А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дело в том, что госпожа Консуэла Сантана предложила встретиться с ней сегодня по полудню.
Элизабет не сразу смогла собраться с мыслями. Зачем нужна эта встреча? Идти или отказаться? Она нервно кусала губы, размышляя над тем, как поступить. Наконец она решила — надо пойти и все выяснить. Встреча может оказаться полезной для обеих сторон.
Поскольку Элизабет не очень хорошо знала Новый Орлеан, то не обратила внимания на адрес, по которому ей надлежало прибыть. Он не насторожил ее, хотя любой местный житель был бы озадачен. Приличной даме ехать в такой район было просто нельзя. Элизабет оставила записку Натану, в которой сообщила, что едет на встречу с дамой — новой знакомой по балу, который она посетила вместе со Стеллой. Она объяснила и Мэри, чем вызван ее отъезд, и, полная решимости доказать Консуэле Сантане, что ничто не связывает ее с Рафаэлем, отбыла на свидание. Привратник вызвал ей наемный экипаж.
Когда кучер услышал адрес, то был невероятно озадачен. Сомнения в том, что его наняла настоящая леди, у него не было, но леди просто не могла направляться по адресу, который назвала. Что-то тут было не так! В тех кварталах жили дамы легкого поведения, обычно квартеронки, но лицо почтенного кучера не отразило недоумения. Однако когда они подъехали к прелестному коттеджу, окруженному забором, его сердце дрогнуло:
— Мадам, может быть мне подождать вас? Элизабет, пребывая в приподнятом настроении и не чувствуя опасности, да к тому же завороженная прелестью коттеджа, очаровательно улыбнулась ему:
— Спасибо, пожалуй, не стоит, просто я не знаю, сколько пробуду здесь.
В ответ на ее стук дверь открыла неулыбчивая испанка неопределенного возраста и провела слегка нервничавшую Элизабет в маленькую уютную комнату. Коттедж внутри оказался невелик, хотя меблировка показывала, что у его владельца есть и деньги, и вкус.
Консуэла, вперившись глазами в лицо Элизабет, предложила той сесть на одно из кресел, стоявших напротив дивана, на котором сидела она сама. Смелость Элизабет в так, честно говоря, поддерживаемая искусственно, пошла на убыль. Тем более, что фигура мрачной женщины с черными волосами, одетой во все темное, олицетворяла для нее Инквизицию.
Консуэла не злоупотребляла украшениями, хотя у нее на пальцах было несколько без сомнения дорогих колец, да в серьги из жемчуга не выглядели дешевыми.
Темные глаза Консуэлы уставились в лицо Элизабет, и прошло несколько напряженных секунд, прежде чем она наконец заговорила.
— Я благодарна вам, сеньора, что вы откликнулись на мое предложение прибыть для беседы. Нам есть о чем поговорить. Но, прежде чем мы приступим к делу, позвольте мне предложить вам чай или что-нибудь другое — сок, вино.
Первым порывом Элизабет было отказаться, но, не желая обидеть хозяйку, она с некоторой экзальтацией сказала:
— О да, я выпью чего-нибудь с превеликим удовольствием.
Консуэла дотянулась до маленького серебряного колокольчика, стоявшего на струганном столе, позвонила, и в тот же момент, как будто она ждала за дверями, возникла служанка Мануэла. Приняв заказ, Мануэла так же молниеносно возвратилась с серебряным подносом. Это свидетельствовало, что хозяйка готовилась к встрече. На выбор гостье были предложены чай в фарфоровом кувшинчике, маленькие пирожные, посыпанные сахаром, и вино сангрия в красивом графине.
Неулыбчиво глядя на Элизабет, Консуэла изрекла:
— Вы — англичанка и, как я понимаю, будете пить чай, но если хотите, отведайте моей сангрии.
Хозяйка явно не спешила начинать деловой разговор. Элизабет, нервничая, выпила уже чашку чая и почти заканчивала другую. И тут она ощутила, что чай слишком горек на вкус, видимо, заварка была слишком крепкой. Не испытывая никакого удовольствия, Элизабет все же продолжала потягивать чай — это было хоть каким-то оправданием затянувшейся паузы.
Все больше и больше волнуясь оттого, что время шло, а хозяйка так и не начинала разговор о своем муже, Элизабет решила проявить инициативу.
Собрав всю смелость и глядя своими фиолетовыми глазами в черные, абсолютно непроницаемые глаза Консуэлы, Элизабет тихо сказала:
— Сеньора, мне не хотелось бы показаться невежливой, но я не думаю, что вы устроили эту встречу, чтобы осведомиться о моих впечатлениях от Нового Орлеана.
