А-П

П-Я

 https://1st-original.ru/goods/la-prairie-midnight-rain-697/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Гергенрёдер Игорь

Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером)


 

Здесь выложена электронная книга Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером) автора по имени Гергенрёдер Игорь. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Гергенрёдер Игорь - Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером).

Размер архива с книгой Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером) равняется 24.74 KB

Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером) - Гергенрёдер Игорь => скачать бесплатную электронную книгу






Игорь Гергенрёдер: «Елена Зейферт. Имя его любви — фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером)»

Игорь Гергенрёдер
Елена Зейферт. Имя его любви — фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером)



Елена Зейферт. Имя его любви — фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером)
Сегодня в гостях у журнала “Имена любви” выдающийся российско-немецкий писатель Игорь Алексеевич Гергенрёдер. Его произведения поражают читателя уникальным языком, силой правды, особым взглядом на историю. Автор книг “Русский эротический сказ” (Бендеры: Полиграфист, 1993), “Комбинации против Хода Истории. Повести” (Berlin — Brandenburg, Verlag Thomas Beckmann, Verein Freier Kulturaktion e.V., 1997), “Gebt dem Konig die Hand” [“Дайте руку королю”] (Berlin: Verlag Volk und Welt, 1998), “Близнецы в мимолётности” (Berlin — Brandenburg, Verlag Thomas Beckmann, Verein Freier Kulturaktion e.V., 1999). Произведения Игоря Гергенрёдера публиковались в ведущих литературных журналах России и Германии. Проза его была высоко оценена видными российскими критиками и писателями, к примеру, Павлом Басинским, Андреем Василевским и др. Игорь живёт в Берлине. В Германию эмигрировал из Молдавии в 1994 г. Яв-ляется собственным корреспондентом журнала “Литературный европеец” по землям Берлин и Бранденбург (Франкфурт-на-Майне, главный редактор В. Батшев). *** Писатель родился в городе Бугуруслан Оренбургской области. По образованию — журналист, окончил Казанский государственный университет. Работал в различных советских периодических изданиях Риги, Новокуйбышевска, Саранска. Состоял в Союзе журналистов СССР. В 1975 г. из-за контактов с неформальным литературным студенческим кружком в Свердловске попал под наблюдение КГБ. С января 1977 по апрель 1980 (до дня увольнения из редакции) Игоря Гергенрёдера постоянно вызывали в КГБ на “профилактические” беседы. После увольнения решил больше не работать в советской печати. Начал активно заниматься литературным трудом.Отец Игоря Гергенрёдера окончил Литературный институт. Мать и бабушка превосходно знали фольклор поволжских немцев. Таким образом, уникальное владение словом, присущее Игорю Гергенрёдеру, идёт из детства, носит глубокий характер.Основная тематика российско-немецкого писателя — сфера человеческих чувств, гражданская война, темы русского и российско-немецкого фольклора и др.Цикл повестей о гражданской войне “Комбинации против Хода Истории” был создан И. Гергенрёдером на основе воспоминаний его отца, пятнадцатилетним мальчиком вступившего в Народную Армию Комуча (армию антибольшевистского правительства в Самаре). Правда о белом и красном движении представлена в повестях Гергенрёдера из первых рук — как документальный факт, как истина, не требующая доказательства. Субъект повествования, за которым стоит Игорь Гергенрёдер как автор и его отец как историческое лицо и предмет изображения, — носитель правды, горечь которой подсознательно передаётся из поколения в поколение. Критик А. Либерман в своей работе отмечает, что “заслуга Гергенрёдера именно в том, что он “обманул” читателя, притворился передаточной инстанцией, как бы секретарём отца, а не автором”. Этот приём, к тому же в контексте своеобразного, живого языка повестей, помог писателю максимально приблизить читателя к реальности гражданской войны.