А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Ну, не то чтобы уж так, – недовольно стал оправдываться Морган. – Никто не заставляет Доминика с Деборой спать. Мы решили, что пойдет на пользу дела, если он сохранит с ней дружеские отношения. Всякому видно, что она шепнет к нему. И почему бы не воспользоваться этим ради дела?
– Бог мой! – взорвалась Леони. – Но ведь Доминик только что женился! Ты просто болван! Как ты можешь просить его уделить внимание другой женщине, забыв о молодой жене? Какие могут быть на то причины!
– Черт возьми! Мы не просим его с ней спать! Только быть с этой дрянью в хороших отношениях и держать уши открытыми!
– А не штаны? – ехидно спросила Леони, не вняв аргументам супруга. – С тобой нечего разговаривать. Ох, как я зла! После того как моя страстная мечта исполнилась и Доминик наконец влюбился и женился, что делаешь ты? Вы с Джейсоном ломаете ему жизнь! Неудивительно, что бедная Мелисса выглядит такой несчастной!
Остановив лошадь, Морган строго посмотрел на жену:
– Ты об этом ни словом не обмолвишься. Я не думаю, что Мелисса болтушка, но сумеет ли она держать язык за зубами? Она не должна ничего знать обо всем этом.
Леони холодно молчала, и Морган добавил:
– Может, это и не лучший способ узнать, что делает здесь Латимер, но есть подозрения, что он британский шпион.
Леони не убедили слова мужа.
– Как же я на тебя зла! – заявила она гневно. – Я так на тебя зла… что… – Ее глаза сузились, и Моргану стало, не по себе. Вдруг она сказала с досадой:
– О дорогой! Я уронила ридикюль. Ты поднимешь?
Моргану показалось, что жене нехорошо. Он отдал ей вожжи, спрыгнул с повозки и обошел кругом. Подняв шелковый ридикюль, он подал его жене.
Леони лукаво улыбнулась:
– Благодарю, мосье, но я так на вас сердита, что не желаю вас видеть сегодня вечером.
Едва Морган успел сообразить, что к чему, Леони стегнула лошадь вожжами и умчалась, оставив мужа одного посреди пустынной дороги.
Брошенный на произвол судьбы, супруг долго сотрясал ночной воздух ругательствами, обещая себе, что как только доберется до дома, то покажет Леони, как… как…
От того места, где он оказался, было не больше четверти мили до Доминика. Зная характер жены, он счел разумным не рассчитывать на ее приветливость в эту ночь. Чертыхаясь на чем свет стоит, он пошел туда, откуда только что выехал. Они с Леони прощались последними, и Морган был уверен, что никто не узнает про его столь оригинальное возвращение.
Через несколько минут ходьбы он увидел дом и понял, что Доминик еще не спит. Он взошел по ступенькам и обнаружил, что брат сидит на галерее с полным хрустальным графином бренди на коленях. В одной руке – ополовиненный бокал, в другой – сигара.
Сейчас Доминик совершенно не был похож на хозяина дома, каким выглядел всего несколько минут назад. Галстука на шее не было, жакет сброшен, а белая рубашка из тонкого батиста расстегнута до пояса… Он не удивился неожиданному возвращению Моргана, просто поднял бровь, жестом указывая место рядом с собой, и насмешливо спросил:
– Леони тебя выгнала? Морган поморщился и, скрывая смущение, ответил:
– Да! Она превратилась в сущего дьявола! Но завтра я с ней разберусь!
Доминик позвонил в колокольчик и приказал слуге принести еще графинчик, сигары и постелить брату в кабинете. Минуту спустя Морган уже расположился в кресле, сняв жакет и галстук, с графинчиком бренди.
Несколько минут мужчины молчали, думая, что и им делать дальше. Морган знал, что у них с Леони все будет по-прежнему. Она не разболтает секрет Мелиссе. Но ей кажется, что надо в это дело вмешаться. И что у него тогда будет за жизнь? Что касается Доминика, то он понимал – пока не прекратится его общение с Деборой, надежды на нормальное отношение с Мелиссой нет.
Итак, обоих мужчин ожидало суровое будущее, и почти одновременно они воскликнули:
– Черт бы побрал этого Джейсона Сэвэджа!

Глава 21

Одновременно произнеся эти слова, братья с улыбкой переглянулись. Покачав темноволосой головой, Морган заметил:
– У Джейсона должны сейчас гореть уши. Не могу дождаться, когда Леони все разболтает Катарине. И его тоже выгонят!
