А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тряпка вернулась обратно грязной. Он снял ее с шомпола и повторил процесс шесть раз до тех пор, пока последняя тряпочка не вернулась совершенно чистой. Следующей тряпкой он высушил нарезку исключительного по качеству ствола «Харт», хотя состав «Брейк-фри» и оставил тончайший — толщиной не более одной молекулы — слой силикона на стали, который защищал ее от коррозии, не меняя микроскопические допуски ствола. Закончив работу, удовлетворенный снайпер вставил обратно затвор, вдвинув его в пустой патронник с окончательным актом спуска бойка, что разрядило винтовку, когда затвор оказался в надлежащем положении.Он любил свою винтовку, хотя удивлялся тому, что никак не назвал ее. Созданная техниками, делающими снайперские винтовки для Секретной службы США, семимиллиметровая «ремингтон магнум». Ее ствольная коробка изготовлена для спортивных соревнований по стрельбе, она была оснащена исключительным по качеству стволом «Харт» и десятикратным телескопическим прицелом «Леопольд Голд Ринг». Все это размещено на безобразном прикладе из кевлара — дерево было бы гораздо красивее, но оно со временем коробилось, тогда как кевлар был мертвым пластиком, химически инертным и не поддающимся воздействию ни сырости, ни времени. Придет время, и кто-нибудь спроектирует лазерное оружие, думал Джонстон, и, возможно, тогда это повысит точность этой винтовки, изготовленной вручную. Но пока ничто не способно на подобную точность. На расстояние в тысячу ярдов он мог попасть тремя последовательными выстрелами в круг диаметром четыре дюйма — для этого требовалась не только винтовка. Это означало, что необходимо принимать во внимание силу и направление ветра, чтобы компенсировать отклонение пули. Для этого также требовалось контролировать дыхание и нажим пальца на двойной спусковой крючок с тягой в два с половиной фунта. Закончив чистку винтовки, Джонстон поднял ее и отнес на место в оружейной камере, где поддерживалась постоянная температура и влажность, и бережно поставил винтовку в отведенное ей гнездо. Затем он вернулся в казарму. Мишень, в которую он стрелял, лежала на письменном столе.Гомер Джонстон поднял ее. Он выстрелил три патрона на расстояние четыреста метров, три на пятьсот, два на семьсот и последние два на девятьсот метров. Все десять пуль попали в силуэт головы на мишени, что означало мгновенную смерть от всех десяти при попадании в голову живого человека. Он стрелял только теми патронами, которые снаряжал сам: пули «сьерра» весом 175 гранов с выемкой в головной части и обтекаемой хвостовой, выстреливаемыми из ствола зарядом в 63,5 грана бездымного пороха IMR 4350, что, по его мнению, было лучшей комбинацией для этой винтовки. Пуля пролетала до цели на расстоянии 1000 ярдов за 1,9 секунды. Ужасно долго, особенно при стрельбе по движущейся цели, думал сержант Джонстон, но изменить это было невозможно. Чья-то рука опустилась на его плечо.— Гомер, — произнес знакомый голос.— Да, Дитер, — ответил Джонстон, не отрывая взгляда от мишени. Он был полностью сконцентрирован на происходящее в его зоне. Жаль, что сейчас не охотничий сезон.— Сегодня ты стрелял лучше меня. Тебе повезло с ветром. — Любимое оправдание Вебера. Для европейца он разбирался в оружии очень хорошо. Это было все, что можно сказать о нем.— Я все твержу тебе, что полуавтоматический механизм не посылает пулю в головную мишень как надо. — Оба выстрела Вебера на расстояние 900 метров были не очень, едва задели край мишени. Они нанесли бы человеку тяжелую рану, но не убили его мгновенно, хотя их засчитали как попадания. Джонстон был лучшим снайпером в «Радуге», даже превосходил Хьюстона в хороший день примерно на половину толщины волоска на женском лобке, признался себе Гомер.— Мне хочется сделать свой второй выстрел быстрее тебя, — сказал Вебер. И это закончило их спор. Солдаты были такими же преданными своему оружию, как своей религии. Немец намного превосходил Джонстона в скорости стрельбы, стреляя из своего безобразного снайперского «вальтера», но его винтовка не обладала точностью, присущей винтовкам со скользящим затвором, и к тому же немец пользовался патронами с меньшей скоростью. Оба снайпера уже много раз обсуждали этот вопрос за кружкой пива, и ни один не отступал от своей точки зрения.