А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Два дня Ахмет вел непростые переговоры с еропкинскими бандитами, сторговался на тридцати тысячах при условии, что с Левой Штурминым они продолжают работать. И бандиты отошли. Ахмет хотел немедленно расставить на станциях своих ребят, но Платон, вернувшийся из Швейцарии, попросил этого не делать. Лучше дать Еропкину телефон для связи на случай наезда, а прямые контакты, по возможности, исключить.На второе собрание, которое, как и договаривались, произошло через месяц, Платон полетел сам. Оратор из него всегда был никудышный, он запинался, блеял, забывал слова, но при этом говорил с таким напором и такой убежденностью, что противостоять ему было невероятно трудно. Платон без труда продавил решение о приеме «Инфокара», получив сто процентов голосов, а когда стали обсуждать, сколько процентов акций надо выделить «Инфокару», сказал:— Для нас это непринципиально. Обычно мы закрепляем за собой контрольный пакет. Но здесь мы на этом настаивать не будем. Дадите двадцать процентов — возьмем двадцать, дадите десять — тоже скажем спасибо. Если хотите проявить к нам уважение, примите нас на сорок процентов.Он говорил еще какое-то время, упирая на то, что цифра сама по себе не важна и речь идет всего лишь о признании заслуг партнера и уважении к нему.В результате «Инфокар» получил сорок процентов акций, что для Еропкина было полной и неприятной неожиданностью. Натужно улыбаясь, он поздравил Платона, пообнимался с ним и вечером привез к самолету готовый к подписанию протокол. Платон пробежал протокол, подписал, хотел было вернуть Еропкину, потом передумал и поставил свою подпись на каждой странице. Еропкин жутко обиделся.— Значит, не доверяешь? — со слезой спросил он.— Не глупи, Сашок, — успокоил его Платон. — У нас так принято. Без запарафированных страниц ни одна инфокаровская бумага на свет не появляется. И тебе советую так же делать.Прилетев в Москву, Платон доложился, передал в договорной отдел копию подписанного протокола, поручил Марку проследить за тем, чтобы все было доведено до конца, и снова отбыл за рубеж. А Еропкин опять принялся за свое.Три месяца он не мог зарегистрировать протокол о приеме «Инфокара», ссылаясь на чрезвычайную занятость на производстве. Потом зарегистрировал, но отправку копии в Москву всячески затягивал. И отправил ее только тогда, когда озверевший Марк пообещал завтра же прилететь в Питер и самолично вытрясти из Еропкина документы.Получив зарегистрированный протокол, Марк узнал много интересного. Нет, нет, основополагающая договоренность о сорока процентах «Инфокара» сохранилась.Но завизированные Платоном страницы, за исключением последней, Еропкин похерил, а вместо них подложил другие. И если раньше все принципиальные решения принимались большинством в три четверти плюс один голос, то теперь достаточно было простого большинства. Что, при сорока процентах «Инфокара», позволяло полностью игнорировать его мнение по всем вопросам. Когда же вызванного в Москву Еропкина строго спросили, как это все произошло и почему он позволяет себе подделывать документы, тот спокойно ответил, что в его канцелярии произошел пожар, о чем имеется соответствующий акт пожарной охраны, все документы сгорели, и их пришлось восстанавливать по памяти. Но он ничего страшного не видит, так как главный вопрос решен — «Инфокар» стал акционером и получил аж сорок процентов, — а как будут приниматься решения, это дело десятое, здесь можно договариваться в рабочем порядке. После чего Еропкин отбыл, напомнив на прощание, что невредно было бы оплатить свою долю в акционерном капитале. А то регистрация будет признана недействительной. И не забыть про оборотные средства, про два миллиона долларов. За вычетом стоимости трех «мерседесов».С тех пор были сделаны три попытки оплатить долю в уставном капитале — и все неудачные. Переводимые в Санкт-Петербург деньги через несколько дней возвращались обратно. Либо Еропкин специально указывал не правильные номера счетов, либо тут же закрывал счета и открывал новые, но перевести деньги так и не удалось. Тогда потерявший терпение Муса позвонил Штурмину, тот пришел к Еропкину и внес в кассу наличные, получив соответствующую расписку. По слухам, Еропкин, узнав об этом, топал ногами, орал и выгнал кассиршу к чертовой матери.