А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Да нет, – Роланд поморщился. – Это как раз правда. Хотя, конечно, уничтожил, сильно сказано. Я уложил дюжину, остальные сбежали. А вот потом... Все, что было потом, все враки.
– Так что же там случилось на самом деле?
– Банальная история. Один лармеонский вельможа собрался выгодно пристроить дочурку замуж и решил отправиться с ней в соседний город, к жениху. А в округе как раз объявилась какая-то банда. Вот он и нанял меня. От банды-то я отбился, а вот потом... Потом, накануне встречи с женихом, девушка сбежала с каким-то рыцарем, а я едва не угодил под суд.
– Но за что?
– Эта девчонка оставила папаше письмишко, в котором утверждала, что я ее соблазнил, и теперь ей остается только покончить жизнь самоубийством. Такая милая девчушка.
– Неприятная история.
– Неприятность в том, что пока разобрались, слух о том, что я соблазнил невинную девушку пошел гулять по городам и весям. Вот и вы, святой отец, вспомнили. Хотя, если честно, я тоже был виноват.
– Виноват? В чем же?
Роланд вздохнул и налил еще один кубок вина.
– Я ведь отпустил ее в тот вечер. Она сказала, что хочет прогуляться перед сном, ну я и поверил. А тут дюжина головорезов, пока отбился, ее и след простыл.
– Так ты уложил еще десяток бандитов?
– А толку-то? Меня теперь выспрашивают не о том, сколько я народу прикончил, а лишил я ее девственности или нет. Многие наниматели отказывались иметь со мной дело после той истории, вот так-то, – Роланд опрокинул в себя еще один кубок с вином.
– Неужели ты не заподозрил подвоха, когда вышел на прогулку?
– Я видел, что она волнуется, но ведь назавтра была назначена свадьба, а она жениха не видела ни разу. Кто ж знал? Мужика бы я никуда не пустил, но девушку. Помогать детям и женщинам это первейший долг всякого карнелийца, нас так воспитывают.
– Да, я слышал, что в Карнелии матриархат. Это правда?
– Матри... что?
– Так называлось правление женщин в древние времена.
– Чушь, – Роланд фыркнул. – У нас правят в основном мужчины, но есть среди правителей и женщины, хотя куда больше их в торговых делах, да и среди ремесленников немало. Женщина в Карнелии не может только одно – стать воином.
– Как мало мы все-таки знаем о своем ближайшем соседе, – Хальгар покачал головой. – А все потому, что вы, карнелийцы, редко покидаете свою страну.
Роланд вздохнул. Беседа с мэром укладывалась в привычную схему, он уже знал, о чем будет новый вопрос. И у него давно был подготовлен ответ на этот случай.
– Я поклялся кое-что сделать, святой отец, поэтому и покинул Карнелию. Вы ведь об этом хотели спросить?
– Да-да, уж прости.
– Все нормально, – отмахнулся Роланд. – Мои сородичи покидают Карнелию либо когда их изгоняют, либо когда посылают с каким-то заданием. Мой же случай совсем редкий – я ушел сам. Но это касается только меня.
– Ну хорошо, не будем тратить время попусту. У меня есть к тебе очень важное дело.
– Слушаю вас внимательно, святой отец.

5
Мэр поднялся и некоторое время расхаживал по комнате. Когда Хальгар повернулся спиной, Роланд легонько ткнул пальцем Тирри в бок. Тот встрепенулся, окинул карнелийца нарочито сердитым взглядом. Роланд кивнул в сторону мэра. Тирри презрительно фыркнул, дескать, чтобы ты без меня делал.
Карнелиец, впрочем, и сам частенько задавался этим вопросом. Тирри без труда запоминал все перипетии разговоров Роланда с нанимателями, умел выделить главное, а потом просто и доступно пояснить все, что нужно запомнить карнелийцу. Неудивительно, что звереныш частенько бывал просто незаменим.
– Роланд, ты что-нибудь слышал о Святых Печатях? – спросил Хальгар.
– Слышать-то слышал краем уха, но, честно говоря, имею о них весьма смутное представление, – признался он. – Будет лучше, если вы расскажете поподробнее.
– Хорошо, тогда начнем с самого начала. Итак, тысячу лет назад, как ты, наверное, знаешь, Сын Божий был распят на Голгофе...
Роланд хотел было сообщить, что прекрасно помнит эту историю, так что с самого начала не нужно, но, наткнувшись на стальной взгляд Хальгара, тяжело вздохнул.
