А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Крутанул поворотный рычаг справа налево, и очередной «дум дум»отправился к своим собратьям, разложенным на тряпочке по центру стола.
Работа спорилась.
Заполучив огнестрельное оружие, Рокотов по привычке решил максимально увеличить его убойную силу и прибег к испытанному способу превращения обычных нуль в жаканы путем стачивания кончика омедненной оболочки. Укороченный «калаш» малопригоден для длительного боя, после пары расстрелянных в хорошем темпе магазинов его ствол разогревается, и пули летят мимо цели. Так что на первое место у разумного человека, обладающего АКСУ, выходит эффективность каждого выстрела. А лучше разворачивающейся в теле противника металлической «розочки» не придумать. Даже если попадешь в ногу или в плечо, противнику мало не покажется. Жакан пойдет по непредсказуемой траектории, наматывая на себя сосуды, сухожилия и нервные окончания. Болевой шок обеспечен.
Неплохой эффект получается и при ударе пули о бронежилет. Пробить не пробьет, как это происходит в случае стрельбы обычным патроном, но отключение сознания от динамического удара гарантировано.
Следует отметить, что своих, будь они хоть трижды ментами, Владу убивать не хотелось.
«Интересно, что сейчас творится в центре? Небось перекрыты все улицы, шмонают каждого второго. Особенно не повезло тем, кто в желтых куртках... Мусорки изображают активность. По иному нельзя. Нападение на патрульный наряд, похищение оружия... Лет на двадцать потянет. Хотя все понимают, что поезд ушел. Теперь остается ждать, когда оружие всплывет на грабеже или налете... Да уж, задал я розыскникам работы. Особые трудности у них будут с мотивом. Ибо оружие проще купить, чем отбирать у пэпээсников. Ни один нормальный преступник не будет вешать на себя лишнюю статью. А „калаш» купить проще простого... Погоди еще, ты не знаешь, что патрульные рассказали. Напавший явно был не один, и всё такое... Группа бритоголовых амбалов. Навалились сзади, прыснули чем то в лицо, забили дубинками. Только так можно отбрехаться от утраты оружия. В противном случае уволят за халатность и потерю бдительности. — Рокотов вставил в тиски очередной патрон. — В общем, невелика потеря... Таким, как эти двое, нельзя даже навоз поручить убрать, не то что законность охранять. Бивес и Батт хэд, блин... Набрали в ментовку дегенератов, а теперь мучаемся. Во власти — ворье, на страже порядка — зомби с задержками умственного развития. А население между ними — ни туда, ни сюда..." Владислав отложил надфиль и закурил. «Сумеречная зона, а не страна. Заповедник какой то... Или это у меня переоценка ценностей? Возможно. Посмотрел на оборотную сторону жизни и понял, что раньше жил в мире дурацких иллюзий. Сербы вон тоже думали о преимуществах западной демократии, а нарвались на ракеты... Лучший способ сплотить нацию — это как следует дать ей по морде. И с этой точки зрения мои попытки найти и переколотить террористов с боеголовкой объективно вредны. Для России ядерный взрыв в центре крупного города — благо. Только так можно заставить нашего человека призадуматься и наконец предъявить ультиматум власти. Черт! Дилемма... С одной стороны — жалко Питер, с другой — надоел этот бардак. Никому ни до кого нет дела. Ни до меня, ни до атомного устройства, ни до девяноста девяти процентов населения. Боеголовку то ли потеряли, то ли списали, своего же гражданина зачем то бросили на произвол судьбы и быстренько „умертвили“ путем подчистки документов, квартиры лишили... Я то не пропаду. Деньги есть, свою личность тоже можно восстановить, ежели постараться. Но то — я! А как быть тем, кому повезло меньше? У кого нет сил, денег, друзей, характера? Ложиться и подыхать? Судя по тому, что я вижу, только это и остается. Планомерное уничтожение собственного народа...»
Рокотов затушил окурок и вытащил из холодильника пол литровый тетрапакет с вишневым йогуртом. Невеселые мысли требовалось запить.
Биолог походил по квартире, прихлебывая прямо из пакета, провел пальцами по корешкам купленных пару дней назад книг, выбирая, что почитать в перерыве между работой надфилем и вечерним походом к офису фирмы «Авангард».