И вот теперь сложилась патовая ситуация. С одной стороны, на еропкинское предприятие затрачена такая уйма денег, что бросить это дело никак нельзя. С другой — держать его в теперешнем состоянии тоже нельзя, потому что это та же потеря денег, да еще неудобно перед немцами, которым пообещали к февралю выпустить первый отремонтированный автомобиль. А вливать туда деньги, пока всем заправляет Еропкин, глупо. Проще их сразу же выкинуть на улицу. При этом ни увеличить уставный капитал, ни снять Еропкина невозможно — нет большинства голосов.— А зачем они дали мне про это читать? — спросил Терьян, когда Виктор закончил рассказывать.Виктор пожал плечами:— Если собираешься здесь работать и хочешь знать, чем приходится заниматься и что такое «Инфокар», то более характерного материала нет. Другое дело, что из бумажек ты всей истории не узнаешь.Но Сергею показалось, что Виктор чего-то не договаривает.Примерно через полчаса он досмотрел последнюю папку, собрал бумаги и понес их возвращать. Заполнявшая приемную толпа частично переместилась в кабинет Марка, откуда доносился жуткий шум.— Я капитан дальнего плавания! — кричал человек в кителе. — Я двадцать лет на руководящей работе! И не позволю себя, то есть меня, оскорблять!— А никто и не оскорбляет, — орал в ответ Марк. — Я хочу видеть нормальный документ, а не филькину грамоту. Здесь никакие две цифры не бьются.— Все бьется! — ярился капитан дальнего плавания. — Я двадцать лет на руководящей работе. Вот это прибавить вот это, — он тыкал пальцем в измятую бумажку, — совсем не должно быть вот это. Потому что вот это нужно вычесть.Марк выхватил бумажку из рук капитана, вгляделся в нее и сбавил тон.— Ну-ка. Вот это прибавить вот это и вычесть вот это… Будет вот это.Правильно. Угу. Наталья! — Он перебросил бумажку капитана на соседний стол, окруженный тремя посетителями. — Посмотри-ка смету. Вы, Семен Аркадьевич, — успокаивающе улыбаясь, обратился он к капитану, — займитесь с блондинкой. От себя отрываю.— Так, — сказал он, когда капитан перешел к соседнему столу. — Сумасшедший дом. Сергей, что у тебя?Сергей положил на стол папки с питерскими бумагами. Марк немедленно завопил:— Ты куда кладешь? Ты не видишь, что здесь документы?— А куда мне их девать? — спросил Терьян, одуревший от шума и дыма и не ожидавший столь резкой реакции Марка.— Никуда не девать! Я тебе выдал бумаги, чтобы ты с ними работал! Вот иди и работай.— Я уже все прочел, — тихо сказал Сергей, чувствуя спиной взгляды всех собравшихся в комнате и испытывая желание швырнуть папки Марку в голову.— Прочел? — Марк саркастически ухмыльнулся. — Ладно. Сейчас я здесь закончу и поговорим.— А пока мне их так и держать? — поинтересовался Терьян.Марк сделал было движение по направлению к папкам, но передумал.— Секретарю отдай.Сергей передал папки сидевшей у двери девушке и вернулся в переговорную.Постоял у стола, налил рюмку из принесенной днем бутылки, выпил, закурил, потом сел в кресло, закинул руки за голову и задумался. Решение об «Инфокаре», созревавшее давно и принятое практически мгновенно, до сих пор воспринималось им всего лишь как изменение среды обитания с сохранением всех атрибутов психологического комфорта. Но уже эти несколько часов показали, что среда обитания, несмотря на обилие знакомых лиц, изменилась слишком уж радикально.Взять хотя бы эту питерскую историю. С Еропкиным все было ясно, но условия, в которых тот проворачивал свои махинации, Сергея поразили. Миллионные инвестиции, свободное обращение с акционерным капиталом и долями, скупка голосов, взятки начальству, непростые отношения с бандитами… Про все это он слышал, про многое читал в газетах, но не представлял, что, пока он продолжал упрямо писать свои формулы, его друзья и однокашники так легко освоятся в горячей атмосфере времен покорения Дикого Запада. И Сергей почувствовал тревожную неуверенность — сможет ли он хоть как-то сравняться с ними? А еще его беспокоило ощущение каких-то подводных течений, недомолвок, угадываемого, но не объяснимого столкновения интересов — столкновения, которого в отношениях между людьми, знающими друг друга чуть ли не с колыбели и делающими одно дело, просто не могло быть, но которое тем не менее скрыто присутствовало, обнаруживаясь в случайно сказанных словах и брошенных взглядах. И замученный, какой-то опущенный вид Сысоева, его слова, что здесь все непросто, снова неприятно поразили Терьяна.