько?..
— К твоему сведению, Яшечка, — придавленной змейкой зашипел оскорбленный Родин, я журналист, а не компьютер и не горсправка. Мое дело — напечатать в газете заметку, поставить проблему…
— Тогда все в порядке, — заметил я, догадываясь, что мои слова будут сейчас именно солью на раны, а никаким не бальзамом. —Снимаю свои претензии.
Для ГАЗЕТЫ твоя новостишка вполне сойдет.
Удар был ниже пояса. Родин жестоко переживал, когда его называли ПРОСТО газетчиком. И в другое время я ни за что бы не позволил себе так грубо задевать чувствительные струны тонкой родинской натуры. Но сейчас я просто вынужден был нахамить Славе. К сожалению, слух, где-то им подхваченный, расположился в опасной близости от истины. «Великолепную Анну» действительно отпечатали в России. Только не в Костроме и не в Саратове, а непосредственно в Москве, в скромной военной типографии на улице имени художника Айвазовского — прямо под носом ясеневских рэкетиров, которые уже послали своих бритоголовых эмиссаров на российско-украинскую границу. В информации, приплывшей к Родину, имелась еще одна греющая душу неточность: тираж должен был возникнуть на рынке вовсе не за месяц, а за сорок дней до окончания столь любимого народом сериала о приключениях греко-мексиканской авантюристки. То есть уже послезавтра. И потому из типографии на свои тайные склады «витязи» были обязаны перевезти все двадцать тысяч пачек именно сегодня. Сегодня днем. Еще точнее — в половине второго пополудни. Понятно, что «витязи» соблюдали строжайшую секретность: в былые времена их уже грабили самым жестоким образом, и сейчас они были зажаты между банком и рэкетом. Если бы им удалось благополучно вывезти и продать этот тираж, то хватило бы денег не только ублажить банкиров, но и полностью восстановить свою службу секьюрити — на страх бандитам. Если же «витязей» грабили и на этот раз, то… Собственно говоря, частный детектив Яков Семенович Штерн потому-то и согласился сегодня помочь «витязям» и подстраховать вывоз двадцати тысяч пачек «Великолепной Анны». Что характерно — за чисто символический гонорар. Терпеть не могу, когда хороших людей загоняют в угол.
На том конце телефонного провода бедный Слава Родин издал некий булькающий звук, что означало высшую степень возмущения и обиды. Таких пакостных слов он от меня не ожидал.
— Я, конечно, газетчик… — напряженным шепотом произнес, наконец, он. — Где уж нам, дуракам, равняться с вами, героями невидимого фронта… Это ведь ты у нас Джеймс Бонд и Мата Хари в одном лице, а Слава Родин только перышком скрип-скрип у себя в редакции за каменным забором…
Насчет забора, кстати, Родин был абсолютно прав. Редакция «Книжного вестника» располагалась в здании бывшей гарнизонной гауптвахты, и толщина стен и внешней ограды там была дай боже. За такими стенами действительно можно было спокойно отдаваться литературному творчеству, не боясь пластиковых мин и гранатометов. В другое время я бы непременно отпустил еще шуточку по поводу Славиной редакции-крепости, но сейчас мое остроумие переполнило бы чашу родинского терпения. Поэтому я примирительно сказал:
— Ну, извини, дружище. Не сердись на старого Яшу Бонда. Лучше расскажи еще какую-нибудь новость…
Больше всего на свете мне бы хотелось сейчас выспросить у Родина, откуда он дознался про «Великолепную Анну». Однако я очень хорошо понимал, что теперь любой мой интерес к этой теме будет означать для Славы только одно: что его, Славина, сенсация — не какая-нибудь туфта на палочке, как намекает этот хитрюга Штерн, а настоящая конвертируемая новость, которой немедленно следует похвастаться своим знакомым, каковых у общительного Родина — пруд пруди. И тогда почти наверняка кто-то да сообразит, что Москва — это тоже, представьте, Россия и что типографий, пригодных для тиражирования греко-мексиканского телеромана во всем его целлофановом блеске, — не очень уж много. Я и так сильно опасался, что сегодняшняя транспортировка бестселлера не обойдется без неприятностей. Слишком уж все гладко получилось у «витязей» и с этой хитрой типографией, и с секретным цехом, где «Великолепную Анну» печатали под видом военных топографических карт. А гладко, между прочим, бывает даже не на всякой бумаге. На мелованной или типографской № 1 — да, но уже на книжно-журнальной и тем более газетной — извините. Шею можно свернуть и без всяких оврагов из поговорки. Якову Семеновичу Штерну уже приходилось рисковать своей шеей именно на белоснежных бумажных полях. Опыт наработан.
Слава Родин тем временем собирался с мыслями, и когда я вновь услышал в трубке его голос, то немедленно догадался: мне грозит какая-то каверза. Уж больно задушевным, чуть ли не приторным тоном этот собиратель сенсаций произнес:
— Еще новостей хочешь? Ладно, изволь, дорогой Яшечка Штерн. Ручаюсь, что об этом ты еще не слышал по своему дурацкому «Эху». И эта новость тебя очень сильно порадует. Ты ведь хотел получить богатого иностранного клиента? Был у нас недавно такой разговор, а?
