А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

«Мы приказали сделать в Новоусольи большой белый флаг с голубым андреевским крестом для того, чтобы распустить его над нашим судном, как состоящим на службе её величества; нам казалось это нелишним, чтобы устрашить разбойников, которых, как нам говорят, мы можем встретить на Волге, и которые не упускают случая грабить купеческие суда, плавающие по этой реке. Они подплывают на небольших лодках, чтобы застать врасплох, и кричат издалека: „Сарынь на кичку“. По этому знаку все находящиеся на судне должны лечь и не шевелиться. В противном случае разбойники убивают людей дубинами и огнестрельным оружием. Русские купцы, не имея обыкновенно никаких средств к защите, прежде повиновались этому требованию разбойников. Но император Пётр I повелел, под опасением кнута, защищаться против разбойников. Мы напомним, в случае надобности, это повеление нашим гребцам… Михайло, Кенигсфельд и Григорьев будут каждый по очереди, с одним солдатом, на страже по ночам, для большей безопасности на случай внезапного нападения, и тогда разбойникам придётся плохо, если они вздумают напасть на нас, потому что мы имеем достаточно пороха и пуль. Михайло, Кенигсфельд, Матис и Шарль, не считая трех солдат, имеют каждый по 30 или 40 приготовленных зарядов. Они уверены, что если бы даже разбойники были в числе 100 человек (хотя обыкновенно они бывают по 15 или 20 человек вместе), то и тогда они не дадут им взлезть на наше судно, которое имеет весьма высокий борт; сначала русские гребцы наши могут защищать судно от их приступа своими крючками, или длинными палками с острыми наконечниками; в это время солдаты наши могут защищаться штыками, которые находятся на их ружьях; и, наконец, кроме этого, они будут подвержены беспрестанному огню наших огнестрельных оружий. Что же касается собственно до меня, то, раздумав хорошенько, я считаю благоразумнейшим отказаться от любопытства видеть это сражение слишком близко и оставаться запертым в своей каюте до тех пор, пока не заставит меня отворить её какой-нибудь разбойник, которому захотелось бы, чтобы ему размозжил череп академик». Это письмо «храброго» академика вряд ли успокоило его жену, сам же он и его товарищи несомненно во все время путешествия по Каме и Волге находились в очень напряжённом состоянии. Однако все окончилось благополучно, и 30 августа они прибыли в Казань. По дороге Делиль иногда высаживался и производил наблюдения. Опасность нападения в пути, видимо, в то время была столь велика, что Делиль по возвращении в Москву представил даже проект устройства канала для обхода опасного места по Каме во избежание встречи с разбойниками. Во время плавания по Каме Делиль производил наблюдения в Сарапуле, в Усть-Икском селе и в Свиногоре. Кроме этого, он предпринял по дороге экскурсию для обследования местности, где предполагалось по проекту Строганова прорыть канал для обхода опасного места по Каме. В Казани путешественник, помимо наблюдений общего характера, также занялся в губернском архиве разыскиванием различных карт. Отсюда Делиль в октябре направился в Нижний-Новгород, где занимался астрономическими наблюдениями и разысканием карт. 29 декабря 1740 года, после десятимесячного отсутствия Делиль со всеми своими спутниками прибыл в Петербург. Брат Иосифа Делиля, как его именовали, Лакройер, принял участие в экспедиции с самого начала; исколесив Сибирь по разным направлениям, побывав во всех её центрах и не принеся сколько-нибудь существенной пользы науке, во вторую половину экспедиции он в конце августа 1739 года отправился вниз по Лене и через месяц прибыл в Сиктах. Отсюда в декабре он выехал к устью Оленека и производил там, в течение около трех месяцев, астрономические и геодезические наблюдения, результаты которых, повидимому, были также сомнительны. С Оленека Лакройер возвратился в Сиктах, на реку Вилюй и затем обратно в Якутск, куда и прибыл в ноябре того же года. В Охотск, вместе с Берингом, чтобы принять участие в путешествии в Америку, он отправился летом 1740 года. Возвратившись из тяжёлого путешествия в Охотск, он здесь же и скончался. Уже под конец экспедиции в 1740 году Академия Наук командировала в Сибирь для участия в Великой Северной