А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В действительности я просто любопытная старуха. Правда, когда-то, много-много лет тому назад, я тоже была молода, а вы мне странным образом напомнили те счастливые деньки. Как ваше имя?
– Дэвид, мэм.
– А дальше?
Напряженное внимание, читавшееся в пронзительном взгляде ясных глаз, заставило его насторожиться. Медля с ответом, Дэвид поглядел в окно и там нашел подсказку.
– Холм, миледи.
– Сама вижу, что холм, – усмехнулась она. – Я спросила, как вас зовут.
– Холм, сударыня.
Дама посмотрела на него подозрительно.
– Неужели? Как интересно.
– Простите, мэм, – сказал он, глядя ей в глаза, – а что вы имели в виду, назвав меня призраком?
– Я имела в виду, сэр, призрака ушедших дней, давно забытых мечтаний, призрака того, что не сбылось… Как выяснилось, он отзывается на имя «Холм».
– Боюсь, это за пределами моего понимания, мэм.
– И немудрено, – грустно вздохнула пожилая леди. – Ах, Дэвид Холм, глядя на вас, я словно превращаюсь из семидесятилетней старухи в парике в кудрявую семнадцатилетнюю девчонку. Вы так живо напомнили мне одного… Впрочем, при ближайшем рассмотрении вы, конечно, не столь красивы… Но я все равно с вами выпью! Этот нос, глаза, подбородок… Можете спросить для меня кружку эля.
– Кружку эля, мадам? – Дэвид чуть не поперхнулся.
– И непременно высокую и с крышкой… Мистер Холм! Вам в рот сейчас залетит какое-нибудь зловредное насекомое.
Дэвид опомнился и кликнул хозяина. Увидев в своем заведении столь высокородную гостью, подвыпивший хозяин недоверчиво потряс своей яйцевидной головой, протер глаза и, охваченный благоговейным трепетом, помчался выполнять заказ. Вскоре на столе уже стояли две кружки, до краев наполненные пенящимся напитком. Хозяин покачнулся и исчез, словно его и не было.
– Кажется, вы не англичанин, мистер Холм?
– Англичанин, мэм.
– У вас необычный выговор.
– Я вырос в Вирджинии, сударыня.
– Впрочем, на вид вы англичанин и боксируете отменно.
– Мой отец предпочитал кулаки пистолету.
– Мудрый человек! Он жив?
– Нет, миледи.
– А ваша мать?
– Умерла, миледи.
– У вас есть братья или сестры?
– Нет, миледи.
– А что привело вас в Англию?
– Я приехал… в поисках хорошего места.
– И преуспели?
– Нет, мэм, пока не очень.
– А как долго вы прожили здесь, в деревне?
– Несколько дней, миледи.
– Но успели познакомиться с Антиклеей.
– Я встречал ее несколько раз, мадам.
– Хм! – произнесла герцогиня, бросив на него быстрый взгляд. – Это может означать все что угодно! Надеюсь, вы в нее не влюблены?
– Ни в коем случае, мадам! – поспешно ответил Дэвид, краснея.
– Ага! Очень выразительно! А она в вас?
– Избави Боже.
– Аминь, – изрекла старая дама. – И тем не менее вы ввязались из-за нее в драку? Превосходно! Какой красивый поступок! Вы – сама галантность. Ваше здоровье, мистер Холм! – Она обеими руками подняла тяжелую кружку и, кивнув ему, отпила несколько глотков. Дэвид вскочил и поклонился.
– Ну, а скажите, кем вы были в Вирджинии, сэр? Чем занимались?
– Э… я был фермером, сударыня.
– Угу! – произнесла она, не разжимая губ, и задумчиво добавила: – Как это забавно – задавать неожиданные вопросы, вы не находите? Но вы посредственный лжец, молодой человек.