— Допустим, — коротко ответил я, еще более насторожившись.
— Так вот, — сладенько пропел Родин. — Вчера вечером в Москву из Милана прибыл твой потенциальный клиент. Известный писатель… — Слава сделал торжественную паузу. — И притом граф…
— Ох! — выдохнул я испуганно. — Надеюсь, ты говоришь не о…
— Именно о нем, — злорадно объявил отомщенный Родин.
— Но он ведь не звонил тебе и не справлялся обо мне? — тоскливо спросил я у этого садиста. Какой он там академик Павлов! Чистый доктор Менгеле, а не Слава!
— Звонил и справлялся, — не оставил мне надежды этот Менгеле из «Книжного вестника».
— Но ты, надеюсь, сказал ему, что детектива Штерна разбил паралич, что он тяжело ранен, в глубоком запое, в коме?
— Нет, что ты! — пропел Слава. — Я ему, естественно, сказал чистую правду.
Что ты жив, здоров, — хорошей форме. По-моему, у него к тебе есть деловое предложение…
— В гробу я видал его деловые предложения! — Я, кажется, всерьез расстроился. Мне сейчас только графа не хватает для полного счастья. Ну, что за наказание на мою голову!
— Дело хозяйское, — довольно хмыкнул Родин. — Наше дело — предложить, ваше — отказаться. Если он сегодня позвонит, отшей его, да и вся недолга…
Слава, разумеется, хитрил. Он не хуже меня знал, что его итальянское сиятельство терпеть не может телефонных переговоров и предпочитает являться в гости. По утрам, как Винни-Пух. Но я-то, я-то не Кролик!
Я взглянул на часы. До выхода из дома у меня еще оставался в запасе почти час, однако теперь я решил смыться пораньше. Лучше уж мне в метро переждать, на желтой полированной лавочке, чем рисковать встретиться с графом. Ну, Родин, ну, удружил!
— Как тебе моя последняя новость? — невинным голосом поинтересовался садист Слава.
— Убийственная, — честно признался я. — Я тебе, Славочка, за нее…
— Не стоит благодарности, — быстренько закруглил разговор Родин. — Ариведерчи! Привет графу! — с этими словами мой утренний собеседник и повесил трубку. Очень довольный, сукин сын. Отыгрался.
Я бросил трубку и заметался по квартире, надеясь побыстрее экипироваться и слинять. Но опоздал. Буквально через две минуты после Славиного «ариведерчи» требовательно зажужжал дверной звонок. Раз, другой,третий.
На цыпочках я прокрался к своей бронированной двери и осторожно взглянул в дверной глазок-перископ. Сперва в поле моего зрения нарисовался шкафообразный субъект, у которого была заметно оттопырена левая пола элегантного пиджака. Я с облегчением вздохнул, вообразив, будто это всего лишь посланец долгопрудненской группировки, которая уже давно и тщетно домогалась моей сердечной дружбы.
К сожалению, я ошибся. Ибо в поле моего зрения немедленно возник и второй визитер — седовласый красавчик, одетый роскошно, но безвкусно.
Я узнал красавчика.
Так и есть: в гости ко мне намылился вместе со своим сицилийским телохранителем-гориллой не кто иной, как его сиятельство граф Паоло Фьорованти делла Винченца.
Он же — автор «Руки Москвы» и других детективных романов.
Он же — Паша Токарев, бывший гражданин Мелитополя и самый большой склочник из всех, что попадались на моем пути.
Глава вторая
САНТЕХНИК НА ТРОПЕ ВОЙНЫ
Итальянским графом Паша Токарев ухитрился стать лет пятнадцать назад. До этого он успел закончить в Москве журфак и поработать спецкором «Правды» в Узбекистане, откуда Пашу выперли в самый разгар его карьеры. Официальная формулировка — «нарушение трудовой дисциплины» — решительно ничего не объясняла и давала простор разнообразным слухам. Сам Токарев впоследствии уверял, будто уже тогда, в гнилые годы застоя, он пытался разоблачать хлопковую мафию, но потерпел поражение. Позже в своем нашумевшем романе «Рука Москвы» Паша даже вывел себя в виде неподкупного журналиста Макарова, который в конце погибал-таки от рук басмача-наемника Абдуллы.

Поставьте на черное - Гурский Лев => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Поставьте на черное автора Гурский Лев дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Поставьте на черное у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Поставьте на черное своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Гурский Лев - Поставьте на черное.
Если после завершения чтения книги Поставьте на черное вы захотите почитать и другие книги Гурский Лев, тогда зайдите на страницу писателя Гурский Лев - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Поставьте на черное, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Гурский Лев, написавшего книгу Поставьте на черное, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Поставьте на черное; Гурский Лев, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн