А-П

П-Я

 

Они вышли прямо на курс, и теперь на экране были видны лишь боеголовки.
— Между прочим, любопытно, — сказала Триллиан, — что мы собираемся делать?
— Ну, мы… э-э… предпримем какой-нибудь маневр! — В голосе Зафода внезапно зазвучала паника:
— Компьютер, какой маневр мы можем предпринять?
— Боюсь, никакого, ребята, система управления кораблем парализована глушителями, — бодро объяснил компьютер. — Начинаю отсчет. До попадания сорок пять секунд. Зовите меня просто Эдди, если вам будет легче.
Зафод попытался решительно сбежать сразу в нескольких направлениях.
— Так! — вскричал он. — Э-э… Нужно взять управление на себя.
— А ты умеешь управлять кораблем? — вежливо поинтересовался Форд.
— Нет. А ты?
— Тоже нет.
— Триллиан?
— Не умею.
— Чудесно, — с видимым облегчением произнес Зафод. — Будем управлять сообща.
— И я не умею, — решил напомнить о себе Артур.
— Неудивительно, — едко заметил Зафод. — Компьютер! Включай систему ручного управления!
— Милости прошу, — сказал компьютер.
В стене откинулись панели, и из недр корабля появился огромный, неимоверно замысловатый пульт, рукоятки, кнопки, рычаги и переключатели которого были затянуты целлофаном. Ими явно еще ни разу не пользовались.
Глаза Зафода дико забегали.
— Хорошо, Форд, — твердо приказал он, — полный назад и десять градусов вправо! Или еще что-нибудь…
— Удачи вам, парни! — бодро вставил компьютер. — До попадания тридцать секунд.
Форд прыгнул к пульту и ухватился за первые попавшиеся рычаги. Корабль со страшным ревом встал на дыбы и судорожно задергался, когда маневровые двигатели потянули его в разные стороны. Форд отпустил половину рычагов: корабль сделал крутой вираж и помчался навстречу ракетам. Почти тут же Зафод с яростью ударил по какой-то рукоятке, та сломалась, и корабль камнем полетел вниз.
Экипаж швырнуло на стену. Фордовский экземпляр «Путеводителя» врезался в пульт и громко стал перечислять для удовольствия всех желающих лучшие способы контрабандного вывоза из Антареса желез внутренней секреции антаресских длиннохвостых попугаев (эти отвратительные на вид железы, нанизанные на деревянные шампурчики, служат деликатесной закуской к коктейлям, и многие очень богатые идиоты с радостью платят огромные деньги, чтобы произвести впечатление на других очень богатых идиотов).
Именно в этот момент один из членов экипажа ушиб локоть. В остальном же, как было сказано ранее, смертоносный ракетный удар никому не повредил.
Повторяем, экипаж в полной безопасности.
— До попадания двадцать секунд, — объявил компьютер.
— Так включи двигатели! — взревел Форд.
— О, разумеется, старина! — ответил компьютер.
Заработали двигатели, корабль плавно развернулся и вновь устремился навстречу ракетам.
Компьютер запел.
— Когда идешь на грозу, — гнусаво выл он, — не смей склонять головы!
Зафод заорал, чтобы тот заткнулся, но его голос потонул в страшном грохоте, который со всем основанием можно было назвать предвестником неминуемой гибели.
— И не бойся… ветра… и тьмы! — выводил Эдди.
Грозные ракеты мчались на корабль. Они занимали уже почти весь экран.
По невероятно счастливой случайности они, не успев скорректировать курс в соответствии с судорожными рывками "Золотого сердца", прошли прямо под ним.
— А в конце грозы — небо в золотых лучах… льют птицы трели в бархатных ночах… Уточненное время — пятнадцать секунд.
Ракеты сделали крутой вираж и вновь устремились в погоню.
— Вот так, значит, — вслух подумал Артур. — Сейчас мы неминуемо погибнем, да?
— Пожалуйста, не надо так говорить, — попросил Форд.
— Не склоняй головы перед бурей, — заливался Эдди.
Неожиданно Артура осенило. Он подошел к пульту управления.
— А почему мы не включаем невероятностную тягу?
— Ты, верно, спятил, парень! — стараясь перекрыть шум, ответил Зафод. — Если ее не запрограммировать, знаешь, что может быть?
— Какая разница? — прокричал Артур.
— В сердце надежды храни огонек…
— Так кто-нибудь объяснит, почему нельзя включить невероятностную тягу?
— истерически закричала Триллиан.
— И никогда не будешь одинок… Пять секунд. Я счастлив, что узнал вас, друзья! И никогда-а-а… не будешь… одино-о-ок!
— Я спрашиваю, — завопила Триллиан, — кто-нибудь…
Потом все исчезло в адском грохоте и умопомрачительной вспышке.
Глава 18
А потом корабль — с резко изменившимся и, надо отметить, весьма симпатичным интерьером — продолжил полет. Рубка управления значительно увеличилась в размерах и переливалась нежными, пастельными тонами голубого и зеленого. Из пышного куста папоротника уходила ввысь спиральная лестница, никуда, собственно, не ведущая, а рядом с большими солнечными часами стоял главный компьютерный терминал, оправленный в гранит.
Хитроумно расположенные источники света и зеркала создавали совершенную иллюзию бескрайнего, великолепно ухоженного субтропического парка. Там и сям среди оранжерейных чудес виднелись мраморные столики на изящных кованых ножках, а в зеркалах, если смотреть в них под определенным углом, отражались показания приборов, хотя где находились сами приборы, оставалось неясным. Все это, по правде говоря, было сказочно красиво.
— Что случилось, черт подери?! — воскликнул Зафод, развалившийся в плетеной качалке.
— Я просто переключил тумблер невероятностной тяги, — робко произнес Артур, лежащий у бассейна с золотыми рыбками. — Вон там… — И указал рукой на вазу с цветами.
— Но где мы? — спросил Форд. Он сидел у подножия спиральной лестницы с бокалом приятно охлажденного "Пангалактического грызлодера" в руке.
— Полагаю, там же, где и раньше, — ответила Триллиан как раз в тот момент, когда все зеркала внезапно отразили тоскливый ландшафт Магратеи.
Зафод пулей выскочил из кресла:
— Тогда что стало с ракетами?!
Новая, поразительная картина открылась в зеркалах.
— Похоже, они превратились в горшок с петунией, — неуверенно проговорил Форд, — и очень удивленного кашалота…
— Невероятностный фактор, — объявил Эдди, который ни чуточки не изменился, — один к восьми миллионам семистам шестидесяти семи тысячам ста двадцати восьми.
Зафод уставился на Артура:
— Что ты об этом думаешь, землянин?
— Ну, — молвил Артур, — я всего лишь…
— Отличная мысль — включить невероятностную тягу при выключенных защитных экранах! Ты спас нам жизнь, знаешь, парень?
— О, право, — смутился Артур, — пустяки.
— Пустяки? Ладно, пустяки так пустяки, — легко согласился Зафод. — Компьютер, давай на посадку.
— Однако…
— Я сказал!
Не повезло только кашалоту, который внезапно возник из небытия в нескольких милях над поверхностью планеты.
Поскольку для кашалота это весьма необычное положение, у бедного невинного создания было очень мало времени, чтобы составить себе картину мира, уяснить свое место в нем и осознать, что это место скоро станет вакантным.
Вот полная запись мыслей кашалота с самого начала его жизни и до ее конца.
"Ах!..
Э-э, простите… кто я?
Ау-а?
Почему я здесь? В чем смысл моего существования?
Что, в сущности, означает этот вопрос: "Кто я"?
Надо успокоиться, взять… О-о! Странное ощущение… Какой-то зуд, словно бы пощипывание в моем… моем… Очевидно, необходимо сперва выработать терминологию, если я хочу хоть мало-мальски продвинуться в понимании того, что на данный момент назовем окружающим миром. Итак, странное ощущение в моем, скажем, животе…
Хорошо. Ого-го! Оно становится сильным! И вот еще — что за громкий свист, прямо скажем, рев в том, что я неожиданно решил назвать ушами?
Пожалуй, наречем это… ветром! Подходящее название? Сойдет пока, а там и получше подыщем, когда выяснится, что это такое. Что-то, наверное, значительное, потому что его очень много…
Эй! А это еще что? Вот этот… предположим, хвост. Да, хвост! М-м-м, как лихо я им размахиваю. Ухты! Ухты! Здорово!.. Правда, видимых результатов нет, но я еще докопаюсь, для чего он…
Ну, сложилась цельная картина мира?
Трудно сказать. Но все это страшно увлекательно — столько неизведанного, столько ждет впереди, аж голова кружится от предвкушения…
Или от ветра?
У-у-у, а это что?! Эй! Что это так быстро мчится на меня?! Так быстро-быстро… Большое, серое, плоское, нужно найти название — ласковое, певучее. Ля-ля-ля… земля! Вот! Классное название — земля!
Интересно — мы станем друзьями?"
Потом был чавкающий удар — и тишина.
