А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Я об этом абсолютно ничего не знаю, – стоял на своем Гесс. Но по мере продолжения допроса до Гесса стало доходить, что кто-то из группы раскололся. Очередной вопрос доконал Гесса.
– Согласно информации, полученной нами от федеральной полиции, Сергей открыто упоминался в разговорах между Бжезинским (Добом), Кохом (Хагбардом), Карлом, Хюбнером (Пенго) и вами, там, где речь шла о том, что пароли, которые вы доставали, предназначались Сергею. Что вы скажете на это? Продолжать запираться смысла не было. Все вышло нарушу.
– Это правда, – ответил Гесс. – Эти люди говорили о Сергее. Я понял, что Сергей находится на Востоке и работает в русской разведке. И Гесс начал объяснять, что когда он понял, кому предназначаются пароли, то немедленно вернулся в компьютеры LBL и внес в них изменения.
Когда ему прочли составленные со слов Хагбарда списки – десятки систем и имен пользователей, которые Гесс якобы передал, включая компьютер армейского склада в Эннистоне, пентагоновскую базу данных Optimis и несколько компьютеров бюро охраны окружающей среды, Гесс пришел в ужас и стал все отрицать. Насколько он мог понять, Хагбард вывалил следователям чертову кучу беспорядочной информации и рассказал им о том, что имело место еще в 1985 году,. когда Гесс и Хагбард хакерствовали на пару. Но эти данные, пытался объяснить Гесс, никакого отношения к Сергею не имеют. Историю, которую Гесс рассказал в первые несколько часов допроса, он упорно повторял весь следующий год, даже когда обвинение припирало его к стенке неопровержимыми доводами. К концу десятичасового допроса он признался в том, что передал Сергею минимум 6 программ, полностью отдавая себе отчет, что эти программы предназначены для Советов. Главным образом это были программы, которые он более или менее случайно нашел в фирме «Фокус». Но, настаивал Гесс, он никогда не передавал с Хагбардом имена пользователей и пароли для Карла и ни разу не передавал ему считанную с компьютеров информацию для продажи Сергею.
У Хагбарда, доказывал он, проблемы с психикой, и это необходимо учитывать, оценивая правдоподобность любых его показаний. На этот раз, чувствовал Гесс, его точно будут судить. Ночь он провел в камере. На следующее утро его на вертолете доставили в Карслруэ, чтобы он повторил показания в магистрате. Лететь было неприятно и неудобно, ибо Гессу и Кольхаасу пришлось вдвоем жаться на узком сиденье. Все 30 минут полета Кольхаас молча просматривал свои записи. Обвинитель и обвиняемый не обменялись ни словом.
Поскольку Маркус Гесс, молодой человек с чистым досье и постоянным местом работы, не производил впечатления готового уйти в бега, днем его отпустили. Первым делом он позвонил отцу, и тот приехал забрать его из Карлсруэ. Выходные он провел с родителями в Фульде, в часе езды от Карлсруэ. Гессу пришлось долго объяснять родителям, как вышло, что их прекрасный сын, воплощение благовоспитанности и порядочности, позволил втянуть себя в такую скверную и неприличную историю, поставив под удар свое блестящее будущее, и все это ради 15000 марок. У Гесса всегда были теплые и доверительные отношения с родителями, но он не обсуждал с ними свой хакйнг – не только потому, что это было противозаконно, но и потому, что родители просто не смогли бы понять его одержимость. В конце концов родители дали понять, что они на его стороне.
Питера Карла взяли в Ганновере утром, когда он выезжал со стоянки рядом со своим домом. Карл как раз собрался перегонять машину в Испанию.
Поскольку это вполне могло оказаться поездкой в один конец, полиция действовала молниеносно. Две машины без номеров заблокировали Карла на выезде, и один из офицеров заскочил к нему в автомобиль. Процедура ареста заняла приблизительно 30 секунд. И Карл, и Доб в первые же часы допросов поняли, что Пенго и Хагбард переметнулись на сторону властей. В итоге Карл и Доб признались в шпионаже, но к ним отнеслись без той снисходительности, что проявили к Гессу. Карл в свое время уже побывал под арестом, Доб уклонялся от воинской повинноотв, и оба вполне могли смыться. Их взяли под стражу. Бывшая жена Карла предложила внести за него залог в размере 1000 марок, но Кольхаасу эта идея не понравилась, и он уговорил судью отказать. Кольхаас понял, что дело приобретает основательность, когда во время обыска в квартире Карла обнаружили электронную записную книжку Casio с телефоном Сергея Маркова.

