А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Позволь ему продолжить, Чак, — попросила Бет. — Он просто дрожит от нетерпения, желая рассказать тебе все, что знает об этом.
— Информация мне весьма дорого стоила, — добавил, как бы защищаясь, Харроу. — В один из моментов расследования я даже вынужден был нанять французского частного детектива — проверить для меня кое-какую информацию.
Паркер пожал плечами. — Во всяком случае, — торопливо проговорил Харроу, не давая возможности Паркеру снова себя перебить. — Во всяком случае, данная статуэтка оказалась одной из тех, которые в 1795 году при национализации гробниц украли революционеры, грабившие все подряд. Кто украл, понятия не имею, но она вынырнула в Квебеке при восстании 1837 года. Тогда грабили имущество некоего Жака Рамеля, последователя Луи Наполеона. Паписты вынудили его продать большую часть своего состояния и переехать в Новую Шотландию. Среди проданных тогда домашних вещей была и маленькая гипсовая статуэтка. Рамель имел особенный дар связываться не с теми людьми, какие нужны. Он оставил Францию и отправился в Канаду в 1795 году прежде всего лишь потому, что был одним из самых рьяных сторонников Робеспьера. Возможно, Рамель лично украл статуэтку из Дижона, но это маловероятно, так как большую часть своей жизни провел в Ренне, расположенном в Бретани, на противоположном конце Франции. Думаю, более вероятно, что первого похитителя убили в период террора, а Рамель был вторым владельцем.
Он помолчал, прочистил горло, быстренько потер руки и улыбнулся.
— В этом есть некоторое очарование, — сказал он. — Как бы то ни было, Рамель в 1838 году продал статуэтку торговцу по имени Смит. Тому не удалось ее перепродать. В 1852 году дело его унаследовал внук, эмигрировавший в Соединенные Штаты и в то время живший в Атланте. Внук распродал большую часть наследства, но оставил себе некоторые понравившиеся ему вещи. Среди них оказалась и статуэтка плачущего монаха. Но ее украл капитан кавалерии южан по фамилии Гудбладт в 1864 году, когда город захватила армия генерала Шермана. Капитан Гудбладт привез статуэтку в Бостон, где она оставалась в его семье до 1932 года. В результате Великой депрессии финансовое положение Гудбладта резко ухудшилось, и содержимое старого дома продали с аукциона. Статуэтку купила некая мисс Кеннал и привезла домой в Витбург, небольшой городишко в северной части штата Нью-Йорк. Здесь из-за какой-то причины, известной только ей самой, она попыталась создать музей. Если бы у нее хватило ума нанять профессионального музейщика, конечно, тогда все могло бы и получиться. Но этот музей везла на себе она одна. По-видимому, у мисс Кеннал денег было больше, чем здравого смысла. Как бы то ни было, статуэтка попала в музей. И когда мисс Кеннал в 1953 году умерла, все содержимое музея продали различным перекупщикам. Один из них в 1955 году продал статуэтку Лепосу Кейпору. Конец. — Харроу переводил взгляд с Паркера на свою дочь и обратно и счастливо улыбался. — Захватывающая история. — Он сладостно растягивал слова. — Захватывающая история. Кровавая революция, несколько менее кровавое восстание, гражданская война, экономический крах — все коснулось этой маленькой статуэтки и повлияло на ее судьбу. Она путешествовала из Франции в Канаду. Потом в Атланту. Потом в Бостон. Потом в провинциальный город штата Нью-Йорк. Сейчас она находится в Вашингтоне. Ее крали по меньшей мере дважды. А возможно, и трижды. А теперь она должна быть украдена снова. Захватывающая, захватывающая история.
— Да, — согласился Паркер. Он зажег сигарету и бросил спичку в сторону пепельницы. — Вопрос заключается в другом. Вы хотите, чтобы я ее для вас украл?
— Точно. Я снабжу вас, конечно, всеми необходимыми подробностями.
— А что я буду с этого иметь?
— Что? О! — Харроу выглядел какую-то секунду озадаченным, а затем лучезарно улыбнулся. — Конечно, вы рассчитываете, что вам заплатят. Во-первых, получите обратно свой пистолет. Ну и некоторую сумму денег.
— Какую сумму?
Харроу облизнул губы, изучая лицо Паркера. Наконец сказал:
— Пять тысяч долларов. Наличными.
— Нет.
Харроу поднял брови:
— Нет? Мистер Виллис, думаю, главным средством расплаты является пистолет. И любые наличные сверх того будут своего рода премиальными.