Дэвид, который поднес уже кружку ко рту, отставил ее в сторону и попытался переменить тему:
– Мадам, думаю, я обязан признаться вам в том, что вчера днем я совершенно ненарочно подслушал ваш разговор с капитаном… Чомли – кажется, так его зовут?
– Вы, видимо, получили неплохое образование?
Дэвид поклонился.
– А интересно, почему вы сознались в подслушивании?
– Я полагал это долгом чести, мэм.
– Вот как! А ваше имя, значит, мистер Холм?
– Ваш покорный слуга, – ответил он и опять поклонился.
– Где же вы обучились столь изысканным манерам, сэр? Неужто на пашне, ходя за плугом?
– Сказать откровенно, мэм, я не только этим занимался.
– Да вы пейте, пейте! – спохватилась герцогиня. – А потом будьте любезны объяснить, как умудрились подслушать частный разговор.
– Я лежал на стогу, миледи, а вы стояли рядом.
– Чего ради вас туда занесло?
– Я… я там спал, мэм.
– Ха! – произнесла герцогиня и, поднеся кружку к губам, посмотрела на Дэвида исподлобья. Встретившись с ним взглядом, она грохнула кружкой по столу.
– Вы глазеете на мой парик, сэр! – возмутилась она.
– Нет… нет, уверяю вас, – запинаясь пробормотал Дэвид, забыв о том, что надо следить за своим выговором. – В самом деле, мэм, я даже не предполагал, что вы носите… что это… Вы неверно поняли… Я и не думал, поверьте!.. – Он запутался в словах, покраснел и удрученно замолчал.
– Да, молодой человек, это парик! Он всегда съезжает набок…
– О, мадам, прошу вас… Сударыня, умоляю… – лепетал Дэвид.
– Какой вздор! Ношу, и что в этом такого? Почему парик на голове старухи вызывает такое смятение? Может, вам и нарумяненные щеки действуют на нервы? Да, я румянюсь, все об этом знают, а я и не скрываю! Но зубы у меня, будьте уверены, свои, самые настоящие, и такие же острые, как глаза! А теперь, – заявила она, надевая капор, – если вы наконец допили свое пиво, подайте руку и проводите меня.
Дэвид с облегчением вышел на свежий воздух. Вечер благоухал цветами. Герцогиня взяла Дэвида под руку и как ни в чем не бывало продолжила допрос.
– Кстати, о Вирджинии, сударь. У меня там жили старые друзья – очень близкие и дорогие мне люди. Хэмфри Лоринг и его жена Анджела… Вы случайно о них не слыхали?
– Ну, говоря по правде, мэм… – промямлил Дэвид.
– Согласна, временами это трудно, сэр. Но вы уж постарайтесь!
– Вирджиния – такой большой штат, мэм, а я так редко выезжал из дому…
– Конечно, ведь вы были так трудолюбивы. Все пахали да сеяли… А-у-а! – Она выразительно зевнула. – Взгляните на этот очаровательный сельский пейзаж: какие домики с соломенными крышами, тонущие в розах; как петляет эта дорога в опрятных живых изгородях среди пологих холмов. Как вы находите эти холмы, мистер Холм? – вопросила герцогиня.
– Они очень красивы, мэм.
– Вы бывали в Лоринг-Чейзе?
– Дважды, миледи.
– В самом деле? Тогда вы должны были знать сэра Невила. Вы знали его?
– Мы были знакомы, мэм, – ответил Дэвид.
– Несчастное семейство. Беды преследуют их из поколения в поколение. Наверное, вы слышали об этом, сэр.
– Нет, мэм.
– Сначала сэр Дэвид, отец Хэмфри и Невила, – он был моим ровесником, и его прозвали бешеным Лорингом – убил на дуэли своего лучшего друга. Потом потерял любимую женщину, женился на нелюбимой и сам позволил себя убить, когда еще не успели родиться его сыновья… А все из-за дурацкого недоразумения! Сэр Дэвид, разумеется, самая трагичная фигура в этом роду. О, молодой человек, остерегайтесь выносить поспешные суждения на основе голых фактов!.. Несчастный Дэвид. Бедный, заблудший Дэвид… Затем, всего несколько недель назад, убили его внука, тоже Дэвида, а сегодня вот и сына.