– Воскреснув же, спустился он в преисподнюю, дабы освободить грешников, кои многовековыми страданиями искупили грехи свои, и стал он Спасителем, – продолжал Хальгар. – Но воспылал на него гневом Владыка Тьмы, и выбрался он из глубин ада, и началась Великая Битва. Битва между Светом и Тьмой. И длилась она несколько дней и ночей, и Сын Божий одолел Врага. Но, как известно, победа далась нелегко. Земля содрогнулась и моря вышли из берегов, и реки повернули вспять. Десятки тысяч людей погибли в те дни, а еще больше погибло после, оставшись без крова и еды. Исчезли с лица земли целые народы, сгинули великие цивилизации – Рим, Парфия, Куявия, да ты, наверняка, слышал о них...
Роланд кивнул, хотя слышал о них впервые в жизни.
– Но жертвы их не были напрасны. Нечистый был повержен и навеки канул в бездну...
Хальгар о чем-то задумался и Роланд поспешил вмешаться.
– Да-да, мне приходилось слушать ваших миссионеров еще в Карнелии, да и здесь много всяких... э-э... проповедников. Если не ошибаюсь, в Писании сказано, что Разлом образовался как раз от удара Меча Господа. Удар был столь могуч, что раскроил Сатану с головы до пят и пробил землю. Я не ошибся?
– Хм, все верно, – удивился Хальгар, – Хотя, если честно, не ожидал таких познаний от молодого воина-карнелийца.
Роланд скромно потупил глаза и тотчас наткнулся на насмешливый взгляд Тирри. Источником познаний карнелийца, конечно же, был звереныш. Любознательный от природы, Тирри никогда не упускал случая пополнить свои знания: беседа с бродячим монахом, речь проповедника, подслушанный разговор каких-нибудь ученых людей – он черпал их отовсюду. А потом, вечерами, пытался пересказать все это, вместе со своими рассуждениями, Роланду. Карнелиец переносил это стоически, а иногда даже кое-что запоминал.
– Но в Писании также сказано, – продолжил Хальгар, – что перед тем как нанести последний, сокрушительный удар, Сын Божий неоднократно ранил Врага.
– Да, припоминаю, – карнелиец поскреб затылок. – Кажется, отрубил вначале рог, вырвал язык, оборвал крылья, по-моему, даже глаза выковырял.
– Роланд! Что ты говоришь? – Хальгар нахмурился, но затем махнул рукой. – Так или иначе, на землю пали семь его частей, позднее их стали называть Проклятыми Осколками: Сердце, Рог, Глаз, Клыки, Язык, Крылья и Хвост. Последний, впрочем, в некоторых апокрифах заменяется на Туловище... Так вот, Роланд, Сын Божий сильно устал после этой битвы и не смог развеять все эти останки. И тогда, чтобы никто не мог найти их и собрать воедино, он оставил Святые Печати.
– А почему же он не уничтожил их после, когда отдохнул?
– Ты забываешь, Роланд, после битвы Сын Божий вознесся на небо в окружении ангелов Господних. Понимаешь?
– Честно говоря, не очень, – вздохнул карнелиец.
Хальгар несколько помрачнел.
– Скажем так, я тоже всего не понимаю, – признался он. – Но ведь главное в учении – Вера, а не Понимание.
– Хорошо, будем считать, что я теперь знаю, откуда что взялось. Но какое отношение будет иметь моя работа к этим самым Печатям?
– Самое прямое, Роланд. Близится конец тысячелетия и в мире оживает Зло. Мы, слуги Церкви, должны сделать все от нас зависящее, дабы воспрепятствовать возрождению Тьмы и уберечь Святые Печати от разрушения.
– Но разве могут простые смертные разрушить Печать Бога?
– Простые – нет. Но есть и иные, те, кто погряз в грехах смертных, кто продал свою душу в обмен на силу дьявольскую! Я имею в виду чернокнижников, ересиархов, всех тех, с кем ведет многовековую и изнурительную борьбу Святая Инквизиция. Церковь полагает, что Святые Печати будут их главными целями. Открою тебе больше – одна из Святых Печатей уже разрушена!
– И кто же это сделал?
– К сожалению, мы не знаем. Самое ужасное, что мы пока не в силах защитить остальные. Лишь недавно мы обнаружили местонахождение одной Печати. Она находится недалеко, в двух дневных переходах отсюда.
– Кажется, я начинаю понимать. Вы хотите, чтобы я защитил ее?
– Нет, Роланд.
Хальгар уперся руками в стол и перехватил взгляд карнелийца.
– Я прошу тебязащитить не Печать, а мою дочь, – тихо сказал он.
– Что?! – округлил глаза карнелиец. – Вашу дочь?
