А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Вознесенский долил себе сливок. — Он же все Косово прошел, с жителями общался.
— У Влада отношение к этой проблеме своеобразное, — заявил Димон, — как и ко всей мировой истории.
— И он туда же? — усмехнулся Иван. — Небось Носовского с Фоменко перечитывает?
— Ну... Я тоже тут книжульку их взял. Завлекательно, блин. Хорошо пишут. И, главное, по теме, без всей этой зауми.
— Ты серьезно? — Вознесенский с подозрением посмотрел на беспечного бугая с подвязанной левой рукой. — А как же таблицы всякие, схемы, пасхалии?
— Фигня это. Мне Влад объяснил. Если чо непонятно или скучно, можно пропустить и дальше читать. Общее впечатление не портится.
— Да уж, с рекомендациями твоего нового друга поспорить трудно.
— Влад — пацан конкретный, — весомо заявил Гоблин.
— Вижу. Между прочим, как он?
— Нормалек. С хатой его все решили, паспорт восстановили.
— А где он сейчас?
— По делам уехал...
— Ты мне так и не рассказал, чем вы тут занимались...
— И не расскажу, Ванюня, не обессудь. Меньше знаешь — крепче спишь. Ничего особо интересного не было. Так, сафари в зоопарке, — Чернов довольно заржал.
— А руку ты порезал, когда брился? — язвительно осведомился Вознесенский.
— Ага. Споткнулся, упал, очнулся — гипс. И все дела...
Вернувшемуся из недельной поездки в Москву Ивану вежливо, но твердо объяснили, что ни сути дела, ни подробностей совместных похождений Влада с Димоном ему никто сейчас не расскажет. Возможно, через год другой. Однако Вознесенский был любопытен и не упускал возможности подколоть внешне бесхитростного Димона в надежде выведать хоть какие нибудь детали.
Гоблин стоически выдерживал ехидные замечания приятеля и в показаниях не путался.
— Америкосы на горизонте больше не проявлялись?
— Не а, — Иван понял, что и на этот раз его эскапада прошла неудачно, — только всех жильцов опрашивали после того случая. Даже мне повестка приходила. Я к следаку сходил, сказал, что ничего не видел. Тем более что в тот день вы меня в Москву спровадили.
— Этих четырех придурков из консульства уволили, — сообщил Чернов, — хотя у них пока другие заботы. Костыли, кашка, «утки»... Еще месячишко в больнице проваляются, это как пить дать. Влад их в хлам уделал.
— Судя по всему, я штатников больше не интересую.
— Думаю, да, — Чернов покряхтел и выудил из левого кармана сигареты, — хлопотно больно с тобой...
* * *
Маслюкова забилась в конвульсиях, а Рокотов со злостью стукнул кулаком по дверному косяку.
Ну надо же так облажаться!
Расслабился, подумал, что с Людмилой все пройдет гладко. И не учел одной из основных черт женского характера — представительницы слабого пола дерутся до конца, часто проявляя чудеса изобретательности и с легкостью облапошивая даже самых умудренных и битых жизнью мужиков. Стоит на мгновение потерять бдительность — и кранты. Женщина тут же улавливает перемену в настроении и переворачивает ситуацию.
Грохот свалившегося на пол хрусталя разбудил весь дом.
На лестнице захлопали двери, зазвучали возмущенные голоса, и спустя четверть минуты квартиру огласила непрерывная трель звонка. Одновременно со звонком кто то начал стучать в стену и в пол.
«Нарвался! — биолог огляделся. — Четвертый этаж, между прочим. Просто так на улицу не выпрыгнешь... Через дверь хода нет. Там с десяток свидетелей. И большинство, скорее всего, мужики. Если даже повезет и я прорвусь, то все равно мою рожу завтра же вывесят на каждом столбе. Перспектива! И менты скоро будут... И самое хреновое, что я вспугну Кролля. Антончик сдох сам, Курбалевич якобы смылся, тут вопросов нет. А эта дура пучеглазая? Как ее смерть воспримут? Кролль заляжет на дно, и вся моя работа пойдет насмарку. Будь у меня времени побольше, инсценировал бы разбой с убийством. А сейчас? Сразу ясно, что ничего не взяли, а выбивали информацию... Кто из преступников ничего не берет у жертвы? Только маньяки... Что ж, на бесптичье и жопа — соловей, как говаривал академик Крылов...»