В 1997 г. Андрей Василевский, главный редактор журнала “Новый мир”, на вопрос корреспондента “Литературной газеты” “Какое, с Вашей точки зрения, самое важное литературное событие произошло в уходящем году и что Вы обо всём этом думаете?” ответил: “...только что вышедший в Германии на русском языке сборник Игоря Гергенрёдера “Комбинации против Хода Истории”. Это повести-были о гражданской войне, написанные автором по рассказам его отца с той простотой и естественностью, когда стилистическая бедность переходит в новое качество”.Другой сборник И. Гергенрёдера, включающий в себя цикл просто гениальных буколических сказов, написанных с учётом традиций русского эротического фольклора, впечатляет сочностью и меткостью сказового слога, точностью русских пикантных поговорок и прибауток, вплетённых в авторский текст. Густой язык Игоря Гергенрёдера в то же время прозрачен и не затрудняет восприятие фабулы. И это при пестроте специфических фольклорных словечек! После каждого сказа следует глоссарий народных выражений, в том числе интимной лексики. Каждое слово в этом словаре — открытие для благодарного и влюблённого в язык читателя.Заметным литературным событием стал роман Игоря Гергенрёдера “Донесённое от обиженных”. В романе передано великолепное чувствование истории — писатель как будто лично пережил события, происходившие в преддверии гражданской войны. Эта способность — умение стать органичной частью другой эпохи — вообще характерна для творческого почерка И. Гергенрёдера. По мнению автора романа, пролог гражданской войны — крах монархии — имел национально-освободительную подоплёку: русский народ освобождался от германской династии присвоивших себе фамилию вымерших Романовых фон Гольштейн-Готторпов, правивших в России с 1762 г. Германская монархическая династия весьма благоволила к немцам. Во вступлении к роману И. Гергенрёдер пишет: “Государи-голштинцы явили такую благосклонность к немцам, которая не оставляет сомнений в том, кто были желанные, любимые дети монархии. Почему Ермолов и ответил Александру I, спросившему, какой он хотел бы награды: “Произведите меня в немцы!”. В 1914, в начале первой мировой войны, из шестнадцати командующих русскими армиями семеро имели немецкие фамилии и один — голландскую. Четверть русского офицерства составляли одни только остзейские (прибалтийские) немцы”. При всём обострении русско-немецкой проблемы роман “Донесённое от обиженных” написан писателем-российским немцем, наделённым глубоким чувством национального самоуважения.Хотя сам Игорь Гергенрёдер считает себя прозаиком, ему в полной мере подвластна и стихия поэзии, причём её лиро-эпическая сила. Подтверждением этому — поэма “Сказание о Лотаре Биче”, являющаяся воплощением уникального авторского замысла — “идеи создать на русском языке немецкое по духу произведение”. Главный герой повести Лотарь Биче — плут, ловкач, женолюб, народный любимец, герой, стоящий в одной традиции, к примеру, с Тилем Уленшпигелем Шарля де Костера. Лотарь Биче, являясь выражением юнгианского архетипа трикстера, оставляет незабываемое впечатление. Весь уклад жизни фольклорных времён, включая пикантные любовные сцены, описанные в “Сказании о Лотаре Биче”, — всё дышит атмосферой настоящей народности.Игорь Гергенрёдер одинаково талантливо владеет такими сложными жанрами, как рассказ, поэма, повесть, роман. *** ЕЛЕНА ЗЕЙФЕРТ: Игорь, как обычно складывается ваш день? Сколько времени вы уделяете творчеству?