Развеселившись, они спокойно потягивали бренди. Доминик рассказал Моргану, что узнал от Деборы; тот напряженно слушал, потом, когда Доминик упомянул имя Роксбури, тихонько присвистнул.
– Старый лис! – сказал он с восхищением. – Я и подумать не мог, что он завязан в этом деле. Но удивляться нечего… Сомневаюсь, что Джейсон удивится, когда услышит, что за приездом Латимера в Америку стоит его старый хитрый дядюшка. – Лицо Моргана стало задумчивым. – Только странно, что Роксбури выбрал Латимера. Обычно он использует людей с характером.
Доминик усмехнулся:
– Как вы с Джейсоном? Морган расплылся в улыбке:
– Точно.
Они порассуждали еще несколько минут, но усталость взяла свое, и братья отправились спать, лишенные вожделенных теплых женских объятий.
Если Мелисса и удивилась, приветствуя Моргана на следующее утро, – она отчетливо помнила, как Леони и Морган прощались с ней вечером, отправляясь к себе, – то не подала вида. Она вежливо улыбнулась Моргану, как подобает хорошей хозяйке; что касается мужа – с ним она обращалась в привычной манере.
Никто, и уж, конечно, не Морган, не удивился, когда Леони, улыбаясь не то с вызовом, не с раскаянием, подъехала к дому.
Они закончили завтракать и наслаждались чашкой горячего и крепкого кофе на галерее. С помощью мужа выходя из коляски, она беззаботно защебетала:
– Ах, дорогой! Ты уже проснулся! Я постаралась появиться не слишком рано, чтобы не будить весь дом.
Игриво стрельнув глазами в сторону мужа и встретив его улыбку, которая, как Леони знала после долгих лет замужества, кое-что обещает за вчерашнюю выходку, она села на стул рядом с Мелиссой.
Леони коснулась ее руки и спросила:
– Как ты, дорогая?
Не обращая внимания на мужчин, женщины принялись детально обсуждать вчерашний вечер. Морган чувствовал, что жена еще не отошла, но он устал и поэтому объявил:
– Леони, я уверен, что вы с Мелиссой еще найдете время посмаковать это выдающееся событие. Но я хочу домой, мне надо переодеться.
Они простились с хозяевами. Леони уселась в коляску рядом с мужем. После нескольких минут молчания Леони нервно спросила:
– Ты на меня очень злишься?
– Я?
– Да, ты. Но ты должен понять, что вы с Джейсоном поступаете очень дурно. – С нарастающим волнением Леони призналась:
– Но я все равно вела себя непростительно глупо!
Морган остановил лошадь и повернулся к жене. На ее лице он увидел беспокойство и улыбнулся:
– Тебя не вредно и выдрать, маленькая ведьма. Но я тебя обожаю и не трону ни единого волоса на твоей голове. Я просто залюблю тебя до смерти!
Глаза Леони цвета морской волны потемнели от страсти. Она обвила его шею руками и поцеловала.
– О, Морган! Любовь моя! Эта ночь без тебя была невыносимо долгой…
Посмеиваясь, он одной рукой обхватил жену за талию, а подбородком уткнулся в ее вьющиеся волосы и ослабил поводья. Они возвращались в Дубовую Лощину медленно, очень медленно…
В то время, как Морган и Леони выясняли свои отношения, Доминик и Мелисса продолжали пребывать в состоянии холодной войны. День прошел, а Мелисса по-прежнему третировала мужа холодной вежливостью, точно хозяйка, принимающая нежданного и незваного гостя. Напряжение Доминика нарастало.
Мелисса была хороша – на щеках играл румянец, глаза лучились, платье, которое она выбрала, было то, которое больше других из ее новых платьев нравилось мужу. Оно было сшито из яблочно-зеленого шелка, отделано кружевами и оборками, и Доминик не мог сдержать восхищения. Каштановые локоны спускались на плечи, и одинокий маленький завиток, к которому так хотелось прильнуть к губам, лежал в месте, где нежная шея плавно переходила в плечо.
Морган рассказал брату о реакции Леони на его объяснения. Способна ли Мелисса держать язык за зубами? Доминик не предполагал найти в своей жене сплетницу, но рисковать? Да, он очутился в жуткой ситуации, и надежды на нормальный брак таяли на глазах. Но как можно не делить постель с женой, когда ее хочешь? Оказывается, его желание – иметь такие же отношения в семье, как у Моргана, полные любви и доверия.
После отъезда Моргана и Леони Доминик наблюдал, как жена хлопочет по дому. Ее вдруг охватила страсть к хозяйству. Они с миссис Микс без устали что-то обсуждали, наводили порядок после вчерашнего приема.