— Пятьдесят тысяч, — отчеканил Паркер.
— Боже милостивый! Вы шутите.
Паркер пожал плечами.
— Мистер Виллис, я могу купить статуэтку. За сумму, чуть большую этой. Я же сказал вам, что нынешний владелец не имеет никакого понятия...
— Вы абсолютно точно не можете ее купить, — холодно заметил Паркер, — ибо в противном случае уже бы это сделали.
— Хорошо. — Харроу, поджав губы, расстроено взглянул на дочь, снова облизнул губы, побарабанил пальцами по лежащей у него на коленях книге. — Ну, я готов поднять цену до десяти тысяч, мистер Виллис. Это действительно самое щедрое мое предложение. Поверьте, эта статуэтка стоит мне не меньше других.
— Я не торгуюсь, — отрезал Паркер. — Пятьдесят тысяч или — убирайтесь.
— Может, нам пойти в полицию, мистер Виллис? Пойти в полицию?
Поднявшись на ноги, Паркер вытащил из гардероба чемодан и, раскрыв его на кровати, повернулся к туалетному столику. Харроу не выдержал паузы:
— Очень хорошо. Двадцать пять. Половину сейчас и полный расчет, когда статуэтка будет в ваших руках.
Паркер открыл верхнюю дверцу туалетного столика и стал перекладывать в чемодан рубашки. Харроу еще минуту наблюдал за ним, а Бет наблюдала за обоими. Отец хмурился, а дочь улыбалась. — Тридцать пять. Паркер стал освобождать вторую полку.
— Черт побери, приятель! У нас твой пистолет.
Бет рассмеялась:
— Сдавайся, папа. Он ни за что не переменит своего решения.
— Нелепо! — кипятился Харроу. — Абсурдно! Он же у нас на крючке. — И раздраженно уставился на Паркера. — Хорошо. Хорошо. Прекратите эту отвратительную упаковку вещей. Вы никого этим не обманете.
Паркер стал освобождать третью полку.
— Я сказал, что вы можете прекратить собираться. Пятьдесят тысяч. Я согласен. Паркер выдержал еще некоторое время.
— Авансом, — наконец произнес он. — Пятьдесят тысяч сейчас и пистолет, когда я добуду статуэтку.
— Сейчас половину.
— Я сказал вам, что не торгуюсь. Харроу сердито покачал головой:
— Хорошо. Деньги — сейчас, оружие — потом.
Паркер оставил чемодан в покое и вновь вернулся в кресло у письменного стола.
— Ладно, — сказал он. — Подойдите сюда. Подвиньте кресло. Мне нужен адрес этого Кейпора. Вы бывали в его доме. Мне нужен план местности, настолько детальный, насколько подскажет вам память. Далее. В какой комнате находится статуэтка? Имеются ли у него еще подобные же статуэтки? Мне необходимо подробнейшее описание вашего Плакальщика. Я хочу знать, сколько еще человек проживает в этом доме и что вы знаете о привычках каждого из них.
Харроу оказался малонаблюдательным человеком, и его память приходилось постоянно подстегивать. Потребовалось полчаса на изображение хотя бы неполного плана местности, а половина внутреннего расположения комнат в доме по-прежнему оставалась терра инкогнита.
Что же касается людей, то в доме, кроме Лепоса Кейпора, проживали несколько слуг. Но Харроу не имел представления ни об их количестве, ни о том, пребывают они там постоянно или же приходящие. Кейпор был холостяком, но Харроу полагал, что время от времени в доме на ночь оставалась женщина.
Когда Паркер наконец извлек из Харроу все, что можно, тот отправился за пятьюдесятью тысячами. Бет хотелось побаловаться с Паркером в постели, но тот был не в настроении. У него никогда не появлялось желания заниматься любовью перед делом, но зато после окончания работы было как раз наоборот.
Когда все ушли, Паркер спустился в бар и по телефону связался с Генди. Они совместно тщательно изучили план местности и всю остальную отрывочную информацию, имеющуюся у них. А на следующий день, когда Харроу явился с атташе-кейсом, набитым наличными деньгами, и Паркер положил его в гостиничный сейф на хранение, напарники отправились в Вашингтон.
Кейпор жил в приземистом кирпичном доме колониального стиля с белой отделкой, обнесенном забором в пять футов высотой. Дом находился в районе Гартфильда, в четырех кварталах от посольства Кластравы. Сзади к дому неуклюже лепился гараж на две машины. Подъездная гравийная дорожка вела с улицы через ворота, сворачивала влево к подъезду, а потом шла дальше за дом, к гаражу.
