А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они мерили всех на свой аршин и в любом деле видели происки завистников. Потому и проигрывали главное сражение. Не соображая, что терпение народа не безгранично.
— Ладно, — после минутного раздумья решил Сыдорчук, — рано или поздно эта журналистская гнида проколется... Что у нас по квартирному вопросу? Ты решил с человеком, которого я к тебе присылал?
Терпигорев понял, что гроза миновала. Так и не начавшись.
— Конечно. Он уже получил ордер... — Беседа перешла на более приятные темы.
Рокотов миновал огромный, добрых два десятка метров высотой штабель пятидесятифутовых контейнеров, прижал рукой наплечную сумку и пролез в проем между опорой портального крана и наваленными друг на друга рельсами.
С мадам Матвиенко дружить было очень выгодно.
Один ее звонок — и у служебного входа посетителя встретил вежливый сотрудник охраны, даже не заикнувшийся о пропуске или удостоверении личности. Просто провел на территорию порта, дал миниатюрную рацию, с помощью которой можно было связаться с начальником смены, и пожелал счастливого пути.
Грузчиков и докеров Владислав не интересовал. Раз незнакомый человек ходит по порту, помахивая черной коробочкой рации на ремешке, значит, так надо. При необходимости любые вопросы будут решены охраной.
Рокотов побродил по причалам, поднялся на означенные в бумажке суда и ничего необычного или подозрительного не обнаружил. К чему в общем то был готов. Перевозчики контрабанды не горят желанием вывешивать на бортах рекламные проспекты.
Лишь на палубе контейнеровоза под гордым именем «Black Bull»его внимание привлекли рейки с обмотанными вокруг них обрывками полиэтиленовой пленки. Влад походил вокруг странного сооружения и решил, что видит перед собой остатки импровизированного тента. Само по себе наличие тента еще ни о чем не говорило, но смутные подозрения в душе исследователя все же зародились.
Дело в том, что моряки стараются не строить на палубе посторонних конструкций, которые могут представлять опасность во время шторма. Непринайтовленный или должным образом не размещенный предмет при сильном ветре вполне способен покалечить любого, кто окажется рядом. Боцман за подобный изыск палубной архитектуры отправит виноватых чистить гальюны.
Значит, постройку возвел кто то не из членов команды.
Но на транспортных судах посторонние не путешествуют. Особенно под тентами на палубах. Если капитан на свой страх и риск берет пассажиров, то размещает их в жилых помещениях внутри судна, а отнюдь не на открытом воздухе.
Да и судя по размерам тента под ним свободно могли находиться всего три четыре человека, но уж никак не полсотни нелегальных эмигрантов. А меньше брать на борт невыгодно.
К тому же, если судить по данным маршрута, контейнеровоз пришел напрямик из албанского порта Шенгини в Санкт Петербург, не заходя более никуда.
Албанские нелегалы в Россию не стремятся. Это Владислав знал точно.
И поэтому, позвякивая содержимым сумки, отправился в народ.
Бригада такелажников, гревшаяся неподалеку на солнышке, по достоинству оценила щедрость незнакомца, без затеи предложившего «хрюкнуть по маленькой» и выставившего на бетонный блок три литровые бутылки хорошей водки «Адмирал». В фирменной таре, с выдавленными на стеклянной поверхности затейливыми вензелями и голографической этикеткой.
Через три минуты было организовано застолье.
Откуда ни возьмись появились свежие помидорчики, огурчики, лучок и каравай свежайшего ржаного хлеба. Один из такелажников смотался в бытовку и притащил кастрюльку с горячими котлетами.
Первую выпили за солидарность трудящихся, заключающуюся в простом принципе — «Сегодня ты меня угощаешь, завтра я тебя».
Закусили свежими овощами и разлили по второй.
Чтоб не остывала. Теплую водку и потных женщин любят только извращенцы.
Хряпнули за здоровье всех присутствующих и навалились на пахнущие чесноком котлеты.
Опьянеть Владислав не боялся, хотя стакан водки, принятый им в компании такелажников, был первым за десяток лет. Перед тем как зайти на территорию порта, он заглянул в столовую и съел два куска булки с толстенным слоем сливочного масла. Масло обволокло стенки желудка, и спирт практически не впитывался в кровь. Под воздействием соляной кислоты и ферментов он разложился на безвредные соединения и был выведен из организма уже к следующему утру.