Как бы то ни было, Вебер похлопал по своей кобуре.— А как насчет пистолета, Гомер?— Хорошо. — Американец встал. — Почему бы и нет? — Пистолеты не были серьезным оружием для серьезной работы, но с ними можно позабавиться, и к тому же за патроны здесь не нужно платить. Вебер стрелял из пистолета примерно на один процент лучше Джонстона. По пути к стрельбищу они прошли мимо Чавеза, Прайса и остальных, возвращающихся со своими «МР-10», перешучиваясь друг с другом. Очевидно, сегодня у всех был удачный день на стрельбище.— Разумеется, — фыркнул Вебер, — каждый умеет стрелять с пяти метров!— Доброе утро, Роберт, — поздоровался Гомер со смотрителем стрельбища. — Ты не поставишь нам мишени Q?— Обязательно, сержант Джонстон, — ответил Дэйв Вудс, вынимая две мишени американского образца, — их называли Q потому, что эта буква была на месте, где у человека находится сердце. Затем он взял третью мишень для себя. Сержант с роскошными усами из полка военной полиции британской армии, он сам отлично стрелял из своего девятимиллиметрового «браунинга». Мотор плавно спустил к десятиметровой отметке три мишени, прикрепленные зажимами, где они повернулись боком, пока три сержанта надевали защитные наушники. Строго говоря, Вудс был инструктором по стрельбе из пистолета, однако качество стрелков в Герефорде сделало его работу крайне скучной, и в результате он сам расстреливал почти тысячу патронов в неделю, совершенствуя собственное мастерство. Все знали, что он стреляет вместе со стрелками «Радуги» и часто вызывает их на дружеские соревнования. Результаты нередко оказывались ошеломляющими — инструктор стрелял не лучше многих. Вудс придерживался традиционных правил и стрелял, держа пистолет в одной руке, так же как Вебер, хотя Джонстон предпочитал стрельбу из стойки Вивера. Мишени повернулись к ним без предупреждения, и три пистолета выплюнули поток пуль в их сторону. * * * Дом Эрвина Остерманна поистине великолепен, в десятый раз подумал Ганс Фюрхтнер, именно такой грандиозный дворец должен быть у высокомерного классового врага. Их с Петрой исследования не обнаружили аристократического происхождения теперешнего владельца «шлосса», но Остерманн, несомненно, считает себя аристократом. Пока считает, подумал Ганс, поворачивая на двухкилометровую подъездную аллею из коричневого гравия и проезжая мимо аккуратно подстриженных садов и кустов, выстроенных с геометрической точностью рабочими, которых сейчас нигде не было видно. Подъезжая поближе к дворцу, он остановил арендованный «Мерседес» и повернулся направо, словно в поисках места для парковки. Проезжая вокруг тыльной части дворца, Ганс увидел вертолет «Сикорски S-76B», которым они воспользуются позднее, стоящий на обычной асфальтовой площадке с накрашенным на ней желтым кругом. Отлично. Фюрхтнер продолжал объезжать вокруг дворца и поставил машину перед ним, в пятидесяти метрах от главного входа.— Ты готова, Петра?— Ja, — прозвучал ее ответ, произнесенный напряженным голосом. Прошло много лет с тех пор, когда они проводили операцию, и ее непосредственная реальность отличалась от планирования, когда они провели неделю, рассматривая схемы и диаграммы. Были вещи, в которых они не были уверены, например, точное количество слуг в здании. Они пошли к входной двери, когда машина для доставки цветов подъехала к дому почти одновременно с ними. Дверцы открылись, и вышли двое мужчин, оба с большими коробками в руках. Один махнул рукой Гансу и Петре, приглашая их подняться по ступенькам, что они и сделали. Ганс нажал на кнопку звонка, и через мгновение дверь открылась.— Guten Tag, — сказал Ганс. — У нас назначена встреча с герром Остерманном.— Ваше имя?— Бауэр, — ответил Фюрхтнер, — Ганс Бауэр.— Доставка цветов, — произнес один из мужчин.— Заходите, пожалуйста. Я сообщу герру Остерманну, — сказал дворецкий, или как называется его должность.— Danke, — ответил Фюрхтнер, делая знак Петре проходить первой через изысканно украшенную дверь. Мужчины с коробками последовали за ними. Дворецкий закрыл дверь и повернулся к стоящему на столике телефону. Он поднял трубку, начал нажимать на кнопки и внезапно остановился.— Почему бы вам не проводить нас наверх? — спросила Петра. В руке она держала пистолет, направленный в лицо дворецкого.— Что это?— Это, — с теплой улыбкой ответила Петра, — и есть назначенная встреча. — У нее в руке был автоматический пистолет «вальтер» тридцать восьмого калибра.Дворецкий нервно проглотил слюну, когда увидел, что мужчины открыли свои коробки и достали из них легкие автоматы, которые они зарядили прямо перед его глазами. Прошло несколько секунд, и в двери вошли еще двое молодых мужчин, вооруженных такими же автоматами.Фюрхтнер не обратил внимания на пришедших мужчин и сделал несколько шагов, чтобы оглядеться вокруг. Они находились в большом вестибюле, на его высоких, четырехметровых стенах висят картины. Поздний Ренессанс, подумал он, здесь работали известные мастера, но не знаменитости, большие картины, изображающие сцены из семейной жизни, в позолоченных резных рамах, которые по-своему впечатляли сильнее, чем сами картины. Пол был из белого мрамора с черными вставками в виде бриллиантов по швам, мебель, также большей частью позолоченная и похожая на французскую. Однако особого внимания заслуживало то обстоятельство, что он не увидел других слуг, хотя издалека доносилось жужжание пылесоса. Фюрхтнер протянул руку в сторону двух мужчин, пришедших последними, и указал им на западную часть первого этажа. Там находилась кухня и, несомненно, люди, которых нужно контролировать.— Где герр Остерманн? — спросила Петра.— Его нет здесь, он...Результатом стало движение ее пистолета, уткнувшегося дворецкому прямо в рот.— Его автомобили и вертолет здесь. А теперь скажи мне, где он?— В библиотеке, на втором этаже.— Gut. Проводи нас к нему, — приказала она. Дворецкий впервые посмотрел ей в глаза и увидел в них гораздо более пугающее выражение, чем вид пистолета в ее руке. Он кивнул и повернулся к центральной лестнице.Она тоже была позолоченной, с роскошным красным ковром, прижатым бронзовыми прутьями. Лестница, по которой они поднимались, элегантно поворачивала направо, по мере того как приближался второй этаж. Остерманн был богатым человеком, воплощением капитализма, составившим огромное состояние, торгуя акциями различных промышленных концернов. При этом он не владел ни одним из них, находясь в тени, подумала Петра, Spinne, паук, а здесь находился центр его паутины, они вошли в нее по своей воле, и теперь паук узнает кое-что новое относительно паутин и ловушек.Вдоль лестницы протянулся еще ряд картин, увидела она, гораздо больших, чем ей попадались раньше, — картины мужчин, по-видимому, тех мужчин, которые построили это массивное строение и жили в нем, этом монументе жадности и эксплуатации. Она уже ненавидела его собственника, живущего так хорошо, так роскошно, открыто заявляя, что он лучше всех остальных, пока он наживал свое богатство и эксплуатировал обычных рабочих. На стене верхней площадки висел огромный портрет самого императора Франца-Иосифа, написанный масляными красками, последнего в его жалкой династии, который умер всего несколькими годами раньше даже более ненавистных Романовых. Дворецкий, этот прислужник отвратительного паука, повернул направо и ввел их по широкому коридору в комнату без дверей. Там было три человека, мужчина и две женщины, одетые лучше дворецкого и работающие за компьютерами.— Это герр Бауэр, — дрожащим голосом произнес дворецкий. — Он хочет видеть герра Остерманна.— Вы договорились о встрече с герром Остерманном? — спросил старший секретарь.— Отведите нас к нему прямо сейчас, — заявила Петра. Затем она показала пистолет, и все три человека в комнате прекратили свои занятия и уставились на незваных гостей с открытыми ртами и бледными лицами.Дом Остерманна построили несколько сотен лет назад, но он все-таки не был данью прошлому. Секретаря-мужчину, которого в Америке называли бы исполнительным секретарем, звали Герхардт Денглер. Под краем его письменного стола находилась кнопка тревоги. Он нажал на нее сильно и долго, пока смотрел на гостей. Отсюда провода вели к центральной тревожной панели «шлосса» и далее к компании, принимающей сигналы тревоги. В двадцати километрах отсюда служащие центральной станции мгновенно отреагировали на звонок и мигающую лампочку и тут же сообщили о тревоге в отделение Staatspolizei. После этого один из них позвонил в «шлосс», чтобы там подтвердили тревогу.