* * *
В тот день тремя арестами не ограничились. Полиция идеально подготовила операцию. С утра бригады отдела государственной безопасности были разосланы по городам ФРГ.
Всего было проведено 14 обысков. Хакеров и их друзей из старой гамбургской тусовки и ганноверской группы выдергивали из постелей и забирали в полицейские участки, где допрашивали о шпионской группе.
Новость разнеслась мгновенно. Обеликс, которого тоже допросили, утром позвонил журналистам и сообщил, что идут аресты. Журналисты начали срочно готовить экстренный выпуск взамен уже смонтированной вечерней получасовой передачи «Панорама». В 19.00 северогерманское телевидение передало броскую заставку вечернего выпуска «Панорамы», анонсируя сенсацию, которую нельзя пропустить. В 23.00 три миллиона западногерманских телезрителей настроились на этот канал.
Выпуск начался драматически с общего плана – мост Гляйникер, классическое место, где Восток и Запад обменивают пойманных разведчиков.
На фоне моста пошли силуэты хакеров. Затем в кадре появилась карта мира, испещренная стрелками, двигавшимися от Кремниевой долины к Москве. Клифф Столл подробно рассказал, что же искал хакер в LBL. Столла снимали за компьютером, с утрированной тревогой на лице: "Кто-то был в моем компьютере. Он искал информацию о «звездных войнах».

* * *
Пенго заподозрил, что близятся какие-то перемены. На этой неделе его связной из контрразведки должен был прилете'ть из Кельна, но в последний момент отменил встречу. Несколько месяцев назад Пенго выехал из квартиры отца, не заполнив соответствующих бумажек в местном полицейском участке, где должны были фиксироваться все перемены места жительства бюрократическая заморочка, обязательная для всех жителей Берлина. Чувствуя, что арест может оказаться неизбежным, и беспокоясь из-за того, что полиция первым делом сунется к Готтфриду Хюбнеру, Пенго предупредил отца, что вскоре может повториться декабрь 86-го. Родители Пенго смутно догадывались, что их сын попал в какие-то неприятности и пытается из них выпутаться. Они знали, что идет следствие и его обвиняют в чем-то серьезном, связанным с его хакерством, но старались не задавать вопросов. Рената давным-давно оставила попытки понять, что ее сын, собственно, делает с компьютерами, и не могла судить о действительном масштабе неприятностей. Готтфрид разволновался, услышав, что полиция может снова появиться в его доме. – Что они собираются делать, и когда их ждать? – допытывался он у сына.
– Я не знаю, – ответил Пенго с раздражением. – Прости, но я не знаю.
Я не знаю, сколько их будет, и когда они придут, и придут ли они с ордером на обыск или просто, чтобы сказать: «С добрым утром». По крайней мере после этого разговора Пенго заявил в полицию о перемене адреса. Три дня спустя, в 9 часов утра, Пенго разбудил звонок в дверь. Это была западноберлинская полиция. При обыске изъяли всевозможные бумаги, одни -с распечатками, другие – исписанные Хагбар-дом, но ничего особенно изобличительного для Пенго. Конечно, это был обыск для проформы, и с первой минуты Пенго понял, что настоящего ареста не предвидится. Обыск провели и у Пенго в фирме, которая к тому времени разрослась уже до пяти человек. Пенго был удивлен размахом акции. Все же он испытал огромное облегчение от того, что бомба наконец взорвалась. Насколько он мог судить, его имя пока не упоминалось. «Панорама» его тоже не раскрывала, называя Фридером Зеллом, берлинским студентом.
Иоахим Вагнер, режиссер и ведущий «Панорамы», назвал разоблачение хакеров-шпионов самым громким делом со времен скандала 1974 года, когда выяснилось, что Понтер Гильом, друг и помощник тогдашнего канцлера Вилли Брандта, – капитан восточногерманской разведки. Герхардт Боден, глава секретной службы ФРГ, заявил: «Мы столкнулись с новой формой вражеского просачивания в наши компьютерные сети». Благодаря проделанной его ведомством работе по раскрытию шпионской сети и предотвращению возможного ущерба, заявил представитель министра внутренних дел, по КГБ «нанесен серьезный удар». «Панорама» запустила цепную реакцию в прессе.
