А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Он высунул язык, сделал неприличный жест, потом провел языком по ее шее. – Это быстро, сама знаешь. Я тебя хочу.
Она подавила тошноту и изо всей силы отпихнула его. Силы были слишком неравны, поэтому Бардо спокойно отступил назад, рассмеявшись ее попытке.
– Если вы подойдете ближе…
– То что? Ну, скажите, миссис Дюваль, что вы тогда сделаете?
Он оперся рукой о колонну чуть выше головы Реми, наклонился и издевательски произнес:
– Ну, так что? Наябедничаешь Пинки? – Он покачал головой. – Не думаю. Если ты расскажешь твоему мужу, что я тебя трахнул, он скорее всего обвинит не меня, а тебя. Видишь ли, мне он доверяет. А ты умеешь рекламировать свой товар.
Он потянулся к ее груди, но она оттолкнула руку.
– Я и не собиралась жаловаться Пинки. Я сама справлюсь.
– Справишься? – осклабился он. – Интересно узнать как?
Холодно глядя на него, она спокойно произнесла:
– Мистер Бардо, неужели вы думаете, что вы единственный наемный убийца, служащий у моего мужа?
Его ухмылка сползла с лица, глаза на мгновение утратили самоуверенный блеск. Воспользовавшись моментом, Реми резко оттолкнула его и выбежала из беседки.
Она быстро шагала по дорожке к дому, надеясь, что Уэйн Бардо не заметит, как сильно ослабели ее ноги. Ибо, несмотря на всю внешнюю браваду, она далеко не была уверена, кому – ей или Бардо – поверит Пинки в случае конфликта.

Барбара уже спала, когда Берк вернулся домой. Он разделся в темноте, не желая ее будить. Но, когда он лег в кровать, Барбара повернулась к нему.
– Где ты был?
– Уже поздно, да?
– Первый час.
– Где ты был? – повторила она.
– Работал.
– Ты же сказал, Дуг отпустил тебя на неделю.
– Да. – Ему не хотелось обсуждать это сейчас, но он чувствовал, что она не отстанет. – Я должен поставить точку, Барбара. В последнее время стало модным повторять эту фразу. Поставить точку.
Она неодобрительно вздохнула.
– Ради Бога, Берк. Кев Стюарт погиб несколько месяцев назад. По делу Бардо вынесен приговор.
– Я знаю.
– Так выбрось это из головы! – рявкнула она.
– Не так-то это легко.
– Да, нелегко, но у тебя получается еще хуже, чем на самом деле.
У Берка на языке вертелось множество возражений, но он сдержался Они с Барбарой вели подобные беседы бесчисленное количество раз, ему не хотелось все снова затевать, да еще ночью. После их ссор он всегда чувствовал себя так, словно его пропустили через стиральную машину и повесили сушиться. На сегодня хватит поражений. Уже спокойнее Барбара сказала:
– То, что произошло с Кевом, – ужасно. Но такова жестокая реальность – полицейских, случается, убивают. Риск – составная часть вашей работы.
– Но, согласись, чертовски редко случается, когда полицейского убивает его напарник.
– Это не твоя вина.
– Присяжные решили иначе. Во всяком случае, Бардо они виновным не признали. – Бессознательно сжимая и разжимая правый кулак, Берк представил себе весь расцвеченный огнями дом Дюваля, наполненный вкусной жратвой, обильной выпивкой и красивыми женщинами. – Они с Дювалем сегодня устроили праздник – отмечают убийство отличного полицейского. – Берк откинул одеяло, сел на край кровати и подпер голову руками.
Барбара тоже села.
– Откуда ты знаешь?
– Сам видел.
Берк не видел ее лица, но знал, что она нахмурилась.
– Ты с ума сошел! Хочешь, чтобы тебя уволили? Если Дугу Пату прикажут тебя уволить, тогда как? Потеряешь работу и наконец успокоишься?
– Это ты успокоишься.
– В каком смысле?
Он бросил на нее сердитый взгляд через плечо.
– Можно подумать, не ты добивалась все эти годы, чтобы я ушел из полиции.
– Да, но я не желаю, чтобы тебя выгнали с позором, – сердито ответила она. Он фыркнул.
– А-а. Теперь понятно, почему ты так и не появилась на суде. Не хотела иметь отношение к позору отдела по борьбе с наркотиками – организации, которую ты, по иронии судьбы, столько лет поливала грязью.
Всю совместную жизнь они постоянно ссорились из-за его работы. Барбара хотела, чтобы он ушел из полиции на какую-нибудь более спокойную и безопасную работу. Дискуссии потихоньку превращались в бурные ссоры, к общему решению они не приводили, оставляя лишь усиливавшуюся взаимную неприязнь.