Консуэла никак не отреагировала на слова Элизабет, и та, помолчав, продолжила:
— Думаю, что хотя ни вы, ни я не затронули главной темы, интересующей нас, она ясна — ваш муж. — И продолжила с подкупающей искренностью:
— Пожалуйста, сеньора, верьте мне: между мной и вашим мужем не было и быть не могло ничего такого, что затронуло бы вашу или мою честь и достоинство.
Ответом на короткую страстную речь Элизабет был тяжелый вздох. Лицо Консуэлы было каким-то отрешенным, бесстрастным, когда она заговорила:
— Вы правы, настало время затронуть главное, ради чего мы обе здесь. Хотя, может быть, до начала серьезного разговора еще чашечку чая?
В этот момент Элизабет почувствовала слабость, у нее закружилась голова, и она была вынуждена откинуться на спинку кресла. Ей тем не менее хотелось побыстрее начать и закончить разговор. От чая она вежливо, но твердо отказалась:
— Благодарю вас. Боюсь, что мой организм не согласен с чем-то, что я съела за завтраком, и чай может только усугубить ситуацию.
— Возможно, что причина в этом, — загадочно произнесла Консуэла, и по ее лицу проскользнуло подобие улыбки. — Ваше состояние вот-вот может ухудшиться.
Глядя на сидящую рядом женщину, Элизабет увидела, что та стала раздваиваться.
— Что в-вы им-меете в виду? — выговорила она с большим напряжением. У нее возникло ощущение, что ее язык обложен ватой.
— Охотно поясню. В чае, который вы только что выпили, была растворена белладонна. И теперь я могу открыть вам мой план.
В тоне Консуэлы слышалось удовлетворение и чувство превосходства, Сердце Элизабет сжалось от ужаса, и она прошептала:
— Зачем?
Тонкие черные брови Консуэлы взлетели вверх:
— А вот зачем. Это поможет мне развеять иллюзии Рафаэля касательно вашей особы.
А дальше она заговорила обыденным тоном, как будто рассказывала о вещах, которые случаются каждый день:
— У Рафаэля было очень много женщин в прошлом, и ни одна из них меня не трогала. Мне всегда было наплевать, сколько шлюх пройдет через его постель. Но я не могу ему позволить хранить в сердце образ одной женщины постоянно…
— О чем вы говорите, при чем здесь я?
— Скажу честно, может быть, и ни при чем. Но я хочу застраховаться от этого на сто процентов. После бала я много размышляла о случившемся и пришла к выводу, что мой муж и вы так старательно твердите, будто в гардеробе ничего не произошло до того, как я застукала вас там, что это выглядит подозрительно.
— Вы ошибаетесь, сеньора! — Элизабет закричала от возмущения, растрачивая остаток сил. — Мы встретились там совершенно случайно, и это не произвело на него какого-то особого впечатления. Верьте же мне в конце концов!
— То, что вы утверждаете это, для меня понятно. Вам надо оправдаться. Думаю, что в гардеробе случилось что-то, и я намерена кое-что предпринять.
Элизабет было трудно разобраться в своем состоянии — то ли уже действовал наркотик, то ли кровь прилила к голове из-за беспардонных и беспочвенных обвинений. Но как бы то ни было, она нарочито спокойным голосом поинтересовалась:
— А вы не боитесь последствий вашего поступка? Ведь рано или поздно я выберусь отсюда и все расскажу мужу…
Консуэла рассмеялась, и было в ее смехе что-то дьявольское.
— О нет! Этого, поверьте мне, не произойдет.
Выйдя отсюда, вы не расскажете никому, что тут произошло. А даже если по глупости и станете болтать, то вам никто не поверит. Вы — заезжая легкомысленная девица, а я — уважаемая сеньора, которую в городе знают все. Ваш муж мне вообще не опасен, я сумела выяснить все его слабости через одного моего дальнего родственника, очаровательного молодого человека, который собирается продать ему лошадь. Участвующие в этом деле мои слуги болтать не станут, они знают, насколько для них было бы опасно выдать меня. Есть еще один участник нашего мероприятия — мой кузен Лоренцо. Но его ищет полиция, и он тоже не станет болтать.
Консуэла улыбнулась загадочной кошачьей улыбкой и продолжила:
— Вам могла бы поверить ваша подруга Стелла Родригес, но она очень далеко отсюда.
— Что вы собираетесь сделать со мной? — спросила Элизабет, холодея от ужаса.
— Через пару минут сюда войдет Лоренцо, между ним и вами возникнет горячая любовь, и прибывший по моей подсказке Рафаэль застанет вас в объятиях Лоренцо. Что будет делать с вами Лоренцо — это его личное дело. Уверена, что в качестве любовника он вам даже понравится. Во всяком случае, отзывы о нем нескольких десятков дам были очень высокими.
— Вы — зверь! — выкрикнула Элизабет. — Но у вас ничего не получится, я буду сопротивляться, кричать, царапаться, и Рафаэль поймет, что все происходит помимо моей воли.
Консуэла посмотрела на нее почти с сожалением:
— О нет! Никакой борьбы не будет, вы не сможете оказать сопротивления из-за действия белладонны, которое будет усиливаться с каждой минутой. А Лоренцо, надеюсь, сумеет привести вас в такой вид, что Рафаэль с первого взгляда убедится, что вы обычная потаскуха. Когда все свершится, вы можете кричать и ругаться сколько угодно, все равно это будет выглядеть попыткой просто оправдать себя.
Элизабет не могла не признать, что коварный план Консуэлы хорошо продуман — ее тело становилось все беспомощнее, белладонна давала себя знать. Она попыталась подняться, но ничего не вышло, и ей пришлось откинуться на розовые подушки кресла.
— Ну видите, — подколола Консуэла, — какое уж там сопротивление с вашей стороны. Все произойдет так, как я задумала.
Консуэла хотела добавить еще что-то, но тут в комнату вошел хорошо одетый молодой человек и с видом победителя проследовал к дамам. Его темное умное лицо и тонкие губы заставляли вспомнить его предков — испанских конкистадоров. Глазами ощупав фигуру Элизабет, он воскликнул:
— О Пресвятая Дева! Консуэла, за такую девочку я не взял бы с тебя денег.., если бы так в них не нуждался. Она прелестна. Я тебе очень благодарен за возможность заняться любимым спортом в такой компании. С огромным удовольствием уложу в постель твою подругу.
По лицу Консуэлы было видно, что тема разговора ей неприятна, но она с видимым равнодушием сказала:
— Меня не волнует, что ты с ней станешь делать. Важно только, чтобы Рафаэль застал ее в твоих объятиях.
— За это не беспокойся, но пусть Рафаэль не задерживается, а то я за себя не ручаюсь. Может случиться так, что я получу удовольствие раньше, чем он появится. Она слишком хороша, чтобы я сдерживал себя слишком долго. Так что поспеши к Рафаэлю и пусть он поторопится.
— Фу, Лоренцо. Твое плебейское происхождение все же сказывается. Ты — мерзкое животное, — бормоча эти слова, Консуэла направилась к двери.
— Да, да, моя несравненная, но разве не по этой самой причине твой выбор пал именно на меня? Другие могли бы подвести.
Лоренцо мягко повернулся, глаза его стали узкими, и трепет ноздрей выдавал ярость, кипевшую внутри.
Консуэла послала ему выразительный взгляд и резко сказала:
— Лоренцо, не пытайся играть в какие-либо игры со мной. Мы оба знаем, что ничто не в силах утолить твой аппетит на женщин и тебе неважно, хотят тебя или нет. А за деньги ты готов на все. По его губам прозмеилась улыбка.
— Ты знаешь меня слишком хорошо, Консуэла. Но помни, даже самая жадная крыса не станет есть протухший сыр. Так что не надо комментировать мои поступки — что хочу, то и делаю. Кстати, ты поступила бы точно так же, если жизнь вдруг захотела бы поменять нас местами. Не пытайся передо мной изображать светскую даму, на меня это не действует.
Лицо Консуэлы исказила злая улыбка, ее темные глаза тоже блеснули гневом.
— Согласна, — прошептала она. — Мы действительно понимаем друг друга. Все, я оставляю вас наедине, потому что боюсь, что Рафаэль может уйти из дома до того, как я возвращусь.
Она растворилась за дверью, а Элизабет осталась в комнате с Лоренцо и смотрела широко раскрытыми глазами на его стройную фигуру. А тот, мысленно раздевая ее своими черными глазами, шептал:
— О, моя игрушечка, не бойся меня. С тобой я буду очень ласков и тебе будет очень хорошо со мной — я хочу увидеть это…
— Нет, сеньор, пожалуйста, не делайте этого со мной, пожалуйста! — Элизабет умоляла его с истерическими нотами в голосе. — Не надо! Пожалуйста, не отнимайте у меня честь!
Мерзкая улыбка искривила его губы.
— Прошу прощения, даже если вы станете сопротивляться, я все равно добьюсь своего. Вы слишком хороши, чтобы я смог пересилить свое желание.
С этими словами он добрался до нее и повернул лицом к себе.
Лоренцо был молод, прекрасно сложен, и за его стройностью пряталась сила ягуара. Элизабет сделала эти открытия, когда пыталась вырваться из его объятий. Борьба придала ей какие-то силы, но было ясно, что Лоренцо не может не победить. Его руки с пугающей силой сжали ее тело.
— Веди себя тихо, а то как бы я что-нибудь тебе не повредил, — пробормотал он зло, затаскивая ее в глубь дома.
В страхе перед тем, что должно было произойти, Элизабет напрягла силы и продолжила борьбу. Хотя она уже была обречена, но все же колотила его по груди и плечам своими маленькими кулачками. Действие наркотика сказывалось все больше. Лоренцо стал раздваиваться в ее глазах, голова кружилась сильнее. Мысли стали путаться, и неожиданно она с удивлением как бы со стороны услышала свой голос, выкрикивающий очень грубые ругательства. Она понимала, к чему шло дело, но, как в ночном кошмаре, оставалась неясная надежда, что вот-вот все закончится.
Не обращая внимания на ее сопротивление, судорожные движения тела, удары хрупких кулачков, не приносящих вреда, ее ругательства, Лоренцо тянул ее в спальню, запрятанную в глубине дома.
Он бесцеремонно бросил ее на широкую постель с пологом против москитов и стал срывать с нее одежду. На это понадобилось не очень много времени, и вскоре Элизабет лежала абсолютно нагая, обмякшая, как тряпичная кукла. В ее голове проносились какие-то обрывки мыслей. Серебряные пряди волос разметались по рубиновому покрывалу, а кожа цвета слоновой кости светилась в полумраке зашторенной комнаты. Элизабет лихорадочно металась по кровати.
Лоренцо плотоядно наблюдал за ней, и тело его все больше наливалось вожделением. Голодными глазами скользил он по ее небольшим прекрасной формы грудям с бледно-розовыми сосками. Взгляд его опускался все ниже и ниже и наконец уперся в покрытый золотистыми кудрявыми волосами треугольник между ног. В чувственном возбуждении у него перехватило дыхание от ощущения ее совершенства. Он видел стройную талию, округлые бедра. И срывая с себя одежду, он совершенно забыл, зачем был нужен Консуэле, забыл о том, что вот-вот должен был появиться Рафаэль, — существовала только она!
Элизабет ощутила, что какая-то сила подняла ее в воздух, а потом, когда было откинуто покрывало, опустила ее на простыню. Постель была роскошна, но ей было не до того, чтобы это оценить. Горячее мускулистое тело Лоренцо надвигалось на нее.
Рассуждать логически она уже не могла, все смешалось в ее голове, и она впала в состояние сладострастного полузабытья. Ей казалось, что рядом с ней Рафаэль, это его руки ласкают ее нагое тело, это его губы ищут ее уста.
Сейчас это было несравненно слаще, чем тот мимолетный украденный поцелуй в гардеробе. Им, абсолютно нагим, знающим, что нет ни его жены, ни ее мужа, было так хорошо здесь! Ничто не могло помешать им любить друг друга!
Ее податливость еще больше возбудила Лоренцо, его тело буквально наливалось страстью, и он желал раствориться в ней, в ее жаждущем пленительном, излучающем таинственный свет теле. Но именно этот всплеск искренней страсти напомнил ему о том, зачем он здесь. Он не мог не отдавать себе отчета, что как только они сольются воедино, все будет быстро закончено.
— Как она восхитительна, — снова прошептал он. Его глаза впитывали ее плоть, мягкие трепещущие губы, а потом взор соскользнул на ее грудь. Соски теперь выдавали ее возбуждение, они поднялись и трепетали под его губами. Бедра ритмично двигались под его ласковыми руками. Стройные ноги были прекрасны. Он почувствовал, что его переполнила такая теплота к ней, которой он вообще никогда до того не ощущал. Он удивился себе.
Элизабет совершенно тонула в море эмоций, которые нахлынули на ее затуманенный ум. Сейчас ей было мало страстных поцелуев и ласковых ищущих рук, она желала всеми фибрами души, чтобы он наконец сделал ее женщиной. Она хотела пережить сполна все, что природа была обязана отпустить ей. Именно поэтому она страстно шептала:
— Пожалуйста, ну возьми же меня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42