– Действительно, сплошные несчастья. Миледи, а тот сэр Дэвид… он был… дорог вам, – с волнением произнес Дэвид.
– Да, молодой человек… В те счастливые времена, когда мне было семнадцать, я не разделяла жизнь и сладостные девичьи грезы. Сейчас мне семьдесят, и я, увы, уж не мечтаю наяву.
– Вы необыкновенно, удивительно молоды.
– С размалеванной физиономией и в парике.
– Я ни за что не догадался бы, миледи, если бы вы мне не сказали.
– Весьма любезно с вашей стороны. А знаете, ложь бывает временами довольно приятной… Но расскажите мне побольше о себе. Для чего вас занесло в такую даль? Отчего не сиделось в Вирджинии? – продолжала расспрашивать герцогиня.
– Я ищу работу, сударыня, – ответил Дэвид.
– Но, видно, безуспешно, – констатировала она.
– Пока, к сожалению, это так.
– Вы остановились в деревне?
– Нет, мэм, во «Вздыбившемся коне», где имел честь познакомиться с вами.
– Не съезжайте оттуда несколько ближайших дней. Быть может, я подыщу для вас что-нибудь подходящее.
– Вы так добры, сударыня…
– А пока расстанемся, надеюсь, ненадолго. Дальше я пойду сама.
Они остановились перед высокими железными воротами, за которыми начиналась широкая ухоженная аллея, а дальше, на возвышении, стоял дом Лорингов.
– Экое мрачное сооружение, – сказала герцогиня, кивнув в ту сторону. – А когда-то выглядело совершенно по-другому… Много лет назад… Там есть интересные картины, целая галерея. Возможно, я вам как-нибудь их покажу. Доброй ночи, мистер Холм. Надеюсь, в следующий раз, когда вам придет охота помериться с кем-нибудь силой на кулачках, я окажусь поблизости. Непременно приду поболеть.

Глава XXIX,

в которой Бен Баукер описывает убийство

Вечер сменился теплой, тихой ночью. Землю залил яркий свет луны, и с ним вместе снизошел полный, всеобъемлющий покой. Охваченный благоговейным трепетом, Дэвид на минуту остановился, наслаждаясь безмятежной вселенской тишиной, и снова побрел куда глаза глядят. Вокруг лежала незнакомая ему, такая непохожая на огромную и в чем-то еще первобытную страну за океаном сельская Англия. Вместо высоких гор, бескрайних прерий и могучих рек здесь раскинулись пологие холмы и сочные луга, а в камышовых зарослях и меж склоненными ивами сонно петляли прозрачные ручьи. Любуясь ночным пейзажем, Дэвид вспомнил слова отца, который часто глуховатым от волнения голосом рассказывал ему об этих местах: «Земля эта, Дэйви, тянется до Ферла – луга и речки, леса и перелески – и дальше, до самых Даунз. Старая добрая страна зеленых холмов и багряных закатов. Когда-нибудь, даст Бог, мы вернемся туда вместе, малыш». Отец рано овдовел, и все, что у него осталось, – это воспоминания о безвозвратно ушедших счастливых годах и покинутой родине.
У Дэвида защемило в груди: вот она, земля его предков. Он облокотился о невысокую калитку и погрузился мыслями в прошлое. Увидел покойного отца – одинокого изгнанника, который учил его любить и почитать так давно скончавшуюся мать, привил любовь к Англии, которой Дэвид никогда не видел.