ИГОРЬ ГЕРГЕНРЁДЕР: Не каждый день можешь посвятить творчеству, нужно одно, другое, третье сделать. Творческих дней у меня три-четыре в неделю. После гимнастики и завтрака берусь за работу. Пишу шариковой ручкой. Четыре часа. В тот же день иногда, бывает, и ещё с час попишу — поздно вечером. Написанное помню и потом мысленно проверяю: что годится, а что надо исправить? Иду, еду куда-то — “правлю”. Когда вещь написана от руки, набираю на компьютере, опять же редактируя. Но и это ещё не окончательная редактура… *** Е.З.: Вы работаете над прозой разных объёмов, в том числе над очень крупными произведениями. К примеру, роман “Донесённое от обиженных” занимает около 300 страниц. Вы доверяетесь тексту, идёте вслед за ним или сначала пишете подробный план?И.Г.: План возникает заранее, и он только в голове. Трудность — поиск самых выразительных, наиболее подходящих слов: как точнее, образнее и, вместе с тем, “проще” и “легче” передать то, что уже есть в воображении? Когда очередной отрезок пройден, предстоящее открывается чётче, в подробностях. *** Е.З.: Материалы к вашему уникальному сборнику “Русский эротический сказ”, как указано на титульном листе, были собраны вами лично в фольклорных экспедициях. Это указание — мистификация? Если нет, то каким образом осуществилась поисковая работа?И.Г.: Опять надо сказать спасибо отцу. Когда я был школьником, он летом ездил со мной в деревни неподалёку от Бугуруслана: покупаться в речке, попить парного молока. Отец подбивал сельских стариков на рассказы о прошлом, о том, что случалось любопытного в их местах. Мне было велено записывать карандашом в тетрадку впервые услышанные слова. Отец считал: это пригодится, поскольку я решил стать журналистом. То, что нам рассказывали, казалось недостаточно интересным, и я мысленно усложнял фабулу, вставлял возникавшие в воображении персонажи. Позже, студентом, я натолкнулся на мысль: а почему бы не обратиться к почвенничеству? Нам преподавали историю зарубежной литературы, и меня впечатлило возникшее в германских государствах после войн с Наполеоном движение “Blut und Boden”. Начинающие писатели и поэты, решив наполнить культуру народным, от истоков, содержанием и духом, устремились в глухие деревни собирать фольклор. Так, например, появились сказки братьев Гримм.Наши студенты-филологи отправлялись в экспедиции за фольклором, а журналисты — нет. Мне пришло в голову по собственному почину в каникулы взяться за дело. У меня был друг, который имел мотоцикл “ковровец” и поддержал начинание. Я в раннем детстве перенёс полиомиелит и, хотя к школьным годам стал ходить без клюшки, мотоцикл не водил. Усаживался за спиной друга, и мы катили из одной деревни в другую, нас пускали переночевать за библейскую, как стали говорить позднее, плату. Девушек на селе было больше, чем парней, мы нередко встречали радушие. Нам посчастливилось присутствовать на гульбе: этот молодёжный сабантуй описан в моей вступительной статье к сказам. Одна из увиденных на празднике игр вошла в сказ “Степовой Гулеван”.С фольклором же обстояло вот как. Обычно мне самому приходилось рассказывать какую-нибудь историю, чтобы “разговорить” собеседников и, в свою очередь, что-то услышать. Услышать то, что могло дать толчок воображению.Может быть, сейчас будет небезынтересна чёрточка той эпохи. От поездок у меня сохранился, в частности, счёт из ресторана одного из районных центров: 1 бут. вина — 2,09 р., салат 2 порции — 0,10 р., заливной язык 2 п. — 1,20 р., шашлык 2 п. — 2,12 р., хлеб — 0,10 р. Стипендия тогда была 45 р., корреспондент районной газеты получал 115 р. в месяц.Со временем я написал по собранным впечатлениям несколько вещей, постарался соблюсти в них скромность, но “безэротичными” они не получились. И, разумеется, “не пошли”. Когда в перестройку барьеры рухнули, я прочитал “Заветные сказки” Афанасьева. В них много жестокости, они замешены на злобном унижении женщины. Мне говорили: Афанасьев не придумал, а записал это, таковы были народные нравы. Тогда я решил противопоставить сказкам весёлые сказы, где женщина — прелестная, раскованная — владела бы магией игры. Напряглись память, воображение, фантазия. Во время работы думалось: если известно, что Афанасьев записал сказки, отчего мне прямо не сказать того же о моих сказах?