Главный аргумент Барбары был таков: если Берк ее любит, он должен считаться с ее чувствами. Берк возражал: если она его любит, то не должна требовать, чтобы он бросил любимую работу. А если он захочет, чтобы она ушла из шкоды? Честно это будет? В этих бесконечных ссорах победителя не было.
Сейчас Берк чувствовал себя слишком усталым, чтобы ввязываться в бессмысленное препирательство. Он лег и уставился в потолок.
После долгого молчания Барбара примирительно сказала:
– Я не в том смысле… Ну, о позоре. В ее голосе звучало искреннее раскаяние, однако она не шелохнулась. Берк уже не помнил, когда они в последний раз касались друг друга – случайные ежедневные прикосновения были не в счет. Не с той ночи, когда погиб Кев. Кажется, раньше. Нет, определенно намного раньше.
Он повернул голову и мягко проговорил:
– Забудь, Барбара. Это не важно.
Годы постоянного недовольства жизнью оставили на лице Барбары свои следы, но все же она оставалась очень привлекательной женщиной. Она преподавала физкультуру в средней школе, так что фигура у нее была по-прежнему стройной и подтянутой. Его сослуживцы частенько отпускали непристойные шуточки по поводу ее фигуры. Счастливчик, этот сукин сын Бейзил, каждую ночь ложится в кровать с такой куколкой.
Берк с грустью подумал о том, что не может припомнить, когда они с Барбарой ложились в одну кровать не только для того, чтобы спать. Все эти месяцы он был настолько подавлен и загружен работой, что даже думать забыл о сексе. Видя его угрюмость, Барбара инициативы не проявляла.
Но суд над Бардо завершен. Дело ушло в прошлое. Кев умер, но он-то, Берк, жив. Надо снова начинать жить. Секс вернет его к жизни и, может быть, заставит порадоваться, что его не угробили.
Мягкость женщины исцеляет. Ее тело дарует мужчине не только облегчение, но и избавляет от психологического напряжения. Берку внезапно так захотелось наступающего после близости пьянящего чувства освобождения, сладостного забвения на несколько волшебных мгновений. Любовь излечит его от удушающего чувства вины и горечи сожаления.
Он обнял Барбару за шею и поцеловал. Она не противилась, но он почувствовал ее напряжение и понял, что она не испытывает энтузиазма. Конечно, они ведь так давно не занимались любовью; Берк приказал себе не торопиться. Они оба нуждались в долгом и спокойном разогреве, придется снова привыкать друг к другу. А может, ей хочется, чтобы ее поуговаривали. Долгое воздержание обидело ее, вот и кокетничает.
Он поцеловал Барбару более страстно – надеясь разжечь ее желание и свое. Берк провел рукой по ее груди поверх ночной рубашки, но ее соски не напряглись. Он попытался раздвинуть коленом ее ноги, безуспешно. Он тихо прошептал ее имя.
Последовало еще несколько неловких попыток, потом она резко отодвинулась.
– Мне завтра утром рано вставать. У меня на первом уроке начинается турнир по волейболу. Берк отпустил ее.
– Да, да, хорошо.
– Извини, Берк, я…
– Все нормально. Не надо извиняться.
– Мне действительно надо рано вставать, но…
– Барбара, ничего страшного, – перебил он несколько резче, чем хотел. – Ладно? Извини, что разбудил. Давай спать.
– Ты уверен, что…
– Переживу. Никто еще не умирал оттого, что не потрахался.
– Нечего обижаться, Берк, – огрызнулась она. – Ты сам во всем виноват. Слишком уж долго ты вынашивал свое горе. Это ненормально. Почему оно до сих пор тебя гложет?
Он не ответил. Не знал, как ответить.
– Ну что ж, – сказала она. – Тогда спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Берк закрыл глаза, но знал, что не заснет. Ее отказ разозлил его, но меньше, чем следовало, и Берка это встревожило.
Когда он уверился, что Барбара заснула, он встал, пошел на кухню, сделал себе бутерброд. Потом сел за стол, уронил голову на руки и стал смотреть на бутерброд, который так и не съел.

Глава 5

– Двойная ставка, а? Она остановится перед нами, даст вид крупным планом и посмотрит прямо в глаза. Спорим?
– Нет.
Берк потер висок. Час назад у него заболела голова; боль усиливалась из-за грохочущих барабанов, даже две таблетки не помогли. Может, следовало послушаться Пату и взять оплаченный недельный отпуск? Нет, уж лучше работать, чем торчать дома и думать, думать.
– Я не хочу больше сегодня играть, Мак. Отстань.
