А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Потом отбросил эти мысли – ему все равно не удастся узнать, что же на самом деле думает Сантана. Читать мысли он не умеет, в отличие от Агаты и других помощниц Дейдры, большинство их которых погибли на потопленном крейсере. Перед тем, как отвезти Дейдру на корабль Сантаны, он все-таки поговорил с ней, хотя и обещал себе этого не делать.
Разговор был короткий и грустный. Дейдра не пыталась вымолить пощаду, не старалась уговорить его отказаться от выдачи пленных, даже не попробовала снова соблазнить его, чего он опасался и втайне желал. Она всего лишь рассказала о том, как возникла группа, называвшая себя «Рассвет».
Когда-то в генетических лабораториях был проведен эксперимент с человеческим материалом, результатом которого стало появление телепатов в среде гайан. Их было немного, и работали они исключительно в Службе Коррекции. Само собой, эксперименты в области парапсихических способностей дали непредвиденный эффект – телепаты оказались подвержены социальной деградации, и многие из них попали в В-13 вследствие неспособности выполнять свои обязанности. С целью избежать этого они создали нечто вроде закрытого клуба, в котором поддерживали друг друга на уровне ментального общения. Это привело к распространению среди них радикальных взглядов на общественное устройство. Спустя некоторое время группа «Рассвет» начала действовать. Они поставили себе целью создание коллективного разума, а для этого необходимо было захватить власть в обществе. Они решили выдвинуть одного из своих членов на высокий пост. Так сделала свою головокружительную карьеру Советница Дейдра.
«Самое печальное, что я чувствую себя виноватой, – сказала Дейдра. – Мною владели тщеславие, гордыня, жажда власти. Мои сестры были привержены нашему делу больше меня. Возможно, из-за этого мы и проиграли».
«Ты считаешь, что вы были правы, зомбируя других людей и заставляя их плясать под вашу дудку?» – спросил Лекс.
«А то, что сделали с нами, было правильно? После эксперимента нас бросили без всякой поддержки. Наши способности довели до сумасшествия многих из нас, и они покончили с собой, прежде чем оставшиеся научились жить с этим. И потом… если этот эксперимент не был ошибкой, случайным опытом, то возникает вопрос – для чего это было сделано? Ведь если ты чем-то отличаешься от других, так тяжело признать, что это всего лишь случайность. Мои сестры решили, что мы особенные, потому что на нас лежит особая миссия. Мы все верили в это!»
– Миссия, – произнес вслух Лекс. – Многие считают, что на них лежит особая миссия. Без всякого на то основания.
– К чему вы это говорите? – нахмурилась Сантана. – И вообще, вы сказали, что кто-то хочет поговорить со мной?
– Да. Пойдемте, – он подвел Советницу к катеру.
Из катера вышла Айрина, слегка прихрамывая на раненую ногу. Встав перед Сантаной, она почтительно поклонилась.
– Айрина, ранг В-10. Здравствуйте, Прима Сантана. Я прошу… я хотела бы поговорить с вами наедине.
Сантана кивнула.
– Пойдем.
Деймон, сидевший в катере, тяжело посмотрел вслед уходящим женщинам.
– Она вернется? – спросил он Лекса.
– Вернется, чтобы попрощаться, – ответил тот. – Сейчас она испросит у Сантаны прощение за свое невольное дезертирство и разрешение вернуться. Я бы мог убедить Сантану не давать такого разрешения, но это будет аморально.
– Почему, я не могу понять? – спросил Деймон, бессильно сжимая кулаки. – Почему она уходит от меня? Я люблю ее, я на все готов ради нее, и она это знает! Неужели это для нее ничего не значит?
Лекс покачал головой.
– Сейчас она вернется и станет говорить о чувстве долга, о том, что она должна быть со своим народом, должна делать общее дело, ради которого они все живут. Ты и ваша любовь – это ее личное счастье, а в понятии гайанина ничто личное не сравнится с общественным долгом.
Деймон почувствовал, как на глаза ему от безысходности наворачиваются слезы. Лекс положил руку на плечо друга и чуть-чуть встряхнул его.
– Пойми, парень, – сказал Лекс. – Кристаллическая решетка – это то, что спаивает людей воедино. Для одного это тюрьма, для другого комфортная, но тесная клетка. А есть люди, для которых чувство локтя – единственное, ради чего стоит жить. В кибергороде решетки и запреты ограничивают вас извне, и если их сломать, то можно вырваться. У гайан эти решетки вот здесь, – он коснулся груди. – От этого невозможно избавиться, можно только принять это как часть своей натуры. Вечнозеленый «газон» твоей души.