Следующие три минуты у Владислава прошли в трудах и заботах по превращению квартиры Маслюковой в место «кровавой бойни».
Он сбегал на кухню, приволок огромный тесак и отрубил трупу уши. Затем двумя ударами отделил голову от тела и поставил ее по центру обеденного стола. Потом сорвал с обезглавленного трупа блузку.
Еще пара взмахов тесаком — и на груди покойницы образовался перевернутый крест.
Уши жертвы Рокотов спустил в унитаз. Пусть думают, что он унес их с собой в качестве трофеев.
Картину довершила пентаграмма на стене в коридоре, которую Влад старательно вывел ершиком для чистки посуды, обмакивая его кончик в лужу крови. При первом же взгляде на место преступления у оперативников не должно было остаться сомнений в том, что Людмилу прикончил сумасшедший сатанист.
Звонки и стук в дверь не прекращались ни на секунду.
Наконец на лестничной клетке раздался чей то повелительный голос, и гвалт стих. Прибыл патрульный наряд.
Владислав отбросил тесак, передернул плечами, будто в ознобе, и неожиданно для себя перекрестился, прося у Бога прощения за то, что вынужден был имитировать сатанинский ритуал и рисовать на стене дьявольские символы.
В дверь раздались удары чем то тяжелым.
Рокотов метнулся в соседнюю комнату, потом на кухню.
Под окнами в напряженных позах застыли милиционеры. И у всех, как назло, было в руках оружие, направленное точнехонько на окна маслюковской квартиры. О прыжке на соседние балконы или хождении по карнизам можно было даже не задумываться. Снимут в три секунды.
Биолог закусил губу.
«Дверь мощная, выдержит еще минут десять. Так, окна отпадают, встроенного на кухне мусоропровода тут нет, через канализацию мне не просочиться... Полный эндшпиль! Летать я тоже не умею. Не научился, знаете ли, все недосуг было. И тюбетейки невидимки у меня нет... Попал я на этот раз по полной программе. С трупом на руках и в квартире, окромя меня и обезображенного тела, никого нет. Отбиться не получится. Любые мои слова о контртеррористической деятельности будут выглядеть как неумная попытка снять с себя вину за убийство. Здесь мне точно никто не поверит. Опера из „убойного“ — это не даун Яичко, их на мякине не проведешь...»
Влад еще раз посмотрел в окно.
«Стоят грамотно, контролируют все окна. И мое, и соседние... Серьезные парни, не чета полудуркам из девятнадцатого отдела. Да а, вляпался... — Рокотов, уже не скрываясь, зажег свет в туалете и ванной комнате и тут же его погасил. Под потолком туалета виднелось узкое оконце. — Стоп! И куда оно выходит?..»
Рокотов быстро забрался по установленному на стене туалета стеллажу и распахнул мутное окошко. Проем вел в короткий узкий тупичок между домами, внизу виднелась помойка и растущий возле нее молодой ясень.
В тупичке никого из людей не наблюдалось.
Верхушка дерева доходила почти до четвертого этажа.
Влад с трудом протиснул тело в окно, сжался в комок на узеньком подоконнике, глубоко вдохнул и прыгнул.
Метров пять он преодолел в свободном полете, подавив в себе инстинктивное желание схватиться за верхние ветви. Первую треть кроны любого дерева следует проходить насквозь, не пытаясь даже притормозить падение. Молодые ветки недостаточно прочны, чтобы погасить ускорение человеческого тела. Но вполне способны при неудачно протянутой руке изменить траекторию, и тогда прыгун пролетит мимо ствола и средних, наиболее развитых сучьев.
По лицу хлестнули тонкие побеги, правую щеку обожгло.
Рокотов сложил ноги вместе, сконцентрировался и обеими руками захватил пригодную толстую ветку. Тело по инерции скользнуло вниз, биолог сделал мах ногами и совершил классический «подъем переворотом».
Со стороны все это должно было смотреться очень эффектно.
Но Владу было не до показухи.
Он обнял ствол и перевел дух. Затем, не теряя ни секунды, спустился на землю, обогнул смердящий железный контейнер с мусором, сделал два шага за угол и увидел напряженную фигуру с автоматом, наставленным под углом вверх. Страж порядка стоял вполоборота к помойке, и у Рокотова в запасе было всего две секунды.
Огнестрельного оружия у биолога не было.