— Можно ответить на звонок? — спросил Герхардт у Петры, которая, по-видимому, руководила налетом. Она кивнула, и секретарь поднял трубку.— Офис герра Остерманна. * * * — Hier ist Traudl, — сказала секретарша компании.— Guten Tag, Traudl. Hier ist Gerhardt, — ответил исполнительный секретарь. — Вы звоните относительно кобылы? — Это была условная фраза, означающая серьезные неприятности.— Да, когда вы думаете, она ожеребится? — продолжала секретарша, стараясь защитить человека на другом конце провода, если кто-то слушает на линии.— Через несколько недель, по крайней мере. Мы сообщим вам, когда наступит время, — коротко ответил он, глядя на Петру и ее пистолет.— Danke, Герхардт. Wiedersehen. — С этими словами она положила трубку и сделала знак старшему своей бригады. * * * — Звонили относительно лошадей — объяснил он Петре. — У нас жеребая кобыла, и она...— Молчать, — негромко сказала Петра, делая знак Гансу приблизиться к двойным дверям, ведущим в кабинет Остерманна. Пока все идет хорошо, подумала она. У нее были даже основания для улыбки. Остерманн находился за этими двойными дверями, занимаясь работой, которую он делал, как если бы все было в порядке, тогда как они решили, что это не так. Ну что ж, пришло время для него понять, что происходит на самом деле. Она указала на исполнительного секретаря. — Вас зовут...— Денглер, — ответил мужчина. — Герхардт Денглер.— Проводите нас в кабинет, герр Денглер, — предложила с какой-то странной «детской» интонацией в голосе.Герхардт встал из-за стола и медленно пошел к двойным дверям, опустив голову, его движения скованные, словно колени были искусственными. Дортмунд и Фюрхтнер знали, что так действует на людей вид угрожающего им оружия. Секретарь повернул ручки и толкнул двери, открыв перед ними кабинет Остерманна.Письменный стол был огромным, позолоченным, как все остальное в здании, и стоял на гигантском красном ковре. Эрвин Остерманн сидел спиной к ним, наклонив голову и разглядывая компьютерный дисплей.— Герр Остерманн? — сказал Денглер.— Да, Герхардт? — был ответ, произнесенный ровным голосом, и, когда никто ему не ответил, он повернулся в своем вращающемся кресле.— Что это такое? — спросил он, его голубые глаза внезапно расширились при виде гостей и стали еще более широкими, когда он увидел пистолеты. — Кто...— Мы — командиры Фракции Красных Рабочих, — сообщил маклеру Фюрхтнер. — А вы — наш пленник.— Но — что происходит?— Вы отправитесь с нами путешествовать. Если будете вести себя хорошо, вам никто не причинит вреда. Если нет, вы и все остальные будете убиты. Вам это понятно? — спросила Петра. Для большей ясности она снова направила пистолет на голову Денглера.То, что последовало дальше, могло быть сценарием для кинофильма. Голова Остерманна резко повернулась налево и направо, глядя на что-то, возможно, ожидая какую-то помощь, которую не обнаружил. Затем снова посмотрел на Ганса и Петру, и его лицо исказилось, потрясенное, словно он не верил происходящему. Это не могло случиться с ним. Не здесь, не в его собственном кабинете. Далее последовало категорическое отрицание фактов, которые он видел перед собой... и затем наконец пришел страх. Весь процесс продолжался пять или шесть секунд. Такое происходит всегда. Она видела это раньше и поняла, что успела забыть, какое удовольствие доставляет такое зрелище. Руки Остерманна сжались в кулаки на кожаной поверхности стола, затем расслабились — он понял свое бессилие. Скоро начнется дрожь, это будет зависеть от его храбрости. Петра не ожидала от него особой храбрости. Он выглядел высоким, даже сидя за письменным столом, — худощавый, с царственной внешностью, в белой накрахмаленной рубашке с полосатым галстуком. Костюм был явно дорогим, из итальянского шелка и, вероятно, специально сшит для него. Под столом будут туфли, сделанные по заказу и начищенные слугой. Позади него Петра увидела строчки данных, поднимающихся вверх по экрану компьютера.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116