Деймон молча смотрел на стоящие вдалеке фигуры.
– Пусть уходит, – прошептал он. – С ними ей будет лучше, чем со мной.
И уронил лицо в ладони.
«В этом их сила, – думал тем временем Лекс о гайанах. – В том, что каждый из них, даже будучи всего лишь незначительным винтиком в машине общества, пронизан всеобщей идеей. Так устроен их мир, мир, который возник благодаря мне. Значит, и в этом печальном расставании повинен тоже я.
Бедные Айрина и Деймон! Но Айрину еще не так жаль: ее душа, хоть и выжженная гибелью подруг и расставанием с Деймоном, принадлежит обществу и будет питаться общими радостями, отдавая взамен свой труд и преданность. А вот Деймон… Пройдет немало времени, прежде чем среди морских охотников он найдет те поддерживающие опоры дружбы и привязанности, которые многие называют решеткой общества и без которых жизнь человека немыслима. Как углекислый газ – если его слишком много в воздухе, человек погибает от отравления, если слишком мало – умирает от гипоксии…»
В кармане Лекса запищал видеофон; Свенссон вызывал Михайлова на связь.
– Все в порядке, Ульф, – сказал Лекс. – Все вопросы улажены.
– У нас беда! – командор едва сдерживал волнение. – Кибернетики не поверили нам. Они выслали авиационную группу и уничтожили «Эквилибриум»! Моррисон погиб! Транспорты будут захвачены флотом кибернетиков через три часа! Тысяча морских чертей! Что нам делать, Лекс?!
– Они хотят захватить транспорты? Но ведь флот гайан находится ближе. Что мешает нам передать эти транспорты Советнице Сантане? Свяжитесь с кибернетиками и сообщите, что мы вернем им боеголовки, если они признают нашу независимость. Если же нет, боеголовки окажутся в руках гайан, а уж они-то имеют больше возможностей их использовать, чем мы.
– Сейчас я передам сообщение, – сказала Энжел, сидевшая рядом со Свенссоном.
– Вы хотите нас втравить в свои игры? – спросила Лекса Сантана. – Мы уже почти подписали мирное соглашение с кибернетиками.
– Разве вы откажете нам в помощи? Это всего лишь небольшая услуга.
– Бесплатные услуги дорого обходятся тому, кто их оказывает. Как я понимаю, вы не собираетесь быть чьим-либо союзником. Что получит Республика, если поможет вам решить проблемы с кибернетиками?
– Я вижу, ваши понятия о долге и справедливости не распространяются на тех, кто не является гайанином, – усмехнулся Лекс. – Двойной стандарт? Забыли, какую помощь я оказал вам?
– Нет, – покачала головой Сантана. – Но учтите – я не приму у вас эти боеголовки. Если кибернетики не поверят вашим словам, вам придется самим решать свои проблемы.
Они замолчали. Лексу было нечего больше сказать. На мгновение ему показалось, что вся эта борьба, все эти попытки создать новое государство, третью силу, балансир, который удержит в равновесии существующий мир, обречены на провал. Именно потому, что эту борьбу возглавляет он, Лекс. Разрушитель, террорист, революционер. Два столетия назад он обрек мир на варварство Войн Мутантов, и уже другие люди сумели вырастить из ростков, которые он посеял, новое общество. А он сам приносит только хаос и гибель. Он не может победить там, где нужно теплое сердце и мягкая рука, где нужна любовь, а не страсть.
– Они согласились, – раздался голос Энжел, но звучал он нерадостно. – Но они поставили условие, которое мы вряд ли сможем выполнить. Они хотят, чтобы мы выдали тебя, Лекс.
– Выходит, кибермозгу ты тоже нужен, – заметила Сантана. – Теперь ясно, почему был нанесен удар по астрономическому городку. Киборги хотели захватить тебя. Наверное, ты им понадобился для каких-то опытов. А может, они хотят тебя наказать, как преступника, спровоцировавшего Войны Мутантов?
Лекс закрыл глаза и глубоко вздохнул. Неужели все так просто? Неужели он может купить победу на то единственное, чем он способен заплатить?
– Я согласен, – сказал он Свенссону. – Транспорт с боеголовками отправьте к побережью кибергорода на автопилоте. Естественно, вам не помешает сохранить для себя несколько зарядов, так сказать, про запас. А я отправлюсь, когда мы обсудим условия соглашения. Нам понадобится акватория площадью не меньше двадцати миллионов квадратных километров, в которую мы запретим входить чужим судам. И нужно еще составить список территорий, возврата которых мы потребуем у кибернетиков. Он повернулся Сантане.
