А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В ушах у девушки были серьги в виде больших колечек. Когда я пробегал мимо, она дружелюбно улыбнулась. Я старался казаться сильным и богатым, но она не поспешила догонять меня.
Я оббежал вокруг центра Лексингтона мимо памятника минитмену и, сделав крюк, вернулся на Эмерсон-роуд. Я бегал около часа с четвертью, значит, намотал километров десять-двенадцать. “Ауди” не было на месте. Я сделал несколько упражнений на растяжку, принял душ и оделся. К дому подъехала машина Пэтти. Мы встретились в холле. Она как раз заходила на кухню с сумкой, полной продуктов.
— Привет, — сказала Пэтти. — Хотите перекусить перед обедом?
— Вам нужны мои деньги и сила? — спросил я.
Она искоса быстро взглянула на меня и сказала:
— Может быть.
Глава 9
На уик-энд Пол существенно увеличил время сидения у телевизора. Пэтти Джакомин уехала самовыражаться в Нью-Йорк. В моем распоряжении была гостиная, Пол же в основном торчал у себя в спальне, за исключением коротких экскурсий на кухню, чтобы пошарить в холодильнике. Иногда он смотрел в открытый холодильник по несколько минут кряду, но при этом редко что-нибудь ел. Заглядывание в холодильник, по-видимому, само по себе уже было действием.
Я был привязан к этому дому, поэтому никак не мог заняться сооружением шкафчиков для Сюзан, как обещал. Большую часть дня я читал о жизни и подвигах Энгерана де Куси в четырнадцатом веке. В субботу вечером посмотрел баскетбол по телевизору. Около шести вечера я прокричал ему наверх:
— Ты хочешь ужинать?
Он не ответил. Я крикнул еще раз. Он вышел из спальни и спросил:
— Чего?
— Ты хочешь ужинать?
— Мне все равно, — ответил он.
— Ну, как знаешь. А я приготовлю что-нибудь. Я голоден. Скажешь, если захочешь есть.
Он ушел в свою комнату. До меня доносились звуки старой кинокартины.
Я обследовал кухню. Нашел свиные отбивные. Я заглянул в буфет. Там был рис. Отыскались также какие-то орешки, консервированный ананас, кое-какие приправы и банка китайских апельсинов. Да еще сливки — универсальная приправа к любым блюдам. Жалко, что не такие густые, как надо, но сгодятся. Была также дюжина банок пива “Шлиц”, которые Пэтти приобрела перед отъездом. Жалко, со мной не посоветовалась. Если бы она спросила, я бы лучше заказал “Бек”. Но сойдет и такое. Я открыл банку и попробовал. Резковатое, с приятным привкусом, без следов танина.
Я вырезал кружочки из отбивных и подровнял их. Остальное мясо выбросил. У Пэтти не нашлось молоточка для отбивания, поэтому я отбил кружочки рукояткой ножа. Потом положил немного масла на сковородку, разогрел ее и положил туда свинину. Допил пиво и открыл еще одну банку. Когда мясо подрумянилось, я приправил его гвоздикой, добавил ананасного сока и накрыл сковородку крышкой. Приготовил в духовке рис на курином бульоне с орешками, тимьяном, петрушкой и лавровым листом. Через пять минут снял крышку со сковородки, слил ананасный сок, добавил сливки и дольки ананасов и китайских апельсинов, затем выключил газ и прикрыл сковородку, чтобы не остывала. После этого сервировал стол на двоих. На четвертой банке пива рис дошел до готовности. Я сделал салат-латук, заправив его подсолнечным маслом и добавив чуть горчицы и два мелко нарезанных зубочка чеснока.
Я вынул две тарелки, положил на каждую свинину и рис, налил Полу стакан молока и с банкой пива подошел к лестнице.
— Ужин, — проорал я, вернулся и сел есть.
Я уже наполовину поужинал, когда появился Пол.
— Что это? — спросил он.
— Свинина, соус, рис, салат, — ответил я и, отправив в рот еще кусочек мяса, запил его глотком пива. — И молоко.
Пол ткнул кружок свинины вилкой. Я съел немного риса. Он подцепил пальцами лист салата.
— Что ты там смотрел? — осведомился я.
— Телевизор, — однозначно ответил он.
Я кивнул. Он ткнул вилкой еще один кружок свинины.
— И что ты смотрел по телевизору? — не унимался я.
— Кино. — Он отрезал еще кусочек свинины.
— Какое кино? — все уточнял я.
— “Чарли Чен в Панаме”.
— С Уорнером Оландом или с Сиднеем Толером?
— С Сиднеем Толером, — он набрал полную вилку салата и запихнул в рот. Потом съел еще свинины и риса.
— Вы сами готовили? — спросил он.
— Да.
— А откуда вы знаете, как это делать?
— Научился.
— А где берете рецепты?
— Придумываю.
Он тупо уставился на меня.
— Ну, в общем, я сам их составляю. Я перепробовал множество разных блюд, в том числе в странах, где к ним подавались соусы. Вот и наловчился сам составлять соусы и блюда.
— В ресторанах это подают?
— Нет. Это мое изобретение.
— Не понимаю, как вам это удается, — честно признался он.
— Это несложно, если знаешь, что все соусы приготавливаются ограниченным числом способов. Один из них — это добиться загустения до состояния сиропа и добавить сливки. Получаются сливки с привкусом ананаса, или вина, или пива, или чего хочешь. Можно даже сделать соус с привкусом кока-колы, но кто этого захочет?
— Мой отец никогда ничего не готовил, — сказал Пол.
— А мой готовил.
— Он говорил, что готовят только девчонки.
— И был наполовину прав, — согласился я.
— Как это?
— Готовят девчонки. Но готовят и мальчишки. Готовят женщины, но готовят и мужчины. Ты сам знаешь. Так что он прав только наполовину.
— Н-да.
— А что ты готовил на ужин, когда матери не было дома?
— Готовила тетка, которая присматривала за мной.
— А отец за тобой когда-нибудь присматривал?
— Нет.
Мы закончили ужинать. Я убрал со стола и сложил тарелки в посудомойку.
— А на десерт что-нибудь есть? — спросил Пол.
— Нет. Хочешь, съездим купим мороженое или что-нибудь еще?
— Хорошо.
— Куда?
— В “Баскин-Роббинс”, — ответил он, не задумываясь. — Это недалеко от того места, где мы в прошлый раз ели.
— Идет, — согласился я. — Пошли.
Пол съел сливочное мороженое в большом конусообразном вафельном стаканчике. Себе я не купил ничего.
— А почему вы не ели мороженое? — спросил Пол по дороге домой.
— Я установил для себя правило, — ответил я. — Если пью пиво, то не ем десерта.
— И всегда ему следуете?
— Да.
— Всегда-всегда?
Я выпятил грудь колесом и сказал басом:
— Мужчина должен делать то, что он должен делать, мой мальчик.
Уже стемнело и было плохо видно. Но мне показалось, что он почти улыбнулся.
Глава 10
Уже вот-вот должен был начаться май, а я все еще жил там. Каждое утро Пэтти Джакомин готовила мне завтрак, каждый день — обед, каждый вечер — ужин. Сначала Пол обедал с нами, но всю последнюю неделю он забирал поднос с едой к себе в комнату, и мы с Пэтти ели одни. Пэтти пыталась поразить меня чудесами кулинарии, смешивая сыр “Чизвиц” и брокколи. Я не возражал. В армии меня приучили есть все что угодно. Возражал я против все более возрастающей интимности. В последнее время к обеду всегда подавалось вино, каждый раз соответствующее блюду: красное, белое, розовое. Я съедал кружок отбивной, запивал его “Ламбруско”, а она рассказывала мне о том, как провела день, говорила о телевидении и пересказывала услышанные раньше анекдоты. Я начал завидовать Полу: мне тоже хотелось забрать поднос с едой и уйти в свою комнату.
В четверг утром я отвез Пола в школу и возвращался обратно по Эмерсон-роуд. Было уже достаточно тепло, чтобы опустить верх машины. Весело пригревало весеннее солнышко, кожу приятно обдувал слабый ветерок. Из магнитофона на полную громкость орала кассета Сары Воган. Она исполняла “Спасибо за воспоминания”, и у меня в душе должен был бы звучать симфонический оркестр. Но душа отказывалась петь. Я чувствовал себя соловьем, у которого отобрали песню, и вместо весеннего возбуждения почему-то накатывала тоска, как у заключенного в камеру-одиночку.
Каждое утро я все так же наматывал свои привычные десять-двенадцать километров, но вот уже больше двух недель не был в зале и все это время ни разу не видел Сюзан. Поселившись в Лексингтоне, я ни на секунду не удалялся от того или другого Джакомина более, чем на десять метров. А мне было просто необходимо попинать грушу, потягать штангу. Хотелось повидаться с Сюзан. Так что, подъезжая к дому, я не чувствовал ничего, кроме тоски и раздражения от всего этого вынужденного безделья.
Кухонный стол был накрыт на двоих. На нем стояли цветы и два стакана апельсинового сока. Работал электрокофейник. Но Пэтти не было на кухне. Не варились яйца. Не подогревался бекон. Хорошо. Я взял стакан и выпил сок. Пустой стакан положил в посудомойку.
— Это вы? — раздался голос Пэтти из гостиной.
— Да, — отозвался я.
— Зайдите сюда, я хочу посоветоваться с вами кое о чем.
Я зашел в гостиную. Она стояла перед большим окном, выходящим на задний двор, вся в лучах утреннего солнца.
— Ну, как я вам? — томно спросила Пэтти.
На ней был голубой с металлическим отливом пеньюар. Она стояла в позе модели: ступни под прямым углом, колени чуть расслаблены, плечи назад, грудь вперед. Яркость солнечного света и достаточно тонкий материал пеньюара наглядно демонстрировали, что больше на ней ничего не было.
— О, Господи, — вздохнул я.
— Нравится? — игриво спросила Пэтти.
— Розочки в зубах не хватает, — попытался отшутиться я.
— Разве вам не нравится мой халатик? — нахмурилась она и слегка выпятила нижнюю губку. Потом повернулась в пол-оборота, слегка расставила ноги и положила руки на бедра. Солнечный свет четко обрисовывал все ее контуры.
— Да. Халат красивый, — выдавил я.
Меня вдруг бросило в жар. Я нервно прокашлялся.
— Не хотите подойти ближе, чтобы получше рассмотреть?
— Мне и отсюда неплохо видно.
— А разве вам не хочется увидеть побольше?
Я отрицательно покачал головой.
Она загадочно улыбнулась и позволила халату распахнуться. Он повис, обрамляя ее обнаженное тело. Голубой цвет прекрасно гармонировал с цветом ее кожи.
— Так ты уверен, что не хочешь рассмотреть поближе? — продолжала она.
— О, Господи-Иисусе, — воскликнул я. — И откуда вы только берете эти диалоги.
— Чего? — растерянно спросила она. Лицо вытянулось.
— Все это напоминает сцену из порноромана “Игра в свидания”, если бы его можно было экранизировать.
Она покраснела. Распахнутый халат теперь вызывал скорее жалость, чем возбуждение.
— Значит, ты меня не хочешь, — отчетливо прошептала Пэтти.
— Конечно же хочу. Я хочу всех хорошеньких женщин, которые только попадаются на глаза. А если вижу лобок, то вообще теряю над собой контроль. Но не надо так делать. Это неправильно, детка.
Ее лицо все еще было красным. Говорила она по-прежнему шепотом, только теперь он стал более сиплым и менее театральным.
— Но почему? — спросила она. — Почему неправильно?
— Ну, во-первых, все это слишком наиграно.
— Наиграно?
— Да. Вроде как читаешь книжку “Все о женщине” и делаешь выписки.
В ее глазах появились слезы. Руки беспомощно повисли.
— Есть и другие причины. Пол, например. И другая женщина.
— Пол? А Пол-то тут при чем? — Она уже не шептала. Голос стал грубым. — Я что, должна спрашивать у него разрешения, чтобы с кем-то переспать?
— Дело не в разрешении. Когда Пол узнает, ему это не понравится.
— Что ты знаешь о моем сыне? — бросила Пэтти. — Думаешь, ему не наплевать? Или считаешь, что он будет думать обо мне хуже, чем сейчас?
— Нет, — отрезал я. — Он будет думать хуже обо мне.
Секунд на пять она застыла, затем отработанным движением сбросила свой халатик на пол. Теперь она была совершенно обнаженная, только в туфельках из прозрачной пластмассы.
— Все равно большую часть ты уже видел, — сказала она. — Хочешь увидеть все?
Расставив руки, она медленно сделала полный оборот.
— Ну? Что тебе больше всего нравится? — голос ее совсем сел. По щекам покатились слезы. — Хочешь заплатить мне? — она подошла поближе. — Ты думаешь — я шлюха, так может хоть за деньги согласишься? Двадцать долларов, мистер? Получите большое удовольствие.
— Прекрати, — сказал я резко.
— А кто скажет Полу, что ты трахал его шлюху-мать?
Откуда он узнает, что ты запачкался? — Голос ее дрожал и срывался. Она плакала.
— Ты сама ему скажешь при первом же удобном случае. Или расскажешь его папаше, а тот расскажет ему. И кроме того, ты забыла про другую женщину.
Пэтти Джакомин прижалась ко мне. Плечи ее сотрясались. Она плакала навзрыд.
— Пожалуйста, — умоляла она. — Пожалуйста. Я хорошо себя вела. Я готовила. Я плачу. Прошу тебя.
Я обнял ее и успокаивающе похлопал по спине. Она уткнулась лицом мне в грудь. Руки повисли, как плети. Она отчаянно зарыдала. Я похлопывал ее по спине и пытался отвлечься. “Карл Хуббель обыграл Кронина, Рута, Герига, Симлюнса и Джилши Фокса на Матче всех звезд. Когда это было? В 1934 году? — Рыдания не прекращались и даже, скорее, нарастали. Я уперся подбородком в ее макушку. — Кто играл с Коузи на площадке в Холи Кросс? Кафтан. Джо Муллани? Дерми О'Коннел. Франк Офтринг. — Она прижалась ко мне всем телом. Я сосредоточился еще сильнее. — Попробую составить команду из всех звезд, которых я вообще видел. Мьюзиал, Джеки Робинсон, Риз и Брукс Робинсон, Уильямс, Димаггио, Мэйс, Рой Кампанелла, Санди Куфанс как левый защитник. Боб Джибсон как правый защитник, Джо Пейдж в нападении”. — Плач, наконец, начал ослабевать.
— Ну-ну, — шепнул я. — Одевайся. Я приму холодный душ, и мы позавтракаем.
Она не шевелилась, но плакать перестала. Я опустил руки. Она отступила и грациозно присела на корточки, чтобы подобрать пеньюар. Небрежно перебросив его через руку и даже не взглянув на меня, она повернулась и удалилась в свою спальню.
Я пошел на кухню, встал у открытой задней двери и вдохнул ароматный весенний воздух. Налил чашечку кофе, сделал большой глоток и обжег язык. Одно из лучших противовозбудительных средств.
Минут через пятнадцать Пэтти вышла из спальни. Тем временем я пошарил по кухне и приготовил омлет с картофелем и луком. Когда она вошла на кухню, омлет как раз дожаривался. Она навела макияж и аккуратно причесалась, но лицо все равно было некрасивым, как и большинство лиц после плача.
— Присаживайтесь, — предложил я. — Сегодня угощаю я. — И налил ей кофе.
Она села.
— Некрасиво, конечно, получилось, но не надо придавать этому слишком большое значение, — медленно проговорил я. — Я польщен вашим предложением. Вы не должны воспринимать мой отказ как отрицательное отношение к вам лично.
Пэтти сделала глоток кофе и молча покачала головой.
— Послушайте, — продолжал я, — совсем недавно вы прошли через тяжелый развод. Почти шестнадцать лет вы были замужем и вдруг ваш дом остался без мужчины. Естественно, вы немного растерялись. И тут появляюсь я. Вы начинаете готовить для меня, ставите на стол цветы. И вскоре вновь начинаете чувствовать себя хозяйкой. То, что было сегодня утром, не могло не произойти. Понимаете, вам нужно было доказать, что вы хозяйка дома. И это послужило бы своего рода подтверждением. Но оно еще и утвердило бы меня здесь в совершенно новом статусе, которого я не хочу, да и вы на самом деле тоже не хотите. У меня есть обязательства перед другой женщиной. Кроме того, я обязан защищать вашего сына. И интимные отношения с его матерью, сколь бы они не были приятны, не могут этому способствовать.
— Почему? — Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Ну, во-первых, в конечном итоге возникнет вопрос: за что я получаю деньги — за то, что защищаю Пола, или за интимные отношения с вами в качестве суррогатного мужа?
— Жиголо?
— Не надо так говорить. Не надо всех снабжать аккуратными этикетками и классифицировать. Вы — шлюха, я — жиголо и тому подобное.
— А что же я такое, если не шлюха?
— Симпатичная женщина, которая хочет быть любимой и не скрывает этого. Не ваша вина, что вы выразили это не перед тем, кем надо.
— Ну что ж. Мне очень жаль. Получилось неудобно. Я вела себя, как какая-то необразованная девка.
— Я не знаю, может низшие классы делают это иначе, чем высшие, к которым относимся мы. Но я все же не жалею, что увидел вас без одежды. Это доставило мне удовольствие.
— Просто я не могу без мужчин, — призналась она.
Я утвердительно кивнул головой и добавил:
— У них доллары.
— Но ведь это правда, — настаивала Пэтти. — Хотя и не вся.
Я снова кивнул.
— Женщины уж о-очень утомительны, — протянула она.
— Как-нибудь я познакомлю вас с одной своей знакомой по имени Рейчел Уоллес, — пообещал я.
— Писательницей?
— Да.
— Вы с ней знакомы? С писательницей-феминисткой? Впрочем, теоретически все правильно. Но мы с вами знаем, что такое реальность.
— То есть?
— Можно получить гораздо больше, хлопая глазами и вихляя задницей.
— Да уж, — вздохнул я. — Только вспомните, до чего это вас довело.
Быстрым движением она смахнула на пол чашку недопитого кофе, резко встала и вышла из кухни. Я слышал, как она поднялась к себе в спальню и хлопнула дверью. Она так и не попробовала мой омлет. Я выбросил его в мусорное ведро.
Глава 11
Через пару дней после истории с пеньюаром за мальчиком пришли. Это случилось вечером, после ужина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16