А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Заключение, на которое ссылался на эксперт-баллист, было подшито в самом конце среди прочих бумаг.
" Обнаруженные в вагоне гильза и пуля составляли до выстрела единый патрон, стеляный из 9-миллиметрового пистолета " Ческа збройовка" модели 1927 или 1924 года..."
Это был подлинник.
Заключение эксперта в нарушении закона не было приобщено к уголовному делу. С ним не ознакомили ни подсудимых, ни их адвокатов. Ни суд.
Следователю документ мешал, поскольку опровергал все сделанные на следствии признания. То ли убийцы не знали, что за марка оружие была при них, то ли Сизова убили совсем другие люди...
Игумнов покосился на хозяина кабинета. Начальник розыска Белорусского уже несколько минут нетерпеливо посматривал в его сторону.
- Ну как?
- Все. Держи. Спасибо.
- Ладно. Ты того... - Хозяин кабинета поднялся. - Не обижайся, если что не так.
Игумнову показалось, что он знает причины по которым "белорусс" откровенно махнул рукой на себя. На несвежий свитер, мятый пиджак....
Рано или поздно дело, которое лежало сейчас перед ним должно было развалиться как полностью сфальсифицированное. И именно его - начальника розыска вместе следователем - не генерала Скубилина, ни другого из вышестоящих кураторов - сделают крайним. И не начальство, а свой брат такой же начальник розыска - поймет, а потом и принесет ему передачу в " Матросскую тишину"...
- Ладно, чего там... - Игумнов не поднял взгляд.
" И в электричке, и у нас на вокзале стреляла одна и та же "Ческа збройовка"...
Игумнов знал высокую квалификацию эксперта-баллиста -его заключения ни разу не были опровергнуты. Была и другая связь: семья Волкова тоже жила по Белорусскому ходу.
" Убийство Сизова дело их рук..."
И труп мафиози Джабарова следовало искать в этих же местах.
- Как у тебя с твоим убийцем-таксистом? Все пишет? - Белорусс попробывал взбодриться. Игумнов поддержал:
- Не перестает! Я сейчас как раз в Инспекцию. По этому самому делу.
- Смотри: Исчурков, он мужик пакостный...
- Я знаю.
- Может поговорить с ним насчет тебя? Мы вроде по корешам... - Теперь он откровенно заискивал.
- Да нет. Спасибо.
Игумнов взглянул на часы. Пора было ехать. События быстро наворачивались одно на другое.
МЕНТЫ. ИГУМНОВ, ИНСПЕКЦИЯ.
- На тебя тут бумага, Игумнов.
Начальник Инспекции не протянул руки, кивнул, поднял нездоровые, с красными прожилками глаза.
- Очень приятно.
- Приятно или нет - это твои проблемы.
- И твои тоже, Исчурков... - Они вместе учились в Академии МВД. Игумнов всю дорогу его задирал.
- Вот жалоба на тебя, адресованная на имя 27-го съезда КПСС... Исчурков относился к нему неприязненно, при том, что откровенно побаивался. - Можешь ознакомиться. Это - копия...
Исчурков выложил на стол бумагу. Игумнов бегло ознакомился с текстом.
Ничего нового в жалобе не было.
Тюремный адвокат, изложивший претензии убийцы, пользовался теми же оборотами речи и аргументами, что и сама власть. Это был высокий стиль адвокатов из числа осужденных к длительным тюремным срокам.
Пафос, сентиментальность, откровенное вранье.
Надо было быть идиотом, чтобы во все это поверить.
" Дедушка мой прожил доблестную боевую жизнь, поднимая народное хозяйство, защищая советскую власть, интересы молодого советского государства и народа..."
Убийца-садист, ночной охотник на одиноких женщин, явно издевался. Это была дурная нахальная насмешка над теми, кому адресовалась жалоба.
Игумнов прочитал вслух:
- " Дедушку я лично не знаю. Настоящей матерью мне стала слабая здоровьем бабушка..." Ты тоже этому всему веришь, Исчурков? Да камера, должна была подыхать от хохота, когда это писалось...
Исчурков поднял голову, ничего не сказал.
- Зато исполнение какое!
Текст был набран первоклассной машинисткой на отличной бумаге.
- Видно на самом верху перепечатали... Для президиума Съезда!
Игумнов прочитал еще абзац.
-" Она любила меня, воспитывала в меру своих скромных возможностей и спсобностей честного человека..."
- Ниже там о тебе персонально.
Исчурков готовил какой-то документ начальству - спешил. Разрезал, клеил