Мак Макьюэн ослепительно улыбнулся.
– Я дам тебе шанс отыграться.
– Нет, спасибо.
Макьюэн был готов спорить на что угодно – от результата мирового чемпионата по футболу до того, кто из тараканов быстрее пробежит по стойке. Разочарованный безразличием Берка, Макьюэн переключил внимание на полуобнаженную танцовщицу, которая (надо же!) остановилась прямо перед ним. Тряся грудью, она подмигнула офицеру полиции – молодому, привлекательному и очень модно одетому даже в тех случаях, когда он не изображал из себя заезжего зеваку, забредшего поглядеть на ночную жизнь Бурбон-стрит.
Берк по сравнению с ним выглядел усталым и потрепанным, именно таким он себя и чувствовал. Прошлой ночью он не сомкнул глаз, попеременно то жалея себя, то безумно злясь на Барбару за отказ. Утром они неприязненно пожелали друг другу доброго утра, и Берк весь день буквально кипел от злости.
Скривившись, он наблюдал, как Мак пожирает глазами вихлявшую бедрами танцовщицу. Интересно, какое у Мака имя. Берк мало что знал о Макьюэне: знал, что тот неоднократно подавал прошение о переводе в НОБН. Его и перевели чуть больше года назад. По мнению Бейзила, Макьюэн слишком шикарно одевался и слишком много выпендривался – офицеру отдела по борьбе с наркотиками это ни к чему.
– Спорю на пятерку, что у нее сиськи пластиковые, – предложил Макьюэн, когда танцовщица упорхнула. – Что скажешь?
– Скажу, что я не идиот. Как мы узнаем правду? У нее спросим?
Смутить Макьюэна было трудно. Обаятельно улыбнувшись, он поднял бокал с содовой и отхлебнул.
– Я просто шучу с тобой, Бейзил. Хочу, чтобы ты наконец улыбнулся. Кроме того, если я только приближусь к такой шлюшке, моя старуха меня убьет. Она жутко ревнивая. Правда, я не даю ей повода. Смотреть смотрю, но налево не гуляю. Мы уже три года вместе. – Казалось, его самого удивляла собственная верность. – А ты когда-нибудь изменял жене, Бейзил?
– Нет.
– Ни разу?
– Ни разу.
– Вот это да. Ведь вон сколько баб вокруг. А ты давно женат?
– Достаточно.
– Счастлив в браке?
– А ты что, работаешь в семейной консультации?
– Не злись, – обиженно произнес Мак. – Я всего лишь спросил.
– Больше не спрашивай. Мы пришли сюда работать, а не глазеть на танцовщиц или обсуждать нашу семейную жизнь. На нашей с тобой работе нужно думать только о работе, иначе получишь пулю в лоб…
– Наш подопечный явился, – перебил Мак. Бейзил по-прежнему смотрел на Мака, по-прежнему улыбался. Может, он не такой уж плохой полицейский, как Берку показалось? – Идет сюда. В мерзкой желтой куртке.
Берк не повернулся, но испытал прилив особого возбуждения, которое на него накатывало перед каждым арестом.
Их секретный агент покупал наркотики у этого типа несколько месяцев. Звали торговца Роланд Сэчел. Он не был крупным дилером, но наркотики всегда имел качественные и, похоже, без товара не сидел. С виду казалось, что торговал он скорее для забавы, чем для заработка. Сэчел владел собственным бизнесом – фабрикой по изготовлению сумочек, выпускавшей модный ширпотреб для дешевых магазинов.
Сферой торговли Сэчела были не улицы, а модные клубы. Ему нравилось общаться со знаменитостями, профессиональными диск-жокеями и их поклонницами.
Отдел по борьбе с наркотиками считал, что, если удастся зацепить Сэчела, он может сдать Дюваля. Секретный агент, работавший в этом деле, сегодня утром на конспиративной встрече делился с ними информацией:
– Сэчел – тип честолюбивый и жадный. Он постоянно ворчит на босса, а поскольку он сам босс на собственной фабрике, то, вероятнее всего, имеет в виду своего босса по наркотикам. Думаю, Сэчел сдаст нам босса, если мы предложим ему сделку.
– Он называл имя? – спросил Берк.
– Никогда. Просто босс.
– Ставлю свое левое яйцо, что это Дюваль, – сказал Мак.
Пату спросил:
– Почему ты считаешь, что Сэчел пойдет на сделку?
– У него есть сын. Футболист, – объяснил агент. – Сэчел его обожает, все время хвастается. Парень на следующий год собирается поступать в университет, и, конечно же, Сэчелу ужасно хочется поглядеть, как его сын будет играть на университетском поле. А сможет ли он попасть на стадион, если угодит за решетку, хотя бы и по мелкому делу?