– Да, Роланд. Она готовится к принятию священного сана.
– Ваша дочь готовится стать священником? Признаться, я слышал об этом, но за десять лет, что я путешествую, женщин среди священников не видел.
– Неудивительно, – слабо улыбнулся Хальгар. – Их очень мало. Да, женщины могут стать священниками, но для них это значительно труднее. Дело в том, что они дают обет безбрачия и целомудрия, что, как ты понимаешь, пугает очень и очень многих.
– Да уж, такое под силу далеко не каждой, – карнелиец покачал головой.
Он хотел добавить, что и на его родине бывает, что женщины становятся жрецами, но, как правило, это удел вдов или старых дев, отвергнутых мужчинами. Однако подумав, Роланд решил поберечь религиозные и отцовские чувства Хальгара.
– Завтра моя дочь и еще одна послушница должны проследовать к Печати. Они вознесут молитвы Всевышнему и сотворят святой ритуал, дабы усилить и поддержать Святую силу Печати. Я хочу, чтобы ты охранял их. Дорога проходит через лес, куда время от времени забредают Измененные и я бы не хотел, чтобы все сорвалось. Это дело имеет чрезвычайно важное значение для Церкви. Его преосвященство архиепископ Лирнский Райнхард, несомненно, прислал бы отряд крестоносцев, но на это нужно время, а мы не имеем права медлить. Поэтому его гонец передал мне деньги и велел найти и оплатить услуги по охране. Сколько ты хочешь, Роланд? Уверяю тебя, если присланных денег не хватит, разница тебе обязательно будет возмещена.
– Сколько?
Роланд бросил задумчивый взгляд на Тирри. Надо заметить, ему еще не предлагали самому определить стоимость своих услуг. Карнелиец никогда не привередничал и не торговался, легко соглашаясь на условия заказчика, и потому совершенно не знал, что же ответить Хальгару.
Поняв, что без помощи Тирри не обойтись, Роланд решительно потыкал его в бок.
– Тирри, хватит дрыхнуть...
Тот недовольно заворчал, но глаз не открыл. Перехватив недоуменный взгляд мэра, Роланд пояснил:
– Это мой боевой друг, Тирри, Измененный, я обычно советуюсь с ним в такого рода делах.
– Измененный? – удивился Хальгар. – Но я никогда не видел таких.
– Они обитают в глубине Сумеречья, у самой границы Черных Земель. Тирри, скажи что-нибудь.
Роланд вновь потыкал его пальцем. Тирри щелкнул зубами, карнелиец едва успел отдернуть палец.
– Должен напомнить, Роланд, труды святого Августина доказывают, что разум не может зародиться в черепе столь малых размеров. Не случайно Церковь официально признает существование разума только среди уманов.
– Если мой друг захочет, думаю, он сможет вас удивить. Тирри, имей совесть!
Зверек перевернулся на другой бок и прикрыл мордочку пушистым хвостом.
– Боюсь, мне придется принимать решение самому, – пробормотал Роланд. – Святой отец, думаю, что та сумма, которую прислал многоуважаемый архиепископ Лирнский как нельзя лучше соответствует моим запросам.
Со стола донеслось возмущенное фыркание.
– Надо было раньше думать, Тирри, – заметил ему Роланд. – А не изображать из себя бессловесную животину. Простите, отец Хальгар, я, наверное, похож на дешевого фокусника, но Тирри капризничает, а когда он капризничает его проще убить.
Хальгар вежливо улыбнулся.
– Что касается цены, я согласен. Стало быть, по рукам?
– По рукам. Когда выступать?
– Дочь сегодня весь день будет в храме, готовится к священной церемонии. Завтра я вас познакомлю, и сразу в путь. А сейчас пойдем, я покажу твою комнату на втором этаже.
Глава вторая

1
– Ее зовут Селена.
Бог знает, кого Роланд ожидал увидеть в качестве дочери провинциального священника, но, едва увидев Селену, он потерял на время дар речи. Ему привиделся ангел.
Во всяком случае, именно об ангеле подумал Роланд, когда увидел это чудесное создание лет семнадцати отроду. Золотые волосы и огромные голубые глаза, одного взгляда которых хватило карнелийцу, чтобы затаить дыхание от восторга. А ее белоснежное платье, с вышитым на груди серебристым распятием, это, в общем-то, самое заурядное платье церковнослужительницы показалось Роланду сказочно красивым. Он и сам удивился своей реакции – в конце концов ему приходилось общаться с придворными дамами, а тут...
Рядом говорил Хальгар, что-то объяснял, Роланд понимающе кивал, но в действительности карнелиец не слышал его. Все внимание без остатка поглотила Селена.