Паркер и Генди по очереди три дня и три ночи наблюдали за домом и лишь после этого заполнили некоторые пробелы в информации, полученной от Харроу.
В доме имелось пятеро слуг, но постоянно жил только один. Шофер, садовник, повар и служанка приходили днем. А ночевал только дворецкий и слуга-телохранитель в одном лице. Его комната находилась на втором этаже, в мансарде, с правой стороны от входа. Комната Кейпора располагалась где-то позади.
Дом находился отнюдь не в уединенном месте. К тому же, так как здесь жил служащий посольства страны, считавшейся недружественной Соединенным Штатам, дом находился под постоянным полицейским наблюдением. Мимо регулярно проезжали патрульные полицейские машины, но появлялись они с разными интервалами. Вполне возможно, что ФБР или какое-нибудь подобное учреждение ведут скрытое наблюдение за домом. Такая обстановка не создавала впечатления, что в дом можно без помех легко вломиться непрошеным гостям.
Генди предложил старый испытанный вариант со служанкой. Познакомиться с ней, войти в доверие и таким образом получить шанс сделать слепок лежавших в ее кошельке ключей от входной двери. С ключами смело атаковать дом с фасада, подойти прямо к двери в сравнительно ранний час вечера, открыть ее и пройти внутрь.
Так как это была идея Генди и у него более приятная внешность, за служанкой стал охотиться он. Ему было сорок с небольшим, высокий, лицо мужественное, как у поджарого шерифа из штата Вермонт. Служанке Кларе Стоппер около тридцати. Она своеобразно красива. По понедельникам и четвергам проводила вечера в баре на Висконсин-авеню. Именно там Генди неделю назад и устроил с ней свое знакомство, а сегодня отправился к ней на квартиру с уверенностью, что сможет прибрать к рукам ключи. Она назначила ему встречу не позднее десяти тридцати, и Генди обещал Паркеру вернуться не позже одиннадцати. Но одиннадцать часов миновало, а два любителя-грабителя влезли по пожарной лестнице в окно, и потом закрутилась вся эта кутерьма. Если Харроу действительно направил вторую группу за этой чертовой статуэткой, то ему грозили крупные неприятности.

Часть вторая
Глава 1
Паркер, остановив фургон в квартале от домика, повернулся к Генди:
— Ты сможешь это крепко держать?
— Без проблем. — Генди уже сидел и выглядел лучше. Он свободно держал пистолет на коленях и не отрывал взгляда от нетерпеливого с плоскогубцами. — Никуда не денется.
— Вы, парни, напрасно тратите свое время, — сказал нетерпеливый с плоскогубцами, глядя злобно и воинственно, но спеси у него поубавилось. Не такой он и крутой.
Паркер вылез из фургона и отправился к домику. Там было по-прежнему темно. В соседних домах тоже не светилось ни огонька, и даже уличные фонари казались тусклыми из-за ветвей деревьев, рассеивающих их свет. Паркер был единственным, двигавшимся по тротуару. Впереди и сзади не видно ни одной машины.
К подъезду вела автомобильная дорожка, представлявшая собой грязную колею. Паркер прошел по ней за дом. Дверь на кухню оказалась запертой, но открылась быстро и без затруднений. Паркер шагнул внутрь.
В домике имелось четыре комнаты, гостиная, кухня, две спальни и ванная. Не включая света, Паркер обошел их и удостоверился, что все они пусты. Затем, выйдя через парадную дверь, вернулся к фургону. Проехав по подъездной дорожке, он остановил машину позади домика.
— Последи за ним еще минуту, — бросил он Генди и снова вылез из фургона. В домике он включил свет на кухне. Теперь через окна во двор лилось достаточно света, и он, выйдя наружу, выключил фары фургона.
Генди уже мог самостоятельно двигаться, но на одеревенелых ногах шагал неуклюже. Все трое вошли в домик. Генди держал нетерпеливого с плоскогубцами под прицелом пистолета, а Паркер его обыскивал, выгребая из карманов все. Под белым комбинезоном нетерпеливого оказались коричневые брюки и зеленая фланелевая рубашка.
Содержание его карманов постепенно перекочевало на кухонный стол. Бумажник, пачка сигарет “Мальборо”, зажигалка “Зиппо” с военной эмблемой, пара плоскогубцев с обмотанными изолентой, как принято у электриков, ручками, штопор, нож с автоматически выскакивающим лезвием, небольшая черная записная книжка и жестяная коробочка с аспирином. В бумажнике тридцать три доллара, две фотографии девушки в купальном костюме, фотография самого нетерпеливого с плоскогубцами в плавках и целая куча различных справок — свидетельство об увольнении из армии, водительские права, лицензия на вождение грузовиков и перевозку грузов, карточка члена местного клуба, карточка местного спортивного клуба. Все документы были выписаны на имя Уолтера Амбриджа из Балтимора.
Закончив изучать бумажник, Паркер бросил его на стол.
— Ладно, Уолли, присядь.
— Меня зовут Уолтер, — примирительно уточнил нетерпеливый с плоскогубцами и не сел.
Паркер ударил его немного выше пояса. Воздух выскочил из легких Уолтера, и тот согнулся пополам. Паркер слегка дернул его за плечо, придавая нужное направление, и тот сел. Генди стоял, опираясь на холодильник и небрежно держа в руках пистолет.
Паркер сел по другую сторону на кухонный стул и положил руки на стол.
— Ладно, Уолли, — сказал он, — кто такой Менло?
— Сам догадайся.
Паркер покачал головой и взял в руки плоскогубцы. Протянул их Генди.
— Выдерни-ка у него ноготь с левого указательного пальца.
Амбридж с ревом сорвался со стула. Пришлось довольно сильно его ударить, чтобы оглушить, потом опять усадить. Паркер подождал, пока взгляд Амбриджа станет осмысленным, и произнес:
— Ну что? Нам привязать тебя к стулу, Уолли? Причинить тебе боль? Я только и делаю, что задаю вопросы всю ночь. Мне это не нравится. Отвечай быстрее, Уолли.
Амбридж смотрел на него более тяжелым взглядом, чем прежде, стараясь спрятать таким образом свой испуг.
— Вы, пташки, в большой беде, — сказал он. — Знаете об этом? И нет у вас никакого разрешения. Ничего.
— Разрешения? О чем ты, черт возьми, говоришь?!
— Разрешения от Организации, черт побери! Вы не можете здесь заниматься своими играми, если не получили разрешения от Организации. Кто, черт побери, вы такие? Любопытно. Любители?..
— Ну, черт бы меня побрал! — воскликнул Паркер. Он знал, о чем говорит Амбридж, но был удивлен. Он знал об Организации. Такое название употреблял относительно себя Синдикат в нынешнем году. Организация не поощряла действий на своей территории без собственного одобрения. Да он и сам никогда не взялся бы за работу, о которой уже известно Организации. К чему лишние разборки!.. Хотя практической пользы от нее не было никакой. Она лишь взимала обычные пять — десять процентов от суммы операции за свое разрешение. Какие бы связи в данном районе ни имела Организация, успех дела для заезжих всегда зависел от них самих.
Но Менло этого не знал и спешил заручиться ее поддержкой.
— Ты сам чей? Работаешь с Менло или же с Синдикатом?
— С Организацией. Нанимаюсь иногда. У Менло своих помощников нет.
— Он, однако, немногого стоит, — вмешался в разговор Генди. — Эти парни держали меня три часа и не выбили ни слова.
— Никто не знал, что у тебя есть напарник, — недовольно возразил Амбридж.
— Итак, вернемся к нашему вопросу, — произнес Паркер. Подняв плоскогубцы, он свободно поигрывал ими; — Кто такой Менло и что ему нужно?
— Это не имеет значения, — ответил Амбридж. — Точно вам говорю, это вам без разницы. Вы, парни, нарвались. Надо лучше думать. Организацию вам не обойти.
Тут Генди рассмеялся, потому что за последний год Паркер не посчитался с Организацией дважды, и оба раза вышло у него это вполне неплохо. В принципе при определенном умении можно было годами действовать без разрешения Организации.
Амбридж посмотрел на Генди так, как глядит патриот на человека, забывшего снять шляпу при подъеме национального флага.
— Ты свое получишь, — процедил он.
— Прекрати тянуть время, — напомнил Паркер.
Амбридж пожал плечами:
— Я скажу. Все равно это не имеет значения. Этот парень Менло появился... — Он вдруг поражение уставился на них. — Минутку, — пробормотал он. — Вы коммунисты?
Генди вновь рассмеялся:
— Ну нет. Мы капиталисты на всю катушку.
— Кто такой Менло? — Паркеру уже надоело задавать один и тот же вопрос, и он сжал плоскогубцы сильнее.
— Менло — это перебежчик, — сказал Амбридж так, как человек, совсем недавно узнавший это слово. — Он бежал из одной из коммунистических стран.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15