Доминик с восторгом следил за ней, испытывая странное удовольствие, когда она бросала на него мимолетный взгляд и теряла нить разговора с миссис Микс. На губах Доминика играла улыбка, его мысли вторгались на запретную территорию, но он не пытался их остановить. Мелисса внешне была равнодушна к его присутствию, но Доминик понимал, что это не так. Молодая женщина с горечью признавалась себе, что никогда не видела мужчину, который нравился бы ей так, как ее муж.
Решив, что лучше всего избежать тревожащего внимания Доминика, она предложила миссис Микс отправиться в комнату для завтрака и обсудить – не пора ли проветрить одежду или подождать неделю-другую. Доминик по неясным ему самому причинам направился следом, но Мелисса по-прежнему не обращала на него внимания, точно это не ее муж, а дверной косяк. Она целиком отдалась беседе с экономкой, и весь день пыталась не замечать его, а Доминик наблюдал за ней, слушал, и час от часу его напряжение нарастало. И если бы она знала, что за мысли бродили у него в голове!
День был на исходе, Доминик успел влить в себя приличную дозу прекрасного французского бренди, и язык его стал заплетаться. Пристально посмотрев на него за ужином в маленькой уютной столовой, Мелисса поразилась, как он хорошо держится: только несвязность речи и некоторая неловкость в движениях указывали, что он набрался.
Ужин прошел спокойно, тишину нарушал стук серебряных приборов по фарфору да звон горлышка графина о бокал. Вдруг их глаза встретились, и Доминик, насмешливо улыбаясь, спросил:
– Не хочешь ли ты приложиться к графинчику? Уверяю, бренди – замечательное снотворное!
Мелисса надменно взглянула на супруга; тот отъехал на стуле от стола, скрестив длинные ноги.
– Нет сомнений, – вкрадчиво и весьма сдержанно сказала Мелисса, – что когда ты придешь в себя, то воспользуешься более эффективным анадином.
– Приду в себя? – протянул Доминик, и серые глаза блеснули на потемневшем лице с особенной яростью. – А почему ты думаешь, что я сейчас не в себе? Я ничего не сделал такого, чтобы стыдиться. – Его рот скривился. – Я на тебе женат, в конце концов.
Мелисса вскочила на ноги, бросила белую льняную салфетку и обежала вокруг стола.
– Ну, большое тебе спасибо! – заявила она гневно, стоя перед ним; ее грудь вздымалась. – Жаль, что твое благородство так же лживо, как твои клятвы!
Доминик поднял взгляд и бессознательно потянулся к Мелиссе, крепко схватил ее и посадил к себе на колени. Он спрятал лицо между ее сладко пахнущих грудей, губами прижался к ним.
– Ты хочешь благородного мужа, Лисса? Благородного мужчину, полного чистых помыслов? – прошептал он напряженно.
Подняв голову, он впился глазами в ее прекрасные черты, потом, к своему изумлению. Мелисса обнаружила, что ее голова опустилась ему на плечо, а ноги уже оторвались от пола. Ее губы были в нескольких дюймах от его, и Доминик требовательно спросил:
– А если бы я совершил подвиг, защищая твою честь, смягчилось бы твое ледяное сердце? Ты дала бы волю страсти, которую мы испытали в нашу брачную ночь?
Затаив дыхание, она ощущала прикосновение его губ, ее тело воспринимало тепло и силу его тела. Мелисса не знала, что сказать. Ей хотелось обнять его, прижаться к нему и неистово целовать его губы. Но память о самодовольной улыбке Деборы вновь всплыла в ее сознании. Мелисса мигом соскользнула с его колен и встала на ноги. Слезы навернулись на золотистые глаза, и с горечью она воскликнула:
– Перестань! Не играй со мной! Это невыносимо! – и вылетела из комнаты.
Доминик ошеломленно уставился на дверь, за которой исчезла жена. «Играть с ней?» Эта женщина сошла с ума! Не она ли перевернула его жизнь, заманила его в ловушку, покорила его сердце и потом растоптала! И теперь заявляет, что он играет с ней!
Доминик сидел, погруженный в невеселые мысли, пока не вошел слуга и не спросил деликатно:
– Можно убирать, сэр?
Доминик отсутствующим взглядом посмотрел на него.
– О, конечно, – ответил он после короткой паузы и поднялся. Выпитое бренди давало о себе знать, и он добавил:
– Принесите на галерею большой кофейник с кофе. Я посижу там перед сном.