Занимательный факт: единственной мыслью, промелькнувшей в сознании горшка с петунией, было: "О, нет, неужели опять?!" Многие уверены: если бы мы знали, почему горшок с петунией подумал именно то, что подумал, мы бы куда глубже понимали природу мироздания.
Глава 19
— Берем этого робота с собой? — спросил Форд, неприязненно глядя на Марвина, который ссутулился под маленькой пальмой в углу.
Зафод оторвал взгляд от зеркальных экранов с унылой панорамой поверхности Магратеи, на которой стоял корабль.
— А-а, андроида-параноика? — протянул он. — Берем!
— Но что нам делать с роботом, страдающим маниакальной депрессией?
— Разве это проблема? — молвил Марвин с таким видом, будто обращался к гробу, куда только что опустили покойника. — А вот что делать, если ты действительно робот, страдающий маниакальной депрессией?.. Можете зря не стараться. Я в пятьдесят тысяч раз умнее вас и все равно не знаю ответа.
Расстроенная Триллиан выскочила из своей каюты.
— Мои белые мышки исчезли! — пожаловалась она.
Выражение глубокой озабоченности и тревоги не отразилось на лицах Зафода.
— Ну и черт с ними! — сказал он.
Триллиан кинула на него яростный взгляд и вновь скрылась за дверью.
Возможно, ее слова привлекли бы больше внимания, будь общеизвестным фактом то, что по уровню умственного развития люди занимают лишь третье место на Земле, а не второе, как полагают многие независимые наблюдатели.
— Добрый день, мальчики.
Голос казался смутно знакомым и в то же время чужим; в нем сквозила материнская забота. Голос прозвучал в тот момент, когда экипаж корабля собрался в шлюзовой камере.
Все изумленно замерли.
— Это компьютер, — разъяснил Библброкс. — Оказывается, у него есть аварийная запасная личность. Я подумал, что она тут лучше подходит.
— Сейчас вы впервые ступите на таинственную планету, — продолжал новый голос Эдди. — Укутайтесь потеплее и не смейте трогать руками всякую гадость.
Библброкс нетерпеливо постучал по люку.
— Похоже, я ошибся, — посетовал он, — лучше бы мы взяли логарифмическую линейку.
— Так! — стальным тоном рявкнул компьютер. — Кто это сказал?
— Пожалуйста, открой нам люк, — вежливо попросил Зафод, стараясь держать себя в руках.
— И не подумаю, пока вы не признаетесь, — отчеканил Эдди.
— О Боже… — Форд привалился к переборке и принялся считать до десяти.
Он отчаянно боялся, что разумные формы жизни разучатся это делать — ведь только считая, люди способны выказать свою независимость от компьютеров.
— Ну же! — подстегнул Эдди.
— Компьютер… — начал Зафод.
— Я жду, — перебил Эдди. — Я могу ждать весь день, если надо.
— Компьютер… — опять начал Зафод. Он лихорадочно подыскивал какой-нибудь веский довод, чтобы сразить соперника логикой, но решил не обременять себя игрой на чужом поле. — Если ты сейчас же не откроешь люк, я раскурочу твои внутренности и запрограммирую тебя большущим топором, ясно?
Наступила тишина.
Наконец Эдди, потрясенный до глубины души, тихо промолвил:
— По-моему, наши отношения оставляют желать лучшего.
И люк отворился.
Глава 20
Пять фигурок тоскливо плелись по безжизненной равнине. Кое-где — бледно-бурой, а на остальное-то и смотреть было тошно. Путники брели словно по давным-давно высохшему болоту, покрытому толстым слоем пыли.
Зафод был в подавленном настроении. Он шел поодаль, а потом и вовсе скрылся за небольшим холмом.
Пронизывающий ледяной ветер пробирал до костей и щипал глаза, от разреженного воздуха першило в горле, но Артур благоговейно озирался.
— Поразительно…
— Вонючая дыра, если хочешь знать мое мнение. Кошачий помет и то интереснее, — угрюмо сказал Форд.
Он был сильно раздражен. Из всех планет в Галактике — экзотических, кишащих жизнью — его угораздило попасть именно сюда! После пятнадцатилетнего заточения!.. Даже паршивой палатки с гамбургерами здесь днем с огнем не сыскать. Форд нагнулся и подобрал холодный комок земли, но не увидел под ним ничего такого, ради чего стоило лететь тысячи световых лет.
— Нет, — запальчиво восторгался Артур, — ты не понимаешь. Я впервые стою на поверхности чужой планеты! Целый неизведанный мир! Жаль только, что такой унылый…
Вскоре они подошли к Зафоду Библброксу. Тот остановился у края большой ямы — эдакого кратера ста пятидесяти ярдов в поперечнике.