Сборник быстро расходился, однако мне пришлось услышать, что я приписываю сказы народу, дабы на этом “выехать”. Тогда я решил указать моё авторство. *** Е.З.: Что позволено народу, не позволено одному автору… Ссылка на фольклор облегчила издание книги?И.Г.: Да, это точно. *** Е.З.: Игорь, ваши эротические сказы определены вами как буколические. Действие в сказах, в основном, протекает на привольной природе, людей связывают между собой чувственные отношения… Верите ли вы сами в идиллию любого рода, возможна ли она?И.Г.: Вернусь к моим поездкам с другом на мотоцикле. Нам встретилось занятное обстоятельство, своего рода курьёз тогдашней системы снабжения. Едва ли не в каждом сельском магазине мы видели сухое белое вино. Стоило оно дороговато, градусов имело мало, народ пренебрегал им как слабенькой кислятинкой. Мне же и другу нравились лёгкие белые вина, которые в большом городе, в той же Казани, редко бывали в магазинах. Так вот, в одном селе, купив несколько бутылок, мы расположились на берегу речки. Из лесу вышли девушки, собиравшие там грибы, присели невдалеке. Видимо, хотели искупаться, но наше присутствие их смущало. Мы принялись их угощать, они отказывались: “У нас никто это не пьёт”. Однако пример, который мы подавали, — с причмокиванием и возгласами восторга, — в конце концов подействовал. Одна из новых наших знакомых сделала глоток, потом ещё, повела вокруг взглядом и произнесла фразу, которую я позже записал: “О, как легко оно даётся пить!” Группка осталась с нами, вину было отдано должное. Мы купались, все нагишом, брызгали водой друг на друга, девушки сплели себе венки, набедренные повязки из травы, лопухов. Кутерьма поднялась! Всё стало удивительно просто и легко. Я и мой друг остались в этом селе ещё на два дня. Это была идиллия. Она отобразилась — не “один к одному”, конечно, — в сказе “Птица Уксюр”. *** Е.З.: Любовные сцены в ваших сказах столь естественны и в то же время вы изображаете любовь как произведение искусства, как действо… Вам становится подвластна такая неординарная художественная условность…И.Г.: Я стараюсь, чтобы слова заменяли непосредственное созерцание, непосредственное восприятие действительности. И тут помогает чувство, что описываемое — самая что ни на есть живая реальность. Чувство это возникает оттого, что в памяти отпечатались не только эпизоды, подтолкнувшие воображение к созданию развёрнутых сцен. Запомнилось и настроение, какое эпизоды у меня тогда вызывали. Идиллия, о которой я рассказал, запомнилась очарованием непередаваемо тесного родства, близости между тобой и подругой. *** Е.З.: В центре ваших сказов — женщина. В этом первенстве женских персонажей — естественный интерес к противоположному полу или причина здесь художественного характера? Изображение женщины интереснее, эмоциональнее?И.Г.: Меня очень любили мать, бабушка, старшая сестра, они не спали ночей, выхаживая меня после болезни. Поиграть со мной приходила девочка, дочь друзей нашей семьи. Когда я пошёл в школу, мы вместе возвращались домой. Но вскоре я начал стесняться: в том возрасте, дело известное, мальчишки стесняются ходить с девочками. Но мне было заявлено: “Это ты из-за болезни. Не думала, что ты тряпка”. Разумеется, быть тряпкой не захотелось, и я даже стал брать подругу за руку.