Где-то здесь отец играл ребенком, быть может, бегал в тот самый лес, что темнеет впереди, таинственный и безмолвный…
Дэвид очнулся и вздрогнул: от леса отделилась какая-то тень. Она медленно, словно крадучись, приближалась и постепенно преобразилась в мужскую фигуру. Человек ковылял по дороге, утомленно опираясь на посох. Внезапно заметив Дэвида, он застыл – видно, пытался разглядеть ночного прохожего. Сердце Дэвида забилось чаще – он узнал бывшего каторжника Бена Баукера.
Он в одну секунду оседлал калитку и перемахнул на ту сторону. Баукер не двинулся с места.
– Ну?.. А, это ты, приятель! – узнал он Дэвида, когда тот приблизился. – Господи, помилуй, я уж подумал, они меня все-таки выследили!
– Кто? – тихо спросил Дэвид. – Кто вас должен выследить и за что?
– Ищейки с Боу-стрит, конечно. За дело, которое я так и не закончил.
– Убийство?
– Ага! Меня уже раз чуть не схватили. Я, понимаешь, ослаб сейчас, совсем больной. Том Яксли, будь он проклят, здорово меня отделал. Я, правда, тоже не остался в долгу, и теперь ищейки с Боу-стрит сидят у меня на хвосте, хотят повесить за то, чего я не делал.
– То есть за убийство?
– Угу. А я невиновен, как грудной младенец.
– Ты потерял свою шляпу.
– Знаю, чтоб ей пусто было! Тут впору не то что шляпу – голову потерять, когда такое слышишь! А рассказать им – не поверят.
– Расскажи мне.
– Пожалуй, так я и сделаю, приятель, только давай присядем, а то меня ноги совсем не держат.
– Ну, начинай, – тем же приглушенным голосом сказал Дэвид. – Рассказывай все, что ты знаешь о смерти сэра Невила Лоринга.
– Поделом ему! – сказал Баукер с яростью. – Жаль, что я не успел… за этим я туда и шел – да, да, не отрицаю, – но не удалось… Кто-то опередил меня, дружище.
– Давай все как было.
– Ладно. Дело было так: я доплелся до дома около двенадцати часов…
– В двенадцать? Ты уверен?
– Ага. Том Яксли ранил меня сильнее, чем мне показалось сначала, и приходилось то и дело останавливаться, чтобы передохнуть. Но я так или иначе намеревался сделать то, что задумал, и расквитаться с сэром Невилом сполна. Так вот, дотащился я до опушки – это отняло прилично времени – и перелез через ограду. Наконец добрался до дома. Он стоял совсем темный, кроме одного окна, что выходит на террасу. Занавески были задернуты неплотно, я посмотрел в щелку и увидел его!
– Живого?
– Самого что ни на есть. Он скалил зубы. Знакомая улыбочка – в прошлые годы она будила во мне дьявола. Я решил, что он не один, и тихонько отошел.
– А того, кто был с ним, ты видел?
– Нет, нет, я не стал ждать, приятель, а прокрался вокруг дома к другому окну, которое помнил, как открывать. Я ведь знаю этот дом вдоль и поперек. Ну, открыть окно – минутное дело. Забрался я внутрь и вытащил приготовленный нож…
– Что за нож?
– Вот этот. – И Бен Баукер показал короткий прочный нож с широким лезвием, которым пользуются мясники при разделке туш.
– А ты не находил еще один нож? В лесу.
– Нет. А какой он из себя?
– Неважно, продолжай!
– Ну, пошел я в глубь комнаты, к двери. Никаких колебаний, голова холодная. Снял шляпу, чтобы заткнуть ему рот, если он случайно закричит… Только я хотел выйти в коридор, как услышал смех. О, я хорошо знал этот смех, приятель, тихий такой, вроде бы добродушный, а на самом деле издевательский смех. Стиснул я нож покрепче, и вдруг этот смех резко оборвался, а вместо него – мокрый натужный кашель, а потом хрип. Не хотел бы я услышать его снова! Я прямо окаменел, душа в пятки ушла – это у меня-то, который пришел, чтобы прикончить своего врага! Я испугался, как мальчишка, стоял в ледяном поту и дрожал – потому что понял, что значит этот хрип!