— Смотрите, — сказал Зафод, указав вниз.
На дне кратера лежала разбитая туша одинокого кашалота, который прожил так мало, что не успел даже разочароваться в жизни. Наступившую тишину нарушали лишь непроизвольные всхлипывания Триллиан.
— Хоронить его, полагаю, не надо? — пробормотал Артур и тут же пожалел об этом.
— Идем, — сказал Зафод и начал спускаться по склону.
— Что, туда? — с отвращением выдавила Триллиан.
— Да, — буркнул Зафод. — Идем-идем, я хочу вам кое-что показать.
— Мы и так видим, — содрогнулась Триллиан.
— Не это, — скривился Зафод. — Кое-что другое. Я нашел путь внутрь.
— Внутрь?! — в ужасе вскричал Артур.
— Внутрь планеты! Подземный ход. Когда кашалот упал, своды обрушились, и сейчас мы войдем туда, где пять миллионов лет не ступала нога ни одного живого существа, — в толщу самого времени.
Марвин иронически замычал.
Брезгливо морщась, путники спустились на дно кратера, изо всех сил стараясь не смотреть на его несчастного создателя.
— Жизнь! — меланхолически произнес Марвин. — Можно ее презирать, можно не замечать, но любить?!
Зафод расчистил проход в туннель и посветил туда фонариком. Из мрачных недр повеяло затхлым воздухом.
— Легенды гласят, что магратейцы жили большей частью под землей.
— Почему? — удивился Артур. — Поверхность была перенаселена? Или отравлена?
— Вряд ли, — пожал плечами Зафод. — Думаю, просто им наверху не очень-то нравилось.
— Ты уверен, что нам стоит туда лезть? — спросила Триллиан, нервно вглядываясь во тьму. — Один раз на нас уже напали.
— Послушай, детка, говорю тебе: на всей планете нас только четверо, и больше ни души. Эй, э-э… землянин!
— Артур, — напомнил Артур.
— Вот именно… Ты посторожи здесь с роботом у входа, хорошо?
— Посторожи? — переспросил Артур. — Зачем? Ведь, кроме нас, на планете никого нет.
— Просто так, знаешь, для спокойствия. Хорошо?
— Для моего спокойствия или для твоего?
— Ну и молодец. Все, идем.
Зафод, пригнувшись, скользнул в туннель, за ним последовали Триллиан и Форд.
— Чтоб вам тошно было! — в сердцах воскликнул Артур.
— Не волнуйся, — заверил его робот. — Будет.
Артур в припадке раздражения несколько раз обошел вокруг кратера, потом решил, что могила кашалота не лучшее место для прогулок, и устало опустился на землю.
Марвин окинул его выразительным взглядом и демонстративно отключился.

***
Зафод быстро шел по туннелю. Он был взвинчен, но виду не подавал, целеустремленно шагая вперед и посвечивая в разные стороны фонариком.
Стены, холодные на ощупь, были выложены кафельной плиткой.
— Ну, что я вам говорил? — повторял Зафод. — Обитаемая планета Магратея.
И продолжал уверенно шагать по заваленному мусором кафельному полу.
Триллиан казалось, что она в лондонской подземке — только, пожалуй, в более чистом ее варианте.
Время от времени на стенах вместо плитки появлялись мозаики — простые, строгие узоры, выполненные в ярких тонах. Триллиан остановилась и внимательно рассмотрела одну из картин, но не смогла постигнуть ее смысла.
Она обратилась к Зафоду:
— Ты не знаешь, что эти странные символы значат?
— Полагаю, просто какие-то странные символы, — бросил Зафод, едва удостоив их взглядом.
Триллиан, пожав плечами, поспешила за ним.
Порой слева и справа открывались маленькие комнатки, заваленные компьютерным хламом. В одну из таких клетушек Форд и затащил Библброкса, чтобы спокойно поговорить. Подошла Триллиан.
— Послушай, если это Магратея…
— Ну, — перебил Зафод. — Ты голос слышал?
— Хорошо, допустим, я согласен. Но как, во имя Галактики, ты ее отыскал?! Не в атласе же звездного неба?
— Кропотливые исследования. Правительственные архивы. Сыскная работа.
Несколько счастливых догадок. Ерунда!
— И ради поисков Магратеи украл "Золотое сердце"?
— Мне много чего надо искать.
— Много чего? — удивленно спросил Форд. — Например?
— Не знаю.
— Что?!
— Я не знаю, что ищу.
— Почему же?
— Потому… потому, что если бы знал, то, полагаю, не мог бы искать.
— Ты свихнулся?!
— Такую возможность я не исключаю, — тихо проговорил Зафод.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12