— Здравствуй, Сереженька, — услышал он за спиной голос.Обернувшись, Сергей увидел стоящую у дверей Ленку. Пожалуй, на улице он ее не узнал бы. Она похудела, остригла волосы под мальчика, стала сильно краситься. И только сохранившаяся привычка зябко обхватывать себя руками, как бы пытаясь согреться, да манера говорить, проглатывая окончания слов, напоминали о девочке, в которую сто лет назад он был так сильно влюблен.— Здравствуй, Ленка, — сказал Сергей.Она подошла к столу, покрутила в руках брошенную Терьяном пачку «Дымка», достала из кармана пиджака тонкую черную сигаретку, закурила и стала смотреть Сергею в лицо, медленно выпуская дым.— Что смотришь? — спросил Сергей, когда молчание слишком уж затянулось. — Сильно постарел?— Мужиков время не портит, — все так же глядя ему прямо в глаза, ответила Ленка. — Почти не изменился. А я?— Изменилась, — признался Сергей. — Здорово изменилась. Встретил бы — не узнал.— Постарела?— Не сказал бы. Тебе просто стало больше лет. Но не постарела. Как ты живешь?Ленка сделала гримаску.— Зарабатываю на жизнь. Вообще-то ничего. А ты?— Тоже собрался зарабатывать. Вот пришел на работу наниматься.— Я знаю. Мне Мария сказала, чтобы я занялась твоим оформлением. Не забудь завтра фотографии принести. Свои и жены, и ее паспорт тоже.— Я не женат, ты разве не знаешь? — удивился Сергей.Ленка отвела глаза.— Я знаю, что ты развелся. Между прочим, ждала, что хотя бы позвонишь. А потом мне сказали, что ты женился снова.— И снова развелся, — буркнул Сергей. — Через полтора года.— Понятно, — сказала Ленка. — Сердцеед. Играешь чувствами бедных наивных девушек. Здесь тебе будет где разгуляться.— А вообще как тут? — перевел разговор Сергей.— Кому как. Мне нормально. А как тебе будет, не знаю.— Почему?— Так. — Ленка помолчала, потом оглянулась на дверь. — Здесь все непросто.Эта дурацкая фраза, которую Сергей много раз слышал за сегодняшний день, начала его сильно раздражать.— Знаешь, — сказал он, — мне уже сто человек про это сегодня сказали.Что-нибудь поконкретнее можно?Ленка задумалась.— Поконкретнее нельзя. Я ведь кто? Девочка на телефоне. Фигаро здесь, Фигаро там. Ты же, наверное, серьезными делами будешь заниматься?— Но почему-то ведь ты говоришь, что непросто? Значит, что-то знаешь?— Видишь ли, Сереженька, — медленно сказала Ленка, — когда мне было шестнадцать, я у старшей подружки все пыталась опыт перенять, как с вашим братом правильно обращаться. А она — ни в какую. А потом сказала мне одну вещь.В этом деле, сказала, каждый учится на своих ошибках. Так не забудь завтра фотографии.— Погоди, — Сергей подошел к Ленке и взял ее за плечи. — Ты прости меня. Я правда не знал. Думал, тебе все равно. Не сердись.— Ладно, — Ленка повела плечами и легко освободилась. — Значит, так фишка легла. Эх ты, знаток женского сердца…А дойдя до двери, она оглянулась и тихо сказала:— Не хотела я тебе говорить, да уж ладно… Не ходи сюда. Это не твое.Будет беда.Несмотря на предупреждение Ленки и нехорошие предчувствия, Сергей остался.За неделю ожидания Платона из командировки он поближе познакомился с Марией, которая показалась ему вовсе не стервой, как охарактеризовал ее Марк, а очень приветливой и даже привлекательной особой. Поговорил несколько раз с Ларри, встретившим Сергея словами «господин профессор». Попытался выяснить у Мусы, чем ему все-таки придется заниматься, но успеха не добился. Муса всячески пытался улизнуть от обсуждения этого вопроса, а потом, глядя Сергею прямо в лицо, искренне сказал:— Старик, хочешь — режь меня на куски, я без понятия. Если честно, работы здесь навалом, мы же ни черта не успеваем. Но, во-первых, надо советоваться. А во-вторых, я же не знаю, что у Тошки на уме. Я тебе сейчас что-то скажу, а он вернется и все переиначит. Ты можешь три дня подождать, пока он объявится? Если уж так не терпится, иди к Марику. Или как?К Марку Сергей, естественно, не пошел. Они крепко поругались на второй же день после появления Терьяна в «Инфокаре». Прямо с утра Сергея нашла секретарша Марка и сказала, что Марк Наумович просит зайти. Весь красный и трясущийся от ярости Марк в присутствии всех своих подчиненных закатил Сергею грандиозную сцену. Оказывается, он планировал вечером обсудить с Сергеем, как тот понял положение в Санкт-Петербурге. Оказывается, он до глубокой ночи ждал, когда же Сергей к нему зайдет. А Сергей, оказывается, в шесть вечера свалил домой и даже не подумал зайти к Марку отпроситься.— Какого черта я у тебя должен отпрашиваться? — закипел Терьян. — Ты мне кто?— Я? Я заместитель генерального директора! — взвыл Марк.— Угу, — кивнул Терьян и поглубже засунул руки в карманы. — И встать, когда с тобой разговаривает подпоручик.Когда он, резко развернувшись, зашагал к двери, то на лицах цейтлинских подчиненных заметил какое-то странное выражение, будто на их глазах произошло нечто невероятное и противоречащее законам природы. А выскочивший вслед за ним из двери Марк, не говоря ни слова, пронесся по коридору, влетел в кабинет Мусы и долго еще бушевал там. Но, по-видимому, без особого результата, потому что больше этот инцидент ни разу не обсуждался.Вернувшийся из командировки Платон позвонил Сергею домой глубокой ночью.— Сережка, привет, — сказал он, и не успевший еще очухаться от сна Сергей заметил, что Платон старается говорить очень медленно, тщательно подбирая слова. — У меня к тебе есть одно предложение. Я завтра опять улетаю, и мы поговорить не сможем. Улетаю надолго. Предложение вот какое. У нас есть проблемы в Питере. Я знаю, что ты уже в курсе. Так вот, я прошу, чтобы ты полетел туда и снял все вопросы. А потом мы встретимся и определимся на будущее. Согласен? Если нет, то никаких проблем, но тогда тебе нужно будет подождать, пока я вернусь. Только отвечай сразу, думать некогда.— А ты уверен, что у меня получится? — спросил Терьян, переваривая услышанное.— Получится! — уверенно ответил Платон, и Сергей заметил, что его речь снова вошла в прежний галопирующий ритм. — Обязательно получится! Ты будь на связи… Устроишься в Питере — скажи Марии, я тебе буду звонить. С Мусой я договорился, он все устроит. И держи связь с нашим человеком в Питере, там есть один… Да ты его знаешь, это Лева. Штурмин. Ахмета привлекай. Ты его видел у меня на дне рождения. Помнишь? Все, обнимаю тебя.Когда утром Сергей приехал в «Инфокар», то сразу понял, что о ночном разговоре с Платоном все уже знают. Встреченный им у порога Марк, всем своим видом показывавший, что готов забыть прошлые недоразумения, сказал обволакивающе:— Заглянул бы. Все-таки материалы все у меня. Хоть договоримся, что надо делать, а что не надо. Когда летишь?Муса встретил Сергея у двери своего кабинета, проводил к столу, усадил и вывалил на стол несколько конвертов.— Здесь билет. Летишь завтра утром. Тут в конверте адрес и ключи от квартиры. Там телефон написан, когда надо будет, позвони — девочка придет.Сготовить что-нибудь или убраться. Здесь три штуки. Считай, что тебе командировочные дали и зарплату авансом. С остальным Лева разберется — я с ним уже говорил. Ну что еще?— Послушай, — сказал Терьян. — Дай совет как другу. Я же в этих делах новичок. Вот что бы ты на моем месте там делал?— Я бы на твоем месте, — начал Муса и перешел на шепот, — открутил этому прохвосту голову. Тут же. Но это, к сожалению, ничего не решит.— А ты думаешь, я гожусь для откручивания головы?Муса кивнул.— Мы вчера долго этот сюжет обсуждали. Тошка тоже сомневался — Сережка, говорит, не такой, он мягкий, он не справится. А я ему прямо сказал — ты еще не знаешь, какой Терьян жесткий человек. Если хочешь знать, это я настоял, чтобы ты поехал. Так что — счастливо тебе. Звони, дружище.А когда за Сергеем закрылась дверь, Муса молча посидел в кресле, барабаня пальцами по столу, потом снял телефонную трубку, нажал кнопку и сказал:— Уважаемый! Докладываю — он едет. Так что я свое слово держу.Довольно странно отреагировала на известие об отъезде Терьяна Ленка.— Телефончик дали? — поинтересовалась она. — Девочка Настя? Что ж, желаю удачи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84