Бейзил ненавидел широко распространенную в полиции практику заключать сделки с людьми, преступившими закон. Если уж говорить начистоту – это самое последнее дело. Сэчел сразу возьмется за старое; только выйдет на свободу – вернется к своему поганому бизнесу.
Но Берку был нужен Дюваль. Полицейский готов был пожертвовать таким слизняком, как Сэчел, в обмен на Дюваля.
На утреннем совещании с агентом выяснилось следующее. Сэчел часто сшивается в этом клубе. Неудивительно: классные девки, шикарная публика. А принадлежит заведение подставной фирме, входящей в империю Дюваля.
Уголком глаза Берк видел, как Сэчел зажег сигарету и стал смотреть все на ту же танцовщицу, теперь извивавшуюся у медного столба посреди эстрады. Он, казалось, был целиком поглощен зрелищем. Когда девица изобразила оргазм, Сэчел восторженно зааплодировал. Потом он начал пробираться через прокуренную комнату, на ходу пожимая руки и приветствуя знакомых. Очевидно, он искал местечко потише и в конце концов нашел – за столом в углу зала.
Первым клиентом Сэчела в этот вечер оказался хорошо одетый юппи, стройный, как девушка. Лихорадочный блеск глаз и резкие движения без слов свидетельствовали, что у него ломка по кокаину. Сэчел сделал знак официантке и заказал выпивку на двоих.
– Черт! – нарочито громко воскликнул Макьюэн, поднимаясь. Он начал действовать по намеченному сценарию. – Вот это была девка. Потрясная штучка. С ума сойти, волосы на лобке сбрила! Ну, ладно, я в сортир пошел.
Он вышел из-за стола, за которым они с Берком сидели, и направился в сторону туалета. Берк тоже встал, делая вид, что внимательно изучает счет, который ему подала грудастая официантка.
Подходя к двери, Макьюэн уронил спичечный коробок и наклонился его поднять.
Берк увидел, как юппи что-то передал Сэчелу, вроде бы сложенную купюру. С ловкостью шулера Сэчел накрыл деньги ладонью, одновременно доставая что-то из кармана своей желтой куртки.
Барабанщик не успел поднять и опустить палочки, а Берк уже стоял возле столика с пистолетом в руке и приказывал Сэчелу не двигаться. Макьюэн тоже очутился рядом, дуло его пистолета упиралось за правое ухо юппи.
Двое других полицейских, изображавшие подвыпивших бездельников, среагировали мгновенно и помогли произвести арест.
Дерганый юппи, когда ему зачитывали его права, дрожал с головы до ног, плакал и лепетал, что ему нельзя в тюрьму, ребята, он же сдохнет там, в тюрьме. Сэчел же, пока на него надевали наручники, обыскивали, доставали из кобуры, прицепленной у него на лодыжке, маленький пистолет, ругал полицейских на чем свет стоит и орал, какого черта они себе позволяют. Не дождавшись ответа, он потребовал встречи со своим адвокатом – Пинки Дювалем.
– Десять к одному, что этот подонок Дюваль окажется в участке раньше нас, – сказал Макьюэн, когда они с Берком выходили из клуба.
– И ты наверняка снова выиграешь, Мак.

– Лейтенант Бейзил, рад снова видеть вас так скоро.
– Ты бы не имел этого удовольствия, Дюваль, если бы не был со всех сторон окружен дружками-преступниками.
Как и предвидел Макьюэн, к моменту их прибытия в участок адвокат уже находился там. Должно быть, верный человечек в клубе известил его, что Сэчела арестовали на месте преступления при продаже наркотика.
– Что, продолжаете переживать из-за процесса Уэйна Бардо?
Больше всего на свете сейчас Берку хотелось врезать по наглой холеной физиономии Дюваля, чтобы с нее исчезла издевательская улыбка. Хотя было далеко за полночь, когда любой человек, только что выдернутый из кровати, будет выглядеть слегка помятым, на адвокате была свежая накрахмаленная сорочка и отличный костюм-тройка. Седые волосы причесаны волосок к волоску.
Видя, что назревает скандал, Пату шагнул между ними:
– Я провожу мистера Дюваля к его клиенту.
Берк, тебя ждут.
Он кивнул в сторону комнаты для допросов, размещавшуюся за стеклом. Там сидел задержанный юппи и затягивался сигаретой с такой страстью, словно курил последний раз в жизни.
– Как его зовут? – спросил Берк.
– Рэймонд… – Пату заглянул в папку и передал ее Берку. – Хан.
– Аресты были?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40