Немцы вообще не склонны легкомысленно относиться к шпионажу, а западные немцы были потрясены сообщениями о новой и коварной разновидности шпионажа, о хулиганах, которые случайно натолкнулись на уязвимые места компьютерных сетей и не только вовсю эксплуатировали обнаруженные слабости, но и поставили под угрозу безопасность западного мира.
Представители государственных органов и эксперты по компьютерной защите упорно подчеркивали, что какая-то часть стратегически важной информации НАТО, хранившаяся в компьютерах, предположительно попала к Гессу и компании. И даже если полученные ими данные не относились к категории секретных и просто предназначались для служебного пользования, западногерманские и американские специалисты утверждали, что засекреченные сведения можно выудить и из открытой (негрифованной) информации.
Но министр внутренних дел очень быстро отказался от своего первоначального заявления относительно «удара по КГБ». Когда прошел первый шок от сенсации, скептики-журналисты начали интересоваться, какой же конкретно ущерб нанесли хакеры национальной безопасности. Попала в чужие руки засекреченная информация? Или же это было просто безобидное, общедоступное программное обеспечение? И наконец, зачем столько шуметь, если давно известно, что настоящую угрозу представляет не Советский Союз, а промышленный шпионаж, и шпионы как американских, так и европейских корпораций потихоньку взламывают компьютеры конкурентов в поисках засекреченных технологий и коммерческой информации?

* * *
Пенго недолго наслаждался анонимностью. Через пару дней слухи о том, кто же входил в шпионскую группу, начали с бешеной скоростью цирлировать по страницам газет и по хакерским кругам.
Bay Холланд, основатель и идеолог «Хаоса», был вне себя от гнева.
Если правда, что Пенго тоже впутался, то это предательство идеалов хакинга вообще и клуба в частности. Сначала Bay просто не поверил. Он всегда считал Пенго немного наивным и абсолютно не способным на такое бесстыдство. Bay взбесило не сколько то, что программное обеспечение продавали Советам, сколько то, что хакеры могли торговать тем программным обеспечением, которое добывали члены «Хаоса».
Мало того, они еще стучали на «Хаос»! По мнению Bay, оба эти греха были намного страшнее, чем шпионаж. Чтобы разобраться, Bay позвонил в Берлин. – Отвечай просто «да» или «нет», – сказал Bay, когда Пенго снял трубку – Нас не подслушивают? -Нет.
– То, что про тебя рассказывают, правда? -Да.
– Вот все, что я хотел узнать. – И Bay бросил трубку. Еще через пару дней настоящие имена участников стали известны широкой публике.
Еженедельник Der Spiegel, самый читаемый в ФРГ журнал, назвал Гесса и Хагбарда. В следующей статье раскрывались имена остальных. А затем и факт сотрудничества Пенго и Хагбарда с полицией начал потихоныу выходить на свет.
Пенго немедленно перешел к обороне. В ответ на шум, который поднялся вокруг его шпионской деятельности и последующего сотрудничества с полицией, он отправил объявление на английском в Risks, международную сетевую конференцию на тему потенциальных опасностей, которые несут компьютеризованные технологии. Risks читали во всем мире. Питер Нейманн, американский компьютерщик и издатель Risks, был так удивлен, увидев идиотское письмо, что решил его опубликовать: Date: Fri, 10 Mar 89 18:09:25 MET DST From: Hans Huebner Subject: Re: News from the KGB/Wily Hackers Почти два года я являлся активным членом сетевого сообщества и хочу подчеркнуть, что моя деятельность в сети никоим образом не была связана ни с какими спецслужбами, западными или восточными. Но правда то, что, когда я был моложе (сейчас мне 20 лет), я был втянут в деятельность группы лиц, которые пытались торговать с восточной разведкой. Я надеюсь, что поступил правильно, летом 1989 года сообщив германским властям о моем участии в их деятельности. О себе: я отношу себя к хакерам. Большую часть своих знаний я приобрел, развлекаясь с компьютерами и операционными системами. Да, многие из этих систем были частной собственностью организаций, которые даже не подозревали, что я использую их технику. Я думаю, хакеры вносят вклад в компьютерное сообщество. Уже говорилось, что в наше время большинство интересных компьютерных ВДей было разработано или в общих чертах намечено людьми, которые считают себя хакерами.