В Беларуси ношение ствола не приветствуется, и пойманный с «пушкой» в кармане индивид однозначно отправляется на пару лет валить лес или добывать сланец. Причем совершенно бесплатно, в веселенькой машине с зарешеченными окнами и в компании таких же обормотов, проклинающих суровость приговоров.
Однако совершенно безоружным Рокотов тоже не был. Во внутреннем кармане его куртки дожидались своего часа стальные шарики двухсантиметрового диаметра, извлеченные из подшипника и упакованные в длинный матерчатый мешочек.
Владислав упал на одно колено, замахнулся, и в ту же секунду патрульный повернул голову...
* * *
Дверь наконец вылетела, и четверо автоматчиков оказались внутри квартиры.
Пробыли они там недолго. Им хватило тридцати секунд, чтобы включить свет, наткнуться на остывающее тело, увидеть стоящую на столе отрубленную голову и убедиться, что в двух комнатах, на кухне и в санузле никого нет.
Одного милиционера стошнило.
Старший наряда поднес к губам рацию.
— «Волна», я «ноль восьмой», пришлите дознавателя. Прием.
— «Ноль восьмой», что там у тебя? Прием, — захрипел динамик.
— Расчлененка. Как поняли? Прием.
— Понял тебя, «ноль восьмой». Дополнительные силы нужны? Прием.
Лейтенант бросил взгляд в глубь коридора.
— Обязательно, «волна». Подозреваемого на месте нет. Надо прочесывать район. Прием.
— Ясно, «ноль восьмой». Экипажи сейчас будут. Оставайтесь на месте. Отбой.
Старший повернулся к милиционерам и топтавшимся на площадке перед квартирой жильцам, открыл рот, но ничего сказать не успел.
С улицы раздалась короткая автоматная очередь.
* * *
Стальной шарик попал автоматчику точно в ухо.
Старый Лю был бы доволен своим учеником. Милиционер развернулся вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов и рухнул на землю. Его руки рефлекторно сжались, и АКСУ выплюнул три пули, ушедшие в стену дома.
Эффективность малогабаритного метательного оружия гораздо выше, чем принято считать. «Сюрикен» (Метательная пластина в нин джицу. Может иметь форму крута, звезды, свастики и т.д.), стальной шарик, простой камень или заточенная особым образом трехгранная игла способны натворить не меньше бед, чем пистолет Макарова. И дальность броска почти не отличается от прицельной дальности стрельбы из короткоствольного оружия. Это в кино герой попадает из пистолета в мишень, находящуюся на расстоянии полусотни метров, в жизни же рабочая дистанция в три четыре раза меньше.
К тому же, чтобы научиться неплохо владеть метательными шариками или «звездочками», нужно потратить практически столько же времени, как на обучение хорошей стрельбе. Естественно, при наличии учителя. Самостоятельно овладеть навыками обращения с традиционным восточноазиатским оружием очень непросто.
Владислав перемахнул через скамейку и помчался прочь от лежащего тела.
Он не стал брать автомат. АКСУ только усугубил бы его положение. Рокотов не собирался вступать в бой с минскими милиционерами. Они ни в чем не были виноваты, честно выполняли свой долг, и стрельба по патрульным означала попытку убийства нормальных людей. Чего биолог никак не мог допустить.
Шарик в ухо — несколько другое дело.
Автоматчика только оглушило. Через пару дней он спокойно выйдет из больницы. Если, конечно, его вообще туда направят. Легкое сотрясение мозга не требует стационара, и больной прекрасно отлежится дома.
Максимум, что грозило милиционеру, так это устный выговор. Оружие на месте, и не его вина, что маньяк убийца оказался лучше подготовлен.
Рокотов преодолел двор до половины, когда сзади раздался топот.
Стрелять на ходу — дело сложное и малоперспективное. Особенно в жилом дворе, где любая шальная пуля может поразить подошедшего к окну человека. Калибр у АКСУ маленький, всего пять целых сорок пять сотых миллиметра, пули легкие, и рикошет неизбежен. Даже ствол кустарника изменяет траекторию полета трех с половиной граммового свинцового конуса со стальным сердечником. Автоматы милиционерам выданы в основном не для применения, а в качестве пугачей. Ибо любой преступник десять раз подумает, прежде чем броситься на скорострельный ствол, и почти со стопроцентной вероятностью предпочтет сдаться.
Влад тем не менее не стал искушать судьбу и продолжил бег зигзагом, внезапно меняя направление движения.
За спиной заорали.