Маугли и Робинзон Крузо побудили меня предложить девочке поселиться в “хижине из шкур”. Летом родители устроили нам “хижину” в сарае, употребив старые полушубок, пальто, одеяла. Мы с подругой стали “четой первобытных людей”. Когда приходило время обеда, мы приносили еду из дома в “хижину” и ели как бы охотничью добычу, зажаренную на костре. Игра была для меня полна эмоций и особенных, потому что я играл с девочкой. Навсегда осталось чувство женского очарования. Когда я взялся за сказы, мною двигало и сознательное намерение воплотить в них обаяние Вечной Женственности. Женщины меня восхищают и вдохновляют. Живу в компании женщин: жена, дочь и чудесная морская свинка Виннечка. *** Е.З.: Какие документы вы изучали, создавая роман “Донесённое от обиженных”?И.Г.: Мне очень помогла небольшая книга историка Казимира Валишевского на французском языке “La derniere des Romanov., E” [“Последняя из Романовых”] (Париж, 1902), работа до сих пор не переведена на русский. Важной оказалась и другая книга К. Валишевского “Преемники Петра” (Москва, книгоиздательство “Современные проблемы”, 1912). Я опирался на Народный лексикон Бертельсманна (издания 1956, 1960) на немецком языке, пользовался многими другими германскими источниками. Нужные сведения, к примеру, нашлись в историческом лексиконе Кёблера [Koebler, G.: Historisches Lexikon der deutschen Lander. Die deutschen Territorien vom Mittelalter bis zur Gegenwart] (6. Auflage, Mьnchen, 1999). Превосходными источниками оказались книга Игоря Плеве “Einwanderung in das Wolgagebiet: 1764 — 1767” (Gottingen, Gцttinger Arbeitskreis, 1999) и его же труд “Немецкие колонии на Волге во второй половине XVIII века” (2-е изд., Москва, Готика, 2000). Я постоянно обращался к богатейшему сборнику документов “Архив русской революции” в 22 томах, который издавался Г.В. Гессеном в Берлине в 20-е, в начале 30-х гг. Стал находкой двухтомник В.А. Бильбасова “История Екатерины II” (Берлин, 1900).Немало полезного дали и публикации на английском. Полный список использованных работ помещён в приложении к тексту романа. В списке указаны и издания советского времени, например, сборник “Гражданская война в Оренбургском крае. По воспоминаниям участников гражданской войны и документам” (Чкаловское областное издательство, 1939). От этой книги протянулась ниточка к современности. Не так давно я получил письмо от Азамата Магизова из башкирского города Мелеуз. Азамат, которому 35 лет, прочитал мой роман благодаря Интернету. В романе рассказывается о приезде башкирской делегации в 1918 году в Баймак. Там делегатов вероломно захватили, а затем расстреляли красные. Читатель, встретив фамилию одного из расстрелянных “Магизов”, пишет: “Фамилия наша очень редкая, родственники мои утверждают, что однофамильцев у нас нет. В связи с этим хотелось бы узнать, как фамилия Магизов попала в Ваш роман”. Я ответил, что фамилия была названа в вышеупомянутом сборнике: “Возглавляли банду офицер Карамышев и башкирские буржуазные националисты — Изильбаев, Магизов и другие”.Лексика, стиль эпохи каковы!.. *** Е.З.: Ваш цикл повестей о гражданской войне называется “Комбинации против Хода Истории”. Что значит для вас история?И.Г.: Мне с детства представлялось, что некая высшая сила “пишет роман” — творит Историю. Вот, например, Октябрьский переворот и последовавшая за ним 70-летняя эпоха — невероятно сильные, важные главы Общечеловеческого романа. Вообразим, что они вычеркнуты и внесена правка. То есть в 1919 или в 1920 победили белые. Допустим лучший из лучших вариантов: жизнь в России стала не хуже, чем в ведущих странах Запада. Так ведь и там никуда не делись нужда, инфляция, безработица. И сегодня в Германии из-за чего, как не из-за социальных проблем, которые не смогло решить правительство, назначены досрочные выборы?Разумеется, в России и при небольшевистской власти было бы немало бедноты. И в этой стране и в других странах говорили бы: “Победи красные, Ленин — явился бы пример новой системы отношений: без классовой вражды, без бедных и богатых, без эксплуатации человека человеком! Социализм доказал бы неопровержимой реальностью, что человек создан для счастья, как птица для полёта”.