То, что она тут же упорхнула собирать вещи, значения не имело. Ее образ по-прежнему сиял перед глазами Роланда.
– Селена будет завтракать с нами? – спросил он, облизнув пересохшие губы.
– Нет, Роланд, перед церемонией требуется долгий пост.
– Понятно, – промямлил карнелиец.
Он поспешно склонился над тарелкой, пряча лицо, на котором отразилась целая гамма чувств – от разочарования до недовольства. Роланд готов был возненавидеть все – пост, Церковь, религию, предстоящую церемонию, все, что мешало ему видеть Селену.
После завтрака подошла подруга Селены – Дана, еще одна участница священного ритуала, и Роланд вновь испытал изумление. Облик этой стройной миловидной девушки, очень живой и непосредственной, с роскошной копной каштановых волос, никак не вязался с образом послушницы, и уж тем более священницы.
Роланд озадаченно поскреб щетину на подбородке. Если бы не Селена... Откровенно говоря, он был в недоумении – что, какая сила могла заставить этих милых девушек, ничуть не обделенных природой, обречь себя на церковную службу?
Сборы были недолгими, и вскоре Роланд уже шел по лесной дороге, а за ним, о чем-то оживленно щебеча, двигались девушки.
Кошелек карнелийца приятно позвякивал, душу грела мысль об оставшейся у мэра второй половине платы, но особой радости Роланд не ощущал. В кои-то веки его сопровождало две симпатичных и с виду совершенно нормальных девушек, так нет же...
Прислушиваясь к их мелодичным голосам и звонкому смеху, он невольно замедлял шаг, так что приходилось время от времени напоминать себе, что за спиной идут никакие не девушки, а будущие священницы. Или правильнее – священники?
Так или иначе, но Роланд предпочитал держаться от них подальше и не затевать даже разговоров. Многолетние странствия многому научили карнелийца. В первую очередь – никогда не перебегать дорогу Церкви и уж тем более Ордену Святой Инквизиции.
Страха перед ними не было. Роланд вообще мало чего боялся. Но было ясное понимание того, что если он хочет спокойно продолжать свои путешествия, конфликтов с Церковью нужно избегать.
Вот он и избегал, старательно гоня от себя мысли о девушках. То бишь священницах. Или священниках?

2
Углубившись в лес, Роланд, не знавший дороги, был вынужден поменяться с девушками местами. И теперь, когда они маячили прямо перед глазами, не думать о них было гораздо тяжелее.
Лес постепенно густел и темнел, под ногами зашуршала прошлогодняя листва и Роланду все чаще приходилось помогать перебираться девушкам через валежник. Они бросали на карнелийца лукавые взгляды, о чем-то шушукались, хихикали, в общем, вели себя как самые обыкновенные девушки, и Роланд мрачнел вместе с лесом.
Чтобы как-то отвлечься, он растолкал Тирри, сопевшего у него на плече.
– Просыпайся, морда полосатая, – вздохнул Роланд. – Ты почему слова не мог сказать при Хальгаре?
– Это при священнике-то? Сам же мне все уши прожужжал перед входом в город.
– Правильно прожужжал. Но священник-то попался нормальный, просвещенный. Не мракобес какой-нибудь, так что мог бы и показаться во всей своей красе.
– Нет уж! Меня на мякине не проведешь. Все они, священники ваши, одним мирром мазаны! Сначала охи-ахи, а потом на костер потащат. И ладно я, умница, я-то еще выскользну, а вот ты-то со своим мечом долго не намахаешься. Крестоносцы, я слышал, не хуже твоих соплеменников бьются.
– Не хуже... – фыркнул Роланд. – Тебе наболтали с три короба, а ты уши растопырил.
– Я располагаю достоверными данными!..
Селена и Дана внезапно остановились, и Роланд привычно поспешил к ним, рассчитывая увидеть очередной завал из валежин, однако ничего такого не обнаружил. Да и смотрели девушки не в лес, а на него. Мысли карнелийца мгновенно превратились в кашу.
– Роланд!
Вперед шагнула Селена. Он стиснул челюсти, стараясь не показать своего волнения, и вдруг понял, что девушка смотрит не на него, а на Тирри. Звереныш немедленно распушил хвост, и Роланд едва удержался от желания щелкнуть его по лбу.
– Папа говорил, что ты, наверное, пошутил, когда сказал, что этот зверек – настоящий Измененный, но я, кажется, слышала как вы сейчас разговаривали.
Она подняла свой взгляд на карнелийца и тот едва не растаял на месте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46