экспедиции ещё двух учёных немцев, о которых мы упоминали выше, — профессора истории и этнографии Иоганна Эбергардта Фишера и Георга Вильгельма Стеллера; первому было 30 лет, а второму — 33 года. И по способностям и по трудолюбию Фишер много уступал своему знаменитому соратнику Миллеру. Фишер больше собирал материал, чем строил на основании его заключения и делал выводы. Одухотворить этот материал было делом уже Миллера. «Историко-этнографи-ческим трудам, совершённым в эту экспедицию Миллером и Фишером при помощи других сотрудников, — говорит Карл Бер, — обязаны мы всем, что нам известно о прежних отношениях сибирских народов, о прежних путешествиях русских на восток от Новой Земли, о завоевании и колонизации Сибири. Если бы тогда не было собрано выписок из всех сибирских архивов, эти сведения, вероятно, погибли бы для нас навсегда». Стеллер же посмертную громкую известность приобрёл благодаря своему путешествию с Берингом в Америку и последующему пребыванию на острове Беринга. Ниже мы подробно ознакомимся с ним как натуралистом. Сам Беринг так доносил о нем: «… ныне обретаетца здесь (т.-е. в Якутске. Б.О.) присланный из Санкт-Питербурха адъюнкт истории натуральной Штеллер, который писменно объявил, что он в сыскании и в пробовани металов и минералов надлежащее искусство имеет, чего ради капитан-командор со экспедицкими офицерами определили его, Штеллера, взеть с собою в вояж, к тому же он, Штеллер, объявил же, что в том вояже сверх того чинить будет по своей должности разные наблюдения, касающиеся до истории натуральной и народов и до состояния земли и протчаго, и ежели какие руды и найдутца, то оным адъюнктом Штеллером опробованы будут Из подлинных донесений Беринга, обнаруженных в июле 1935 года и напечатанных в «Красном Архиве», тт. 21—23 за 1935 г .

». ПУТЕШЕСТВИЕ ШПАНГБЕРГА И ВАЛЬТОНА В ЯПОНИЮ Загадочная страна. — Неудачная попытка европейцев проникнуть в Японию. — «3олотая легенда». — Экспедиция де-Фриза. — Мотивы для посылки в Японию русской экспедиции. — Первое плавание Шпангберга и Вальтона в Японию. — Второе путешествие в Японию. — Шпангберг о японцах и их судах. — Встреча с айносами. — Новые планы Шпангберга. — Возвращение. — Плавание корабля Вальтона. — Свидание Шпангберга с Берингом в Охотске. — Зловредная карта. — Шпангберг получает распоряжение в третий раз отправиться в Японию. — Подготовка к походу. — Неудачное плавание.
Загадочная, малоизученная Япония рисовалась баснословно богатой и издавна привлекала внимание и возбуждала величайшее любопытство. Попытки европейцев проникнуть в эту отдалённую страну неизменно терпели полную неудачу. В давние времена правители Японии старались совершенно изолировать своих подданных от соприкосновения с другими народами, опасаясь, чтобы знакомство их с нравами и обычаями иностранцев не подорвало основ существующего в стране порядка. Для этой цели предусмотрительно был принят ряд мероприятий. Так, в начале XVII столетия запрещено выезжать гражданам Японии в другие страны, запрещена постройка более или менее крупных кораблей и, наконец, изгнаны из страны все иностранцы. В 1638 году, под угрозой мучительной смертной казни, был запрещён въезд в Японию португальским морякам, принёсшим в Европу первые сведения о японцах и их стране. Одновременно все португальцы были высланы из страны. Так закончилось первое знакомство европейцев с японцами. Исключение было сделано лишь для голландцев, и то после многих их усилий, хитростей и долгих переговоров. Они остались единственными представителями цивилизованного мира и единственными купцами, в чьих руках сосредоточилась вся вывозная торговля японцев. Однако голландцы добились для себя права торговли на самых унизительных началах. Во-первых, им не разрешалось покидать отведённого им небольшого островка Десима близ Нагасаки, где они имели факторию и жили не лучше пленников. Затем пришедшие из Голландии корабли с товарами сдавались японским властям, все священные книги офицеров и матросов отбирались и лишь по отходе корабля возвращались, и, наконец, за всей процедурой по разгрузке и нагрузке корабля, выполнявшихся японцами, разрешалось наблюдать лишь одному голландскому представителю. Такой порядок, без всяких послаблений