– Теперь я вижу, что в душе вы гайанин, – сказала Советница.
И пожала ему руку.
* * *
Свенссон и Энжел шли вслед за Лексом по узкому коридору подводной лодки. Перед каютой Лекса они остановились.
– Я не понимаю, почему ты согласился, – сказала Энжел. – Я бы по доброй воле никогда не пошла на такое.
– Для кого-то чувство долга – это тяжкие оковы, – ответил Лекс. – А для меня это костяк, который поддерживает мое существование. Я должен сделать это ради всех вас. Послушайте, я хочу вас попросить – позаботьтесь о Деймоне. Парень еще долго будет сам не свой.
Энжел кивнула.
– Если бы я мог занять твое место! – сказал с горечью Свенссон.
– Нам будет тебя так не хватать! – грустно добавила Энжел. – Ты лучший человек из всех, кого я знала.
– Не стоит так говорить, – засмеялся Лекс. – Ты обижаешь Ульфа. А что касается меня, если вы соскучитесь по мне, закажите гайанам еще одну копию. У меня много жизней.
– Тогда мы снимем с тебя психоматрицу, – совершенно серьезно сказала Энжел. – Ты согласен?
Лекс кивнул, и они ушли. Он вошел в каюту. На постели лежала женщина в грязном, местами порванном черном комбинезоне, с наручниками на запястьях и повязкой на глазах. Лекс присел рядом с ней и снял повязку.
– Мы уже передали всех ваших, Агата, – сказал он. – Дейдру и остальных. Только ты осталась.
– Вот как, – ответила бывшая «инквизиторша». – Значит, ты решил оставить меня для своих личных целей? Я так думаю, формально я уже мертва?
– Мертво твое дело. Вы проиграли, и ты, даже если останешься на свободе, не сможешь продолжить вашу борьбу. Ты понимаешь это?
– Понимаю, – она попыталась сесть на постели, и Лекс ей помог. – Но для чего я тебе понадобилась? Ты не похож на человека, который способен глумиться над поверженным врагом. Зачем ты меня оставил, не выдал Сантане?
– Во-первых, ты мне нравишься, – серьезно ответил Лекс. – Мы похожи, ты и я. Мы оба революционеры. В отличие от вертихвостки Дейдры, которая заслуживает лишь жалости, ты заслуживаешь, по крайней мере, уважения. Ведь это ты была лидером «Рассвета»?
– Если ты хочешь знать, кто был инициатором нашего плана, то да, это была я. Мне удалось вдохновить всех подруг, разжечь их на большое дело. А дальше… дальше была славная попытка. Жаль, что она не удалась.
– А во-вторых, – продолжил Лекс. – Ты можешь мне помочь. Я должен отправиться к кибернетикам в качестве заложника… понятия не имею, что они со мной сделают. Я согласился, потому что это единственный шанс для «морских охотников» стать независимыми. В конце концов, не такая уж большая жертва. Но я – обычный человек, и я боюсь.
Агата улыбнулась, когда Лекс наклонился почти к самому ее лицу.
– Мне нужно твое умение. Сделай так, чтобы я не боялся. Защити мой разум. И кроме того, некоторая информация, которая хранится у меня в голове, является лишней. Кибернетики обязательно промоют мне мозги – я не желаю, чтобы они узнали больше, чем я захочу им сказать. Ты сделаешь, о чем я прошу? Ты в любом случае получишь свободу, я обещаю.
Агата подняла руки, и Лекс снял наручники.
– Лекс Михайлов, знаешь, я тоже человек, и больше того, я гайанка. И знаешь, в чем единственном я завидовала Дейдре? В том же, что и все остальные гайанки.
Ее руки обвились вокруг его шеи.
– Я окажу тебе услугу. И мне не нужна свобода – я хочу разделить участь моих сестер, которых вы выдали Сантане. Взамен я возьму самую малость – то, в чем ни один мужчина не имеет права отказать женщине.
Когда они уже легли на постель, ощущая дыхание друг друга, Агата сказала:
– Я хочу остаться твоим единственным воспоминанием.
Лекс ничего не ответил. Какие к черту воспоминания? Он живет в настоящем, в котором он – победитель. И пусть ему осталось несколько дней жизни, он проживет их так, как привык – выбирая и добиваясь цели. А решетки… Их придумывают себе люди, которые не умеют быть свободными в выборе своей судьбы.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30