Несколько чашек крепкого кофе привели Доминика в чувство, хотя хмель от бренди все еще не выветрился, туманя сознание. Как убедить жену, что он с ней не играет? Не он выгнал ее из спальни, не он разнял их страстные объятия в прошлую ночь, не он оторвал их тела друг от друга. О Боже! Он не собирается больше мириться с этим!
Упрямо сжав губы, он вошел в дом и, прыгая через ступеньки, взбежал наверх. Раздевшись, Доминик минуту поколебался, прежде чем подойти к двери, разделявшей их спальни. Свет пробивался сквозь щель: Мелисса тоже не спала. Она хочет его, тоскует? Или она думает о другом? О Латимере?
За краткое время их брака он сломал себе голову, пытаясь понять, что между ними происходит. Он был сбит с толку ее нежеланием разделить с ним радости супружеской жизни. Но хватит! Что он сейчас собирается сделать, Доминик и сам толком не знал; им двигал не голод страсти, а что-то более глубокое, более важное. Может, все дело в Латимере, который так смотрел на нее прошлым вечером? А может, его тело должно показать ей, как он хочет ее? Как может мужчина хотеть женщину, когда любит? Да, подумал Доминик, он покажет жене, сжимая ее в своих объятиях, что ему не нужна никакая другая женщина. Она – единственная, кто была ему нужна, только ее поцелуев хотел он вкусить и только ее тело способно приводить его в исступление. Только ее. И, наконец, он хотел доказать, что всякий раз, когда Мелисса демонстрировала свою холодность к нему, она лгала. Ведомый непреоборимой страстью, он открыл дверь и, обнаженный, вошел в ее спальню.
Комната была погружена в мерцающий полумрак, Доминик направился к ее широкой кровати и отдернул легкую ткань драпировки.
Мужчина, внезапно возникший перед Мелиссой, был прекрасен; его серые глаза с голодным блеском смотрели на нежную плоть жены, поднимавшуюся и опускавшуюся в вырезе ночного одеяния. Ее ночная рубашка была из шелка, цвета слоновой кости, отороченная прекрасным кружевом. Почти прозрачная материя открывала больше, чем скрывала, широкие струящиеся рукава и мягкий круглый вырез еще больше разожгли страсть, охватившую Доминика.
Мелисса полулежала на сиреневом покрывале, на куче шелковых подушек, и он подумал, что никогда в своей жизни не видел ничего более прекрасного. Она подобрала под себя ноги, ее роскошные волосы беспорядочно разметались по плечам, а рот полуоткрылся от удивления. Не в состоянии сдержаться, он нагнулся и нежно поцеловал ее в мягкие сладкие губы.
Сердце заколотилось в груди Мелиссы, она не знала, радоваться ей или печалиться, когда он через секунду оторвался от нее. Отчаянно пытаясь справиться с охватившим ее возбуждением, она заставила себя отвернуться от его нагого тела и спросила:
– Что ты здесь делаешь?
Это был дурацкий вопрос; Мелисса готова была прикусить себе язык, заметив смешинки в уголках губ мужа. Глядя в сторону, она беспомощно пробормотала:
– Тебе… Тебе не кажется, что разгуливать голым…
– Тебе неприятно? – спросил Доминик.
– О нет! Ты прекрасен, – неожиданно вырвалось у Мелиссы. Тут же поняв, что проговорилась, она сжала губы, и краска залила ее лицо.
Доминик счастливо улыбнулся, окинув взглядом мягкие локоны жены и прошептал:
– Ты самая желанная женщина… На миг ее взгляд испытующе устремился на него, пытаясь оценить искренность его слов. Тепло серых глаз Доминика заставило сердце молодой женщины заколотиться, но, напомнив себе, как ловко он умеет обходиться с женщинами, она невесело спросила:
– Я или любая другая? С силой обняв жену, он привлек ее к себе.
– Нет, – сказал он страстно. – Никакая другая, только ты! – Его губы требовательно прижались к ее. – Только ты, – бормотал он, не отрываясь от нее.
Желая поверить в его слова, утомленная борьбой с ним и с неодолимыми требованиями своего тела, Мелисса не сделала попытки выскользнуть из его объятий. Любит ли он ее? Однажды она имела глупость выгнать его из своей постели и горько сожалела об этом. Стоит ли повторять раз сделанную ошибку? Она хочет его. Он ее муж. Она любит его, и как можно вновь отказать ему!
– Сегодня, – протянул он мягко, – ты будешь в моей постели, сладкая колдунья. И я очень сомневаюсь, что у тебя хватит смелости выгнать меня из нее.
Мелисса отбросила все сомнения, притянула его темноволосую голову к своей груди и страстно шепнула:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38