Когда я начал залезать в системы, которые находились в других странах, мне было 16. Меня интересовали просто компьютеры, а не содержавшаяся на их дисках информация. Поскольку в то время я учился в школе, у меня не было денег на покупку собственного компьютера. Меня радовала слабая защита систем, к которым я получал доступ, используя сети Х.25. Вы можете сказать, что мне надо было набраться терпения и подождать, пока я не поступлю в университет, но некоторые поймут, что терпение – не та вещь, которой я увлекался в те дни. Компьютер стал для меня наркотиком, и поэтому я занимался хакингом. Я надеюсь, что это ответ на вопрос «почему?» – абсолютно не затем, чтобы дать русским преимущество перед США, и не затем, чтобы разбогатеть и смыться на Багамы. Что касается наказания. Я уже потерял работу, поскольку из-за того, что мое имя попало на страницы ирнала Spiegel и в Risks, мои партнеры по бизнесу встревожены.
Несколько проектов, которые я собирался реализовать в ближайшем будущем, аннулированы, что – вынуждает меня опять начинать с самого начала.
Ханс Хюбнер Чертовски дерзко было отправить такое заявление тридцати тысячам программистов, студентов и ученых, в основном американцев, которые внимательно просматривали Risks каждый день. Вероятно, Пенго недооценил количество людей, которые увидят его письмо. Вряд ли стоило ожидать, что сознавшийся хакер вызовет у них особые симпатии. На тех из подписчиков Risks, кто был готов принять на веру слова Пенго, его искренность произвела впечатление, но большинство негодовало: "Это писал кто-то, в лучшем случае не понимавший, что творит, наивный до идиотизма!
И если такой беспринципный и эгоистичный тип был завсегдатаем сети, то что же еще за уроды мо-iyr в ней шнырять?" Bay тоже не так-то легко было провести. Он уввдел в письме Пенго попытку самооправдаться, в которой не было ни намека на раскаяние, ни мысли о том, как его приключение в стиле «плаща и шпаги» могло отразиться на других. Bay решил полностью разорвать отношения с этой паршивой овцой и приказал всем западногерманским хакерам вешать трубку, если Пенго вдруг позвонит.
Шутили, что когда Хюбнер выбрал себе псевдоним «Пенго», то и сам не знал, как он ему подходит:
Пенго, героический пингвин из видеоигры, прыгает со льдины на льдину, спасаясь в тот самый миг, как льдина начинает тонуть. И только родители Пенго отнеслись к нему с пониманием. Рената быстро объяснила эскапады старшего сына вполне понятной юношеской страстью к приключениям и романтике. И отец, и мать надеялись, что их сын как-нибудь выпутается из своего отчаянного положения, точно так же, как в детстве он ухитрялся в самый последний момент выбраться сухим из воды. Но семидесятилетняя мать Ренаты, которая в молодости много натерпелась от коммунистического режима Восточной Германии, была в ужасе от того, что ее внук мог связаться с этими людьми. Хагбарду тоже досталось. Но каяться на публике он не собирался и спокойно встречал попытки журналистов спровоцировать его на исповедь. Пожалуйста: 30000 марок за эксклюзивное интервью. Со стороны могло показаться, что Хагбард начал новую жизнь. Еще до того как стало известно о его работе на КГБ, друг помог ему получить место курьера в ганноверском отделении консервативной партии «Христианско-демократический союз». Платили мало, приходилось быть на побегушках, но, по общему мнению, он прекрасно справлялся с работой, и сотрудники его любили. Даже когда стало известно и о шпионаже, и о наркотиках, его оставили на работе, полагая, что следует дать человеку второй шанс. Одни из друзей Хагбарда рассматривали его работу в ХДС как еще одно доказательство того, что социал-демократы теперь уже не те, что в былые годы, и левеют на глазах, а другие просто думали, что это его первый маленький шаг к возвращению в общество. Его жизнь казалась, по крайней мере посторонним, более спокойной. Столько лет прожив как перекати-поле, он наконец собрался переехать в собственную квартиру.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24