Одержи победу не красные, а белые, попробовал бы кто-то изобразить в произведении, чем обернулись бы красивые лозунги большевиков? Попробовал бы сказать о коллективизации, о вымаривании голодом миллионов крестьян и о том, какой будет создан культ вождя народов и на чьей крови: на крови тех же революционеров. Автора, который бы всё это нарисовал, объявили бы злобным мракобесом, человеком с больной фантазией. Над ним смеялись бы. Ну а теперь над кем смеяться? Наверно, надо задуматься над Общечеловеческим романом, к которому добавляются строки, страницы, главы... *** Е.З.: Интерес к гражданской войне в вас зародил отец, воевавший на стороне белых. Он рассказал вам правду о войне, показал её настоящее лицо и изнанку. Вероятно, вам, в то время советскому школьнику, было тяжело носить в себе эту страшную правду…И.Г.: Среди моих друзей детства были дети трудармейцев. Они, как и я, знали, что пережили наши родители в трудармии. Мы понимали: то, о чём нам толкуют в школе, то, что передают по радио, показывают по телевидению, не всегда правда и никак не мешает присутствию страшного в жизни. Мы чувствовали неприязнь к официозу, распевали без посторонних переделку пионерской песни “Куба, любовь моя!”. Мы пели: Куба, отдай наш хлеб!Куба, возьми свой сахар!Куба, отдай установки ракет!Куба, пошла ты на ...! Откуда песенка прилетела в наш двор? Потом я узнал, что она была распространена среди подростков той поры, её знали в разных городах. Тогда же, при Хрущёве, после полёта Гагарина пели: Юра, Юра, ты могуч,Ты летаешь выше туч!Соберёшься на орбиту,Захвати с собой Никиту,Чтобы этот п...Не ... рабочий класс! Словом, в обязательные для пионера, для комсомольца идеалы я не верил, и потому носить в себе страшную правду было естественно. *** Е.З.: В вашей повести “Грозная птица галка”, столь ярко открывающей цикл “Комбинации против Хода Истории”, пятнадцатилетний герой Лёнька, рядовой белой дивизии, не сразу осознаёт трагедию сообщённой ему страшной вести — гибели старшего брата. Только через время к мальчику приходит боль… Можно ли объяснить эту ситуацию общей оторопью в то смутное время? Или индивидуальной натурой героя?И.Г.: Отцу, когда тот был ребёнком, подростком, брат Павел едва ли не всегда виделся в движении и притом в щеголеватом движении. В том, как Павел катался на велосипеде, грёб на лодке, бегал на лыжах, сквозила небрежность необычайно уверенного в себе человека. Он никого не боялся, и ему нравилось, если что-то ему угрожало. Для моего отца казалось несомненным, что никто никогда не сумеет Павла побить. Вступив в Народную Армию, отец и другие солдаты сидели в вагоне-теплушке в Сызрани. Отец услышал: “Глядите, какой офицер идёт! Орёлик!” Оказалось, это Павел проходил по перрону. Отец мне рассказывал: “Осанка — блеск! Сила в нём так и играет!” В Павле кипело столько жизни, что она не позволяла поверить в смерть. Он своим обликом, поведением словно бы внушал, что неубиваем. Это я и постарался передать: мой герой не может сразу представить, что Павел недвижим, мёртв. Между прочим, такие, что давно известно, и погибают в первую очередь. *** Е.З.: Игорь, назвали бы вы вашу литературу однозначно антисоветской?И.