А от натуральной ливизовской водки похмелья не бывает.
Особенно с хорошей закуской.
Рокотов плотно перекусил и вежливо отказался от третьей порции, сославшись на то, что ему сегодня еще предстоит вести машину. Такелажники нисколько не смутились и быстро прикончили остаток.
Вышло где то по четыреста граммов на брата. Что, в сущности, для русского человека баловство. Так, разминка перед соревнованиями по «пережору». Но соревнования обычно проводятся вечером, а впереди оставалась еще половина рабочего дня.
Удовлетворенно похлопав себя по животам, компания разлеглась перекурить.
— Интересно, — Владислав ненавязчиво перешел к главной теме, — какому идиоту пришло в голову строить на палубе парник?
— Ты о чем это? — прогудел могучий бригадир.
— Да вон на этой барже, — Рокотов махнул рукой, — поднимаюсь, а там рейки, полиэтилен... Чуть не навернулся.
— А а, это... — Молодой такелажник с распущенными длинными волосами перевалился на бок. — Чурки, одно слово. Привыкли у себя в горах по юртам жить, вот и на корабле изгаляются...
— Серьезно? — удивился Влад. — А чо их туда пускают? Нехай в гостинице живут.
— Да они с грузом приплыли, — вмещался бригадир. — Два чурбана. Один молодой, другой постарше.
— Ага, — подтвердил громила в телогрейке на голое тело, — в тот день еще махаловка там была...
— Чурбанов лупили? — поинтересовался Рокотов.
— Да не е... — Здоровяк почесал волосатую грудь. — Они между собой трескались.
— А на фига?
— А черт их разберет... Только говорят, что там какого то молодого гасили. Чо, как — мы не в курсах...
— Хлопцы там с Украины были в экипаже, — зевнул бригадир, — земели, из под Харькова... Брешут, чо того молодого, что с грузом приехал, свои же и мочканули. Сбросили в речку — и хана.
— Да вряд ли, — протянул Влад, — мочить — это крутовато будет. Труп то всплывет...
— А им то? — Здоровяк потянулся и вытряс из пачки «беломорину». — Нагадили и смылись... Хлопец, что рассказывал, сам видел. В баталерке ковырялся и через иллюминатор углядел. Конечно, не во всех деталях... Но базлает, чо тело вниз полетело. Типа по голове стукнули сзади, потом ногами по ребрам и за борт. А покойник отседова быстро уплывает. Течение тут знаешь какое?.. Так что он давно в заливе рыб кормит. Да и хрен с ним. Меньше чурбанов — лучше житуха...
— Ментам, само собой, не сообщали?
— Да пошли они... Потом на допросы затаскают. Вон пусть Орленко с ними и разбирается. Его кореша...
— А кто такой этот Орленко? Мне только сегодня о нем что то говорили, — небрежно произнес Рокотов.
— Дерьмецо, как и вся таможня, — вступил в разговор худощавый и жилистый, как перекрученный пеньковый канат, мужчина в синей робе, — бабки стрижет, только свист стоит... Он в основном у нас с чурбанами и якшается. Вот и сейчас — токо судно пришло, Орленко тут как тут. Контейнер срочно сгрузили, он колотухухлопнул — и за ворота... Двух часов со швартовки не прошло.
— Точно, — встрял молодой, — этот пидор еще с утра тут ошивался в тот день. Раза четыре на пирс прибегал... Побегает и в контору несется. Потом опять. Я с девкой одной как раз договорился... ну, туда сюда... а Орленко чуть всю малину не обгадил.
— Ты с девками вне территории встречайся, — весомо заявил бригадир, — вот и не будет проблем... А то повадился телок по бытовкам водить.
— Да я что! — покраснел парень.
— Ничего! — расхохотался здоровяк. — А на чью голую задницу я неделю назад наступил? Представляете, иду переодеваться, думаю о чем то своем, не глядя топаю через порог и... хлобысть! Чуть заикой не остался, когда этот клоун у меня из под ноги выскочил. Места другого не нашли, прям перед дверью... И девка тоже хороша — как завизжит, чо я едва стену не своротил, когда на улицу выскакивал. Подумал еще, что по ошибке в женскую душевую вломился...
Такелажники заржали.
Владислав хохотал вместе с ними.
Глава 3
С ПОЧИНОМ!
«Жидкая валюта» способна творить чудеса.
За два часа общения с гостеприимными такелажниками Владислав получил ответ на множество своих вопросов — сколько было встречающих, как выглядел их босс, какого размера и цвета был увезенный ящик, на какую машину его погрузили.
На мелкий рабочий люд, вроде крановщиков, такелажников и докеров, почти никто не обращает внимание.
А зря.
Ибо именно работяги автоматически подмечают любую выбивающуюся из установленного распорядка странность. Такова уж особенность человеческой психики.
Рокотова немного смутила история с «молодым чурбаном», которого, по словам такелажников, свои же забили до смерти. Причин тому могло быть несколько, но слишком уж быстро все было проделано. Вечером того же дня, как груз пришел в Питер. Соответственно, принимающая сторона опасалась, что молодой кому нибудь проговорится. И тут же зачистила слабое звено.
Единственным объяснением подобной поспешности и отсутствия конспирации являлось то, что судно привезло на своем борту ядерную боеголовку. Будь товар иным, так торопиться бы не стали.
Рокотов прошелся по кухне, выглянул в окно на темнеющую улицу и уселся за столик, подперев щеку рукой.
«Орленко тоже будут зачищать... Это факт. Причем скоро. Главное, чтобы я успел с ним поговорить до того момента, когда явятся по его душу. А сие может произойти в любой день. То, что его не убрали сразу, объяснимо. Не хотят привлекать внимание к грузу. Выждут недельку две и сотрут... А там уж никто не разберется, по каким делам. Судя по рассказам портовиков, этот Орленко не брезгует ничем. Так что у следствия будут десятки версий и десятки подозреваемых. Пока а всех опросят... Если вообще его смерть не будет выглядеть естественной. Об этом тоже нельзя забывать. Не нужно считать своего врага глупее себя. Среди кавказцев найдется достаточно грамотных специалистов... Особенно в области устранения ненужного субъекта. Представление о „чеченце или ингуше как о необразованном и тупом горце — это дремучий национализм. Многие из них дадут фору любому русскому. Есть особенности менталитета, но сие ничуть не умаляет интеллектуальные возможности. Хотя тут у меня опять небольшое преимущество. Я знаю, что ищу, а они не знают, что я знаю. К тому же я снова в гордом одиночестве. Непросчитывасмый фактор, „сумасшедшая бабуся“...»
Владислав облокотился на спинку кухонного уголка и вытянул ноги.
«Один, совсем один. Без ансамбля, как говорится... И в ФСБ не пойдешь. Не поверят. А как узнают об особенностях моею нынешнего состояния „документального покойника», то и подавно. Либо в психушку отправят, либо передадут на руки ментам. И еще неизвестно, что хуже... Доказательств существования атомного заряда у меня нет. Фотография не в счет. Мало ли какой муляж можно изготовить! Слова Ясхара уже не проверить. Вот и получается пшик. Проще представить меня ненормальным, чем разбираться в этой истории. Даже мои настойчивые желания пройти ретрогипнотическую экспертизу или испытать на себе все прелести „сыворотки правды" не помогут. Во первых, у фээсбэшников может не оказаться специалиста нужного профиля. И во вторых, ретрогипноз и пентотал натрия не дают стопроцентной гарантии..."
Биолог провел ладонью по волосам и положил ноги на табурет.
«К сожалению, алгоритм поведения сотрудников спецслужб рассчитать несложно. На любое действие или утверждение им нужна бумага. То бишь обоснованные фактами доказательства. Моя же ситуация попадает в разряд нештатных. Или пан, или пропал... А остались ли в контрразведке люди, способные на поступок с большой буквы, неизвестно. Эту службу слишком часто в последние годы перетряхивали. И „вольнодумцы» могли уйти. Что полностью отвечает задачам по развалу службы безопасности. Руководству свободно мыслящие сотрудники не нужны, ибо с ними не так то легко управляться... До военной разведки мне не добраться.. Любое обращение гражданина к воякам тут же переадресуют особистам из ФСБ... Черт! Ну что за страна! Куда ни кинь — всюду клин и чиновные рожи. Спасибо, батюшка Президент, построил „республику"! Была страна Советов, стала страна бюрократов. Немудрено, что отсюда бeгут сломя голову... И ведь действительно — ни один вопрос нормально не решить. Я свой не беру. У меня случай особый... Но даже информацию государственной важности передать некому. Дожили! Письмо, что ль, написать? А толку? Воспримут как свидетельство сумасшествия отправителя. Не более того. Или как чью то глупую шутку. И забудут. Потом, естественно, когда ситуация с бомбой начнет развиваться, вспомнят. Но будет уже поздно..."
Рокотов сжал губы и уставился на сахарницу.
"Если гора не идет к Магомету, Магомет идет на фиг... Исключительно верное рассуждение. Поэтому будем действовать как привыкли. В одиночку. Без шума и пыли... Но с учетом того, что здесь каждый труп — это минус. Менты с, понимаешь... Грубые и невоспитанные люди, которые не будут исследовать вопрос «зачем», а станут искать «кто». Труп есть труп. И по каждому трупу будет уголовное дело. Со всеми вытекающими последствиями. Так что, как ни парадоксально это звучит, моя «смерть» мне только на руку. Покойников не ищут. Эти, как их... Ковалевский и компания, сами того не подозревая, оказали мне грандиозную услугу. Временно исключили из круговорота потенциальных преступников. Однако взамен я имею и определенные сложности. Ну, идеала все равно не существует. А в любом положении кроме минусов можно найти и плюсы... — Владислав был неисправимым оптимистом. — И использовать плюсы в полном объеме. Но свою физиономию все равно лучше не светить. Кстати... Азадик тут вещал, что у него есть спец по документам. Это мне полезно. Лишний паспорт не помешает. К тому же он говорил, что товарищ делает так, что не отличишь. Уличную проверку пройти можно... Потом — оружие. Покупать нельзя. Слишком рискованно. Даже через посредника в лице Азада... Блин, ну страна! Из всех возможных вариантов помощи мне ее предоставляет азербайджанский наркодилер. Цирк! Вестибюль оглы заменяет собой всю российскую контрразведку. Если так дальше пойдет, то придется организовывать ударно штурмовую группу из «торчков». Косяки наперевес — и вперед! А на красном знамени — трилистник марихуаны. Дивизия имени Пабло Эскобара. Сюжет для психоделической комедии... Отличившимся в бою командир перед строем вручает полный баян. И присваивает звание «заслуженного торчка»... И смешно, и грустно..."
Рокотов потянулся и снял телефонную трубку.
— Бефстроганов будешь? — Капитан Сухомлинов осторожно повернулся, стараясь не зацепить краем подноса полированную металлическую стойку прилавка с выставленными закусками.
— Нет. — Бобровский высмотрел в последнем ряду тарелочку с копченым языком и ловко выхватил ее из под носа сухощавого майора из отдела космической разведки, тоже протянувшего руку.
Майор добродушно хмыкнул.
— Гриша, тебе надо к диверсантам переходить. Будешь совершать «острые акции» на вражеских продуктовых складах...
— Но но но! — Бобровский погрозил пальцем. — Все по честному... Мы первые в очереди. К тому же «космонавтам» мясо вредно.
— Это почему еще?
— Прибавляет лишний вес, — серьезно заявил Бобровский. — Когда наступят светлые дни полетов на орбиту, всех толстяков будут отсеивать.
— Ага. — Майор поставил на свой поднос два блюдца с бужениной. — Мне это не грозит. И на орбиту я тоже не хочу.
— Э эх! — притворно вздохнул пузатый Бобровский. — Ну что за народ! Уже космонавты на орбиту не хотят.
— Если следовать твоей логике, то тебе в голову надо вставить разъемы от центральной машины. Дабы время на распечатку не терять, — майор слегка подтолкнул приятеля плечом, — а то непорядок. Получал бы информашку напрямую.
— Двенадцать пятьдесят пять, — сказала кассир в форме прапорщика и провела карточкой Бобровского над считывающим устройством кассового аппарата.
Агрегат заурчал, мигнул зеленым светодиодом и выдал чек.
Бобровский снял со стойки поднос и нашел глазами Сухомлинова, занявшего столик в углу зала.
Народу в столовой, располагавшейся в тридцати семи метрах под поверхностью обычного на первый взгляд плаца военной части в городке Собинка Московской области, было немного. Человек двадцать. Остальные триста из персонала аналитического центра Главного Разведывательного Управления обедали в другие смены.
— Вот интересно, когда нам повысят зарплату? — Бобровский пододвинул к себе тарелочку с языком.
— Обещали в июле. — Высокий и худой Сухомлинов поскреб ложечкой в стакане со сметаной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28