«Новый роман Бушкова... Не, не хочется... Дрюня Кивиныч, „Смерть под Бульдозером». А почему с большой буквы? Бульдозер — что, имя собственное? Пока отставить... Некто Вэ Шервуд, сборник лирической поэзии. Запомним... Братья Питерские, „Юрист. Дело — труба". Видимо, о преступлении в кругу музыкантов... Детектив пока не хочу... Угрюмцев Вэ „Мочить — не перемочить!" и „Мой дядя самым честным вправил". Хорошие названия, бодрые... Снова Угрюмцев. Та ак, „Мне пальцы веером раскинула судьба" и „Брателло Гастелло". Плодовитый мужик, надо как нибудь почитать... Что у нас дальше? Ага, серия „Воины России". Про подрывника одиночку я уже читал..."
Влад улыбнулся.
Приключения суперагента из Главного Разведуправлсния, носившегося по Западной Европе и раскладывавшего повсюду миниатюрные ядерные мины, биолог осилил с трудом. По причине несоответствия сюжета здравому смыслу.
Чучело с лихой кличкой Подрывник рыскало по городам и весям Германии, Бельгии и Голландии на автомашинах марки «Бентли», которые, по мнению автора, используются в качестве такси. Несмотря на стоимость в двести триста тысяч фунтов стерлингов за штуку и ежегодный выпуск в несколько сот экземпляров. При этом герой забрасывал своих многочисленных врагов «наступательными гранатами Ф 1», хотя любой старшеклассник знает, что лимонка, она же — Ф 1, это оборонительная, а отнюдь не наступательная граната.
Но самый смак был в ядерных устройствах.
Мины Подрывник размещал в двух милях от выбранного объекта. Из соображений личной безопасности. Мощность заряда составляла семь килотонн.
Поначалу Рокотов даже подумал, что и книгу вкралась опечатка. Не семь, а семьдесят или семьсот килотонн. Но потом понял, что нет, это задумка автора. Именно семь. И развеселился окончательно. Писатель не знал не только реалий жизни Западной Европы, он был не в ладах еще и с началами физики. Ибо взрыв мощностью семь килотонн в трех километрах от военного объекта в принципе не способен нанести никакого вреда ни ракетным шахтам, ни подземным лабораториям. Получится воронка в две сотни метров диаметром, и все. Ракетные шахты, конечно, тряхнет, но не более того. Пострадают разве что караульные на вышках и внешний периметр. На боеспособности реактивных снарядов это никак не отразится.
К тому же «ядерные чемоданчики» без затей проходили металлодетекторы. Якобы в проекте применялся особый сплав, рассеивающий контрольный луч. Что также было полным абсурдом. Металлический предмет нельзя выдать за неметаллический, детектор внушению не поддается. По крайней мере, он определил бы наличие плутониевой или урановой начинки, и Подрывника в любом случае задержали бы.
"Есть многое на свете, друг Горацио, что недоступно нынешним экшн райтерам. Например, внимание к мелочам. Пипл хавает — и ладно! А это не есть гут..."
Владислав выложил на прикроватную тумбочку новый томик из той же серии «Воины России». Книга называлась «Военный лагерь».
«Сейчас подвешу автоматы в вентиляционную шахту, дабы скрыть их от посторонних глаз, и вкушу от прелестей современной литературы. До темноты еще четыре часа. Полкниги прочесть успею... Надеюсь, эта будет посерьезнее...»
Руслан Пеньков влетел в кабинет Рыбаковского в тот момент, когда чествование прибывших из Польши друзей демократов было в полном разгаре. Хозяин кабинета уже пропустил пару стаканчиков привезенной гостями водочки и осоловело смотрел перед собой. Мелкая редакционная шушера тоже не отставала, прихлебывая портвешок из белых пластмассовых чашечек и закусывая пирожными из огромной плоской коробки, выставленной по центру комнаты на табуретке.
Пенькова прогрессивная демократическая общественность встретила одобрительным гулом. Жирная крашеная блондинка, исполнявшая роль правой руки Рыбаковского, поднесла Руслану «штрафную» в стакане со следами губной помады по ободку.
Оба поляка оказались довольно молодыми парнями спортивного телосложения.
— Ежи Ковальский, — представился тот, что повыше.
— Войцех Пановны, — широкоплечий крепыш протянул руку вновь прибывшему.
На педераста Пенькова накатило томное возбуждение. В отличие от питерских коллег по демократическому перу, грязноватых, вороватых и вечно одетых в месяцами не стиранную одежду, поляки выглядели ухоженными и мускулистыми. И от них хорошо пахло дорогой туалетной водой. Не то что от Рыбаковского и компании, вечно распространявших вокруг себя тяжелый дух прогорклого лука.