Биолог миновал низкую арку, как заправский легкоатлет, перепрыгнул широкую лужу, с маху перебросил тело через двухметровый кирпичный забор и очутился между двух длинных рядов металлических гаражей.
Преследователи не отставали.
Самое неприятное заключалось в том, что они уже могли открывать огонь без опасений ранить постороннего человека.
Рокотов пробежал метров тридцать и нырнул в узкий боковой проход.
— Стоять! — биолога настигал высоченный прапорщик. Болтающийся у него на плече автомат задевал стволом за задние стены гаражей, отчего в проходе раздавалась металлическая дробь.
Владислав прибавил ходу. Прапорщик засопел и тоже наддал. Проход между гаражами немного сузился и закончился.
Биолог выскочил на открытое пространство, милиционер сделал последний рывок, уже протянул руки, чтобы схватить подозреваемого за плечи, и вдруг резко остановился. В пылу погони он не заметил сужения прохода и на скорости влетел в щель между двух последних гаражей. Голова и одна рука оказались снаружи, а корпус с прижатым к боку автоматом и ноги застряли. Причем намертво.
Рокотов ехидно засмеялся, спокойно подошел к прапорщику, заблокировал его руку и перехватил за горло.
— Вот гадство! — обиженным тоном выдал застрявший страж порядка.
— Ты кто такой? — осведомился Влад.
— Командир взвода Козлов.
— Взвода кого?! — захохотал биолог. Прапорщик зло сверкнул глазами.
— Ты арестован!
— Ага! Разбежался! Чего это вы за мной гонитесь?
— Ты убийца! — завопил Козлов.
— Понятно. Ты не кассир, ты убийца. Знакомая песня. Ошибочка вышла, я по своим делам топаю.
— Следователю расскажешь! — снова завопил прапорщик, стараясь в полутьме рассмотреть лицо подозреваемого.
— Ну ну. Ладно, некогда мне с тобой возиться. Ты уж не обессудь, — Влад нажал две точки на шее милиционера, и тот потерял сознание.
Биолог проверил пульс, убедился, что с прапорщиком все в порядке, и рванул направо.
С противоположной стороны автостоянки уже доносился пронзительный вой сирены и сверкали синие всполохи маячков.
* * *
— Надо бы еще к третьему числу что нибудь этакое подготовить, — Глава Администрации белорусского Президента Требухович изобразил пальцами непонятную фигуру.
— Тгетьего не получится. Газгешения не дадут, — картавый Богданкович запихнул в рот очередной кусок чебурека.
Встреча Требуховича и Богданковича была залегендирована необходимостью наладить контакт с оппозицией. Так Глава Администрации и доложил Батьке. Издерганный недавними событиями Президент лишь коротко кивнул. Действуй, мол, худой мир в любом случае лучше доброй ссоры.
Миша Требухович был и оставался подонком.
В школе он подставлял одноклассников, сваливая на них собственные проделки, стучал завучу и классной руководительнице. В армии, чтобы получить лычки ефрейтора, подсунул своим возможным конкурентам в тумбочки по бутылке купленного в соседней деревне самогона и сдал товарищей замполиту. В райкоме комсомола Михаил отвечал за культмассовую работу и добивался отличных показателей лишь с помощью очковтирательства и составления липовых отчетов, где все неудачи списывались на подчиненных ему освобожденных секретарей институтов. За что тех песочили на собраниях, где главным обличителем выступал все тот же Требухович.
И так всю жизнь.
На место Главы Администрации он пробрался аналогичным способом. Лгал, обливал грязью других претендентов на эту должность, втирался в доверие к будущему Президенту, чтобы предать его в удобный момент и на этом погреть руки. С аппаратом, мягко говоря, Батьке не повезло. Подлец Требухович, педрила комсомольчик Жучок, засевший на должности пресс секретаря, замглавы Администрации Пушкевич, баптист и скрытый педофил, премьер Снегирь, распихавший на хлебные должности в министерствах своих родственников и знакомых.
И сотни таких же чиновников помельче. В этом болоте вязли любые распоряжения Первого Лица. Лишь благодаря крутому нраву Президента и его бешеной работоспособности ситуация не выходила из под контроля.
Но развитие республики шло медленнее, чем планировал Батька.
По не зависящим от него причинам. Президент никак не мог поверить и понять, что в его окружении порядочных людей можно пересчитать по пальцам. Пожалуй, только руководители армии и спецслужб честно выполняли свою работу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32