продолжавшийся годы и десятилетия, разумеется, сильно не нравился голландцам. В поисках выхода, в поисках открытых дверей в замкнутую, но богатую страну Голландия принимала разные меры и прежде всего всячески старалась склонить и заинтересовать Америку и Россию для совместного давления на японское правительство. Слухи же о естественных богатствах заморской страны все более и более волновали всех предприимчивых моряков. Падкое до всяких небылиц человеческое воображение снова воскресило легенду о мифических островах золота и серебра. Детище глубокой древности, эта фантазия, ещё со времён похода Александра Македонского в Индию, выплывала при случае от времени до времени, тревожа горячие головы и постоянно меняя место, форму и размеры в зависимости от эпохи, в которую занимались этими чудесными вымыслами. Не имея возможности выходить за пределы нашей темы, мы не станем излагать, к каким следствиям повела на протяжении веков эта «золотая легенда», скажем лишь, что погоня за «золотым руном» представляет собой одну из замечательнейших страниц в истории географических исследований и открытий. Крайне любопытно отметить, что легенда иногда понималась буквально, т.-е. были убеждены, что не только есть золотоносные земли и острова, но что есть острова, целиком состоящие из золота. С полной верой в успех, не раз снаряжались экспедиции в поиски золотых островов. Существование одной из таких земель к западу от острова Суматры даже в новое время для многих представлялось фактом неоспоримым. Софус Руж в своей «Истории эпохи открытий» приводит любопытное письмо, адресованное саксонскому курфюрсту Августу (1553—1586), из которого видно, что даже в такой чуждой мореплаванию стране, как Саксония, интересовались золотыми островами: «На этих днях из Испании пришли достоверные известия, — пишет курфюрсту неведомый корреспондент, — о том, что король нашёл новый остров Сериеф, на котором нет ничего, кроме чистого золота». Далее сообщается, как король велел перебить всех жителей на острове, ибо иначе не было никакой возможности заполучить золотой остров и т. д. Письмо это, напоминающее нам отрывок из приключений барона Мюнхгаузена, представляет тем не менее достоверный исторический факт. Последним прибежищем золотой легенды в новое время сделалась Япония. Предполагали, что здесь под 37° 30' северной широты расположены золотые и серебряные острова. Инициаторами этих слухов явились, конечно, португальцы. Когда они были с позором изгнаны из Японии, оставшиеся там голландцы получили от них в наследство и эти «сказочные страны». Они также узнали от них, что некий португальский путешественник Жуан де-Гама открыл на северо-восток от Японии уже известную нам из предыдущего изложения сереброносную Компанейскую землю. Не забота ли об этих островах заставляла голландцев так упорно цепляться за Японию, идя при этом на всякие унижения? Экспедиция, снаряжённая в 1639 году к берегам Японии для отыскания золотых земель под начальством Коста и Тасмана, не принесла никаких результатов, так как не дошла до берегов Японии. Затем отправился туда же в 1643 году известный в ту пору голландский мореплаватель Маартен Геритц де Фриз. Если бы де Фризу поручалось только разыскание золотых островов, наука немного выиграла бы от этого плавания. К счастью, он имел и другие, более реального характера задания. Ему надлежало исследовать берега лежащей на север от Японии страны Иессо, область Татарию и некоторые гавани Китая. И вот эти-то дополнительные поручения и сделали экспедицию де Фриза крайне ценной для расширения сведений о Японии. Путешественник обогатил науку открытием большой части северного японского архипелага, впервые столкнулся с древнейшими обитателями Японии — айнами, затем посетил Охотское море и открыл Сахалин, не приметив впрочем его островного характера: он полагал, что Сахалин является продолжением Иессо. Несмотря на самые тщательные поиски на восток от Японии, куда он прошёл (Тихий океан) на 460 миль , золотых и серебряных островов он нигде не обнаружил. Легенда казалась погребённой навеки. Но велика сила предрассудка, и в старое время живучесть его не так и удивительна. На время золотые и серебряные острова были забыты, но вот в начале XVIII столетия о них снова начинают толковать, успехи мореплавания, казалось, делают возможным повторить путешествие в эти малодоступные отдалённые воды восточного моря. Как мы видели выше, заинтересовывается Компанейской землёй с её серебристым песком и Пётр I, его любопытство ещё более подогревается сообщением Козыревского, видевшего, как японцы с одного из необитаемых Курильских островов таинственно вывозят какой-то минерал. В более или менее широких кругах Петербурга Японией особенно заинтересовались после того, как были доставлены в столицу двое из пленных японцев, захваченных с принесённого бурей к берегам Камчаткиьяпонского рыбачьего судна. Большинство рыбаков с потерпевшего аварию корабля наши «добры молодцы» перебили, а двоих для забавы решили отправить в Петербург «обучать русского языка, и их язык списывать, дабы с их народом к будущему обхождению через то удобность иметь». Оказавшиеся очень способными, быстро овладевшие русским языком, японцы рассказали много интересных вещей о своей стране. А тут ещё несколько крупных петербуркских торговых людей подали в сенат заявление с ходатайством о разрешении им наладить торговые связи с отдалённой заморской страной. Все это вместе взятое и послужило поводом для организации путешествия в Японию, включённого в комплекс работ Великой Северной экспедиции. Официальной целью экспедиции выставлялась попытка завести торговые сношения с тихоокеанскими соседями. Но выше мы видели, что задания и интересы русского правительства были значительно более широкими и в большинстве не подлежали оглашению. Плавание лейтенантов Шпангберга и Вальтона вдоль цепи Курильских островов к берегам Японии оказалось значительно более продолжительным и сложным, чем это предполагалось вначале. После бесконечных сборов, осложняемых непрерывными ссорами лиц начальствующего состава, 18 июня 1738 года эскадра из трех кораблей под общим командованием капитана ИГпангберга, наконец, отправилась в путь из устья реки Охоты. В состав эскадры входили: бригантина Бригантина — двухмачтовое старинного типа небольшое судно с лёгкой артиллерией, расположенной на верхней палубе; в случае надобности могла ходить и под вёслами. В России вошла в переходную практику при ПетреI.

«Архангел Михаил» под командой самого Шпангберга; в числе, экипажа находились также штурман Петров, пробирных дел мастер Гардеболь, лекарь, иеромонах и пр., всего 63 человека. Затем шла дубельшлюпка «Надежда» с лейтенантом Вальтоном и штурманом Казимеровым и, наконец, бот «Св. Гавриил» под начальством мичмана Шельтинга и его помощника подштурмана Верещагина; на обоих последних судах было по 44 человека команды. Появление на горизонте японских берегов ожидалось всеми участниками экспедиции с огромным все возраставшим нетерпением. От Японии ожидали многого, но прежде всего новых открытий. За долгие годы подготовки к этой трудной экспедиции воображение и доходившие о дальней стране слухи приучили рисовать эту землю баснословно богатой, изобильной ценными металлами и прочими дарами природы. Внимание и любознательность были возбуждены до чрезвычайности. Сама страна казалась почему-то интереснее всего виденного до сих пор. Словом Япония была для наших путешественников вполне «обетованной землёю». Лишь несколько наиболее близких к Камчатке Курильских островов были тогда достоверно известны, а далее тянулась загадочная Япония, мифическая земля Компании, огромный остров Штатов и пр. Но никто окончательно, как казалось нашим морякам, не подтвердил реального существования снова выплывших земель, так как давно уже никто не посещал этих мест. Сенат приказал: «Идти на морских судах для проведывания новых земель, лежащих между Америкою и Камчаткою, а также островов, идущих от Камчатского Носа и Японии, для установления торгов, наложения ясака на народы, никому не подвластные; только того накрепко остерегаться, чтобы не зайти в такие американские и азиатские места, которые уже находятся под влиянием европейских государей или китайского богдыхана и японского хана, чтоб не возбудить подозрения и не открыть своим приездом пути к камчатским берегам, у которых при нынешнем тамошнем малолюдстве они могут занять нужные пристани См.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22