– Так… А дальше?
– Я уронил шляпу.
– Ты слышал или видел что-нибудь еще?
– А как же, слышал скрип ступенек и словно женское платье прошуршало по стене…
– А может, мужской сюртук?
– Может, и сюртук, приятель, тут я не уверен, хотя мне тогда показалось, что это скорее похоже на женское платье.
– И это… все?
– Нет. Я подождал, пока все затихнет, и подкрался к той комнате… Дверь была открыта, и я увидел…
– Разве свечи горели?
– Ага, приятель, горели… А Лоринг сидел весь в крови, мертвый… Он пялился в потолок – и все еще скалился! Я-то сразу понял, что жизни в нем, как в бревне, но на всякий случай подошел чуток поближе… и тут услыхал шаги. Очень осторожные шаги. Кто-то спускался по лестнице…
– Походка – мужская?
– Вроде бы мужская. Ну, я поджал хвост и драпанул через окно. А про шляпу, ясное дело, начисто забыл. Черт бы ее побрал! Можешь мне верить, приятель, это святая правда!
Дэвид посидел, глядя на свою правую руку, то сжимая ее в кулак, то разжимая, наконец Баукер решился отвлечь его от этого занятия.
– Ты веришь мне, приятель? – с надеждой спросил он. – Я рассказал тебе всю правду, как на духу.
Дэвид сумрачно глянул в изможденное лицо бывшего каторжника, отвернулся и сказал, как будто простонал:
– Помоги мне Боже… Верю.
– Что с тобой, парень? Ты не болен?
– Нет.
– А я вот совсем раскис, нога почти не ходит. А эти… охотятся за мной, словно за диким зверем. Все из-за шляпы. Ловят за дело, которого я не делал, во всяком случае, не успел. Что за напасть, не повторилось бы как тогда!.. У тебя, разумеется, с собой ничего съестного, приятель? Я, понимаешь, целый день отлеживался в лесу, а человек должен есть. Может, завалялась какая-нибудь корка?
– Еды я могу принести, – сказал Дэвид. – Если ты подождешь, сделаю это с радостью.
– Нет, нет, приятель, сердечно благодарен, но риск слишком велик. Тебя могут заметить и выследить… Этот парень с Боу-стрит – хитрющий, как лисица, только, чтобы меня поймать, надо быть еще хитрее. Я ведь здешние места знаю как свои пять пальцев, а то и лучше!
– А как насчет денег? У меня осталось около тридцати шиллингов от тех двух гиней, которые ты мне одолжил…
– Оставь себе, приятель. Денег у меня много, хотя я отдал бы их все за плотный ужин с кружкой пива.
– Что я могу сделать для тебя, Бен Баукер?
– Да что там… – Бывший каторжник печально махнул рукой. – Просто пожелай мне удачи. Она меня не баловала. Ну, и кроме того… можешь по-дружески пожать мне руку… в знак того, что веришь мне и не сомневаешься в том, что я рассказал тебе истинную правду.
Дэвид не колеблясь протянул руку Бену Баукеру.
– Удачи тебе, Бен! – сказал он. – Милосердное провидение уберегло тебя от преступления ради какой-то хорошей цели. В конце концов, это и есть самая большая удача. И если ты когда-нибудь разыщешь свою Нэнси, то придешь к ней с чистыми руками, не запятнанными кровью твоего врага.
Бен Баукер вздохнул и покачал головой.
– Эх, малышка Нэн! Она потеряна для меня навсегда, бедное создание. Будь она жива – как знать, может, моя жизнь изменилась бы к лучшему. Только она умерла, приятель, иначе давно бы уже вернулась домой к матери-старухе. Та все глаза проглядела, ее дожидаясь, каждую ночь молится о возвращении дочери.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34