Г.: Антисоветской её назвали бы люди с советским сознанием. В юности, когда мне в голову приходил замысел той или иной вещи, я рассказывал о нём людям, уже печатавшимся. И мне говорили: “Это не пойдёт!” Хотя я, понимая, где живу, отнюдь не пытался как-то критиковать порядки. Я сознавал, чем это для меня может кончиться. И всё равно вещи “не шли”. Пример. Писатели, без чьего одобрения нельзя было отнести рукопись в издательство (там её не стали бы читать), зарубили мой сборник детских рассказов. В речи моих героев встречалось: “затранзал”, “отметелил”, “усикалась”. Мне возмущённо сказали: “Как у вас дети выражаются? Они нормального языка не знают?” Но в действительности дети говорили именно на таком языке, и я взял самые удобоваримые выражения. Конечно, можно было заставить героев изъясняться, “как положено”, — но тогда исказились бы образы, они же зависимы от речевой характеристики. Фальшь вызывала отвращение к работе. Сколько рукописей из-за этого я порвал, сколько вещей не довелось написать... В лучшие годы.Но вспоминая то время, я не чувствую ненависти ко всей тогдашней жизни. При той власти я бесплатно получил высшее образование, мне платили повышенную стипендию, поскольку все экзамены я сдавал на “отлично”, вручили диплом с отличием. (А каково молодёжи учиться в сегодняшней России?) Я читал произведения многих прекрасных зарубежных авторов, потому что, по инициативе Горького, в 1918 году российская интеллигенция была привлечена к задаче: ознакомить народ со всеми достижениями мировой литературы. Задача, в основном, выполнялась, хотя, конечно, переводили не всех замечательных писателей и, понятно, почему. Но школа-то переводчиков была превосходная! В Германии, в первые месяцы жизни здесь, мне попались “Три мушкетёра”, переведённые на немецкий и адаптированные: книжка в палец толщиной.То есть, в советском государстве, безусловно, имелось и то, что хорошо было бы сохранить.Мне кажется, я смотрю на советское прошлое объективно. Человек с “непартийным” сознанием, наверно, не назвал бы все мои вещи однозначно антисоветскими. *** Е.З.: Вот цитаты из вашей повести “Грозная птица галка”: “Я услышал, как погиб Павка”, “Вот тут, неглубоко, лежит Павка. Серо-синий, ужасный, как те трупы, которых я успел наглядеться. Павка — такой ловкий, быстрый в движениях, такой самоуверенный, бесстрашный”… Можно ли в использовании имени Павки (в данном случае, белогвардейца) увидеть желание вызвать у читателя образ другого, красного, Павки?И.Г.: Нет. Я понимал, что возникнут мысли о “перекличке”, но мне не хотелось изменять имя моего дяди. Для его братьев он был Павкой. Отец вспоминал детство: родители дома говорили по-немецки. Приезжавшая в гости двоюродная бабушка по-русски почти не знала и называла Павла “Паулус”. А в то время ещё хорошо помнили о войне англичан с бурами 1899 — 1902 гг. Россия сочувствовала бурам, в народе ходила песня “Трансвааль, Трансвааль, страна моя”. Было популярно имя президента бурской республики Трансвааль Паулуса Крюгера. И когда дома братья сходились к обеду, кто-нибудь раньше других вбегал в столовую и при появлении Павла объявлял: “Их превосходительство Паулус Крюгер!” *** Е.З.: Судя по вашим произведениям, вы глубоко верующий человек и придерживаетесь позиции, что человек не вправе вершить правосудие?И.Г.: Мне кажется, человеку не дано понять, что есть действительное, подлинное правосудие. Обычно люди говорят, что следовали закону, приказу. Часто так оно было и есть. Но люди и по своему внутреннему побуждению отнимают чужую жизнь: вершат правосудие. Я бы не назвал этим словом подобные поступки. Однако надо ли делать вывод, что на насилие нельзя отвечать насилием? Позиция эта для кого-то весьма удобна. Можно внушающими почтение словесами прикрыть собственный страх перед насилием, а если оно угрожает другим, — прикрыть желание остаться в стороне. В романе “Донесённое от обиженных” один мой герой спрашивает другого о заповеди “не убий”. Тот отвечает: “Христос сначала говорит о законе Моисея “око за око, зуб за зуб”, — доступном пониманию людей. А затем добавляет, что заповедь “не убий” была бы лучше... Была бы — если б все-все люди одновременно последовали ей. До тех же пор, пока это остаётся только идеалом, приходится следовать закону Моисея”.В данном случае устами героя прямо выражена моя авторская позиция. *** Е.