— Надолго к нам? — осторожно поинтересовался Руслан.
— Дня на три, — вежливо ответил Ежи, стараясь не прислоняться к соседствующей с ним даме в цветастом платье и с тюрбаном на давно не мытой голове. — Мы проездом в Минск.
— Наши друзья едут разоблачать белорусского тирана! — с пафосом воскликнул очнувшийся Рыбаковский.
— И как они не боятся! — вклинилась экзальтированная дамочка, специализирующаяся на политологических обзорах. Ее раза три уже крепко поколачивали национал большевики за призывы ввести на территорию России войска НАТО, но политологиня никак не могла угомониться.
— Диктатуре Лукашенко скоро придет конец! — из дальнего угла высказался приглашенный на встречу корреспондент «Невского времени», отрабатывая портвейн и пирожные.
Войцех Пановны едва заметно поморщился.
— Вы едете на встречу с оппозицией? — спросил Пеньков. — Я могу дать несколько адресов.
— Спасибо, — вежливо улыбнулся Ковальский, — мы не в первый раз...
— Там страшные перебои с едой, — тумбообразная художница, подвизающаяся в модном «митьковском» стиле и оформляющая страницы московского журнала «Атас», куда она попала по причине виртуозного вылизывания задницы главному редактору, задышала перегаром в ухо Ежи, — берите с собой консервы... У меня знакомые неделю назад оттуда вернулись. Ужас! — Василиса Иринова закатила маленькие, криво подведенные фиолетовой тушью глаза. — Полки в магазинах пустые, дикие очереди за хлебом, Лукашенко ввел на улицы военные патрули. Говорят, в маленьких городах уже были голодные бунты.
Естественно, никакие знакомые у алкоголички Ириновой ниоткуда не возвращались. Денег у Василисы и ее собутыльников хватало аккурат на ежедневную «дозу» и на билет раз в месяц до Москвы, куда рисовальщица отправлялась за гонораром, чтобы не ждать банковского перевода и в очередной раз засвидетельствовать почтение своему работодателю. Злые языки поговаривали, что рубрику «А в это время в северной столице...», которую вела Иринова в «Атасе», надо переименовать в «Бархатный язычок». Но москвичам нравилось, и Василиса ощущала себя востребованной.
Присутствующие согласно закивали.
— Тиранию надо уничтожить! — снова вбросил лозунг корреспондент «Невского времени».
Дамочка политолог громко рыгнула, смутилась и уронила на пол сумочку.
Поляки сделали вид, что ничего не заметили.
— Я могу помочь с билетами. — предложил Пеньков, искоса разглядывая мощные бедра Войцеха.
— Будем признательны...
— На какое число?
— На первое или второе июня. — Ковальский перехватил взгляд Руслана и незаметно подмигнул своему соотечественнику.
Пановны понимающе кивнул.
— Лукашенко ненавидит прессу, — весомо заявил Рыбаковский, — его КГБ преследует всех инакомыслящих. Тюрьмы переполнены... А красно коричневое большинство Думы дает ему карт бланш. Мы в ответе за судьбу демократии в Белоруссии.
Пьяненького Юлика потянуло на самобичевание. Он надрывно всхлипнул.
— Мою выставку в Минске запретили, — Иринова поискала глазами бутылку и набулькала себе полную чашку. — Как в шестидесятом запрещали авангардистов. Но ничего? Демократия победит, и мои картины будут украшать столицу свободной Беларуси!
«Избави Бог от этого кошмара!» — с содроганием подумал Пеньков. Ради того, чтобы никогда не видеть опусов Василисы, он был готов подружиться хоть с дьяволом, хоть с Президентом Лукашенко.
Собравшиеся с уважением посмотрели на пострадавшую от самодурства властей художницу. О такой рекламе можно было только мечтать.
Знавший правду журналист из «Невского времени» промолчал.
На самом деле никакая выставка не планировалась и не запрещалась. Иринова просто напросто послала в несколько белорусских журналов свои картинки, присовокупив к ним истерически требовательные просьбы о публикации и состряпанные на компьютере фальшивые рецензии десятка ведущих мировых художников. Однако она не учла двух моментов. Во первых, белорусские редакторы неплохо знали английский язык, и фраза «Miss Irinowa is appear the most remarkable artist on Russia» вызвала у них гомерический хохот, и во вторых, часть «рецензентов» давно поумирали и никак не могли дать хвалебные отзывы на «творчество» Василисы. Околомитьковской рисовальщице отказали, посоветовав для начала сменить стиль. А лучше — попытаться закончить какое нибудь художественное училище, где ее, может быть, научат держать в руке карандаш и объяснят, что такое композициям.
— А как вступившая в НАТО Польша относится к Лукашенко? — Дамочка политолог взяла себя в руки.
— Отрицательно, а как же еще?! — выкрикнул Рыбаковский, тщетно пытаясь вспомнить, по какому случаю банкет и кто эти двое, сидящие справа от стола. Юлику очень хотелось в туалет, и он начал пробираться к выходу.
— Только НТВ дает объективную информацию, — вскинул нетвердую руку помощник лидера питерского отделения «Яблока», — остальные каналы замалчивают... Замалчивают, я сказал! И наша фракция резко выступает против! С Лукой надо поступить как с Милошевичем. Ракетами его, ракетами!
— Правильно! — поддержал Пеньков. — Давно пора!
— И ввести миротворцев! — Политологиня вспрыгнула на любимого конька. — Я сто раз предлагала. Создать контингент из американцев и литовцев и навести в Белоруссии порядок! Коммуно фашизм надо давить! А Лимонова и его нацболов повесить!
— А почему именно литовцы? — не понял Ковальский.
— Они ближе всех, — отмахнулась дамочка, — и Белоруссия — это исконно литовская земля. Отдать им территорию — и дело с концом!
— Тогда лучше нам, — предложил Пановны.
— Можно вам, — согласилась политологиня, — кому угодно, кто наведет порядок и вздернет эту сволочь Лукашенко. Вместе с Жириновским...
Упоминание имени несгибаемого Вольфовича вызвало у всех собравшихся прилив энтузиазма. Лидера ЛДПР ненавидели порой больше, чем далекого Лукашенко.
— Этого подонка четвертовать мало!..
— А вы читали разоблачения Юшенкевича?
— Григорий Сеич предупреждал!..
— Да я ему! Если дадут! Да я!..
— Да Жириновский — голубой!..
— Педерастов убивать надо! — выкрикнул журналист из «Времени» и осекся.
Все посмотрели на Пенькова.
Руслан приготовился резко ответить, но не успел.
Из коридора послышался утробный скрежет, звук падающего на пол грузного тела и рев, служащий верным признаком того, что кого то тошнит.
Сидящий у двери помощник Рыбаковского выглянул в коридор.
На заплеванном линолеуме ворочался не дошедший до туалета бородатый Юлик.
Прочитав две сотни страниц из «Военного лагеря», Рокотов понял, что переоценил свои силы в деле потребления современной российской литературы.
Сюжет был изрядно запутан, что и требовалось от боевика, но детали!
Опять детали.
Всё было бы ничего, если бы автор не оснастил диверсантов из ГРУ «квантово резонансным излучателем», превращающим противников в идиотов путем воздействия на человеческий мозг каких то хитрых биоволн. Да еще и размер «излучателя» марки «Порча» оказался не больше видеокамеры.
«Да с, господа, тяжело с вами... Один необходимую мощность ядерного заряда рассчитать не может, другой совершает „открытие» в области низкочастотных волн и при этом тактично обходит вопрос об источнике энергии для своего „резонатора". Чтоб он на триста метров работал, да при учете снижения мощности излучения согласно кубу расстояния, ему нужен аккумулятор размером с десятиэтажный дом. И динамик радиусом эдак в человеческий рост... Кстати, а какие такие „кванты" он собрался „резонировать"? Неужто инфразвуковые? Тады мужику надо в Шнобелевский комитет за премией ехать... Э эх, если б только это!"
Влад отложил книгу и выглянул во двор.
Темнело.
«Пока соберусь, пока доеду... Сегодня — разведка. Так что оружие брать не стоит. К тому же бродить с отобранными у ментов автоматами по тому самому району, где сие безобразие учинено, не стоит...»
Биолог быстро съел бутерброд, запил его чаем, нацепил камуфляж «совка» и выбрался из дома. До станции «Горьковская» ему было десять минут пешком.
Фирм «Авангард» в Питере насчитывается не один десяток. Точнее — пятьдесят семь. Но только у одной офис располагался по адресу Литовский переулок, дом один.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28