З.: О гражданской войне писали многие авторы — И. Бабель, М. Шолохов, Д. Фурманов… Каждый автор со своего ракурса, со своего отдаления или приближения… Но ваша проза о гражданской не укладывается ни в какую традицию, остаётся уникальной. Критик С. Воложин предполагает, что вы сознательно соотносили свою повесть “Грозная птица галка” с “Записками кавалериста” Н. Гумилёва. Эта гипотеза, думаю, неверна?И.Г.: Вы правы. Собственно, гипотеза слишком малоосновательна, чтобы быть гипотезой. С. Воложин не зря называет себя не просто критиком, а “критиком-интерпретатором”. Этим он хочет обеспечить себе больше простора для весьма вольного толкования текстов. В “Записках кавалериста” Николая Гумилёва рассказывается о первой мировой войне. А та война и война Гражданская, как говаривали в Одессе, — это две большие разницы. У Гумилёва, пишет С. Воложин, говорится о частных успехах своей стороны при общем неблагоприятном положении дел, и в моей повести — тоже. Но сколько можно найти произведений, посвящённых подобным моментам. Первая же ссылка: Лев Толстой, “Война и мир”. В 1805 году русская армия Кутузова, воевавшая в Австрии против Наполеона, отступает. В бою под Шенграбеном, когда столь блестяще действует капитан Тушин, отряд прикрытия спасает от разгрома отходящие войска.Критик-интерпретатор приводит начало “Записок” Гумилёва:“Мне, вольноопределяющемуся — охотнику одного из кавалерийских полков, работа нашей кавалерии представляется как ряд отдельных, вполне законченных задач, за которыми следует отдых, полный самых фантастических мечтаний о будущем”.С. Воложин предлагает сравнить это с началом моей повести “Грозная птица галка”:“В середине октября 1918 наша 2-я добровольческая дивизия отступала от Самары к Бузулуку. Было безветренно, грело солнце; идём просёлком, кругом убранные поля, луга со стогами сена, тихо; кажется, и войны нет”.Что тут сказать? Сходство, гм, прямо-таки налицо.Продолжая интерпретировать повесть, С. Воложин сравнивает её окончание с тем, что написано у Хемингуэя в романе “Прощай, оружие”. У Хемингуэя:“Было много таких слов, которые уже противно было слушать, и, в конце концов, только названия мест сохранили достоинство. Некоторые номера сохранили его, и некоторые даты, и только их и названия мест можно было ещё произносить с каким-то значением. Абстрактные слова, такие, как “слава”, “подвиг”, “доблесть” или “святыня” были непристойны рядом с конкретными названиями деревень”.У меня:“Мы несли Алексея до ближайшей деревни. Там и похоронили. Собрали в батальоне денег, сколько у кого нашлось, отдали священнику, чтобы отслужил не один раз.Название деревни — Мышки. От Оренбурга в ста пяти верстах”.По мнению С. Воложина, смысл этих строк тот же, что и у Хемингуэя.

Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером) - Гергенрёдер Игорь => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером) автора Гергенрёдер Игорь дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером) у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером) своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Гергенрёдер Игорь - Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером).
Если после завершения чтения книги Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером) вы захотите почитать и другие книги Гергенрёдер Игорь, тогда зайдите на страницу писателя Гергенрёдер Игорь - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером), то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Гергенрёдер Игорь, написавшего книгу Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером), к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Елена Зейферт. Имя его любви - фольклор… (интервью с Игорем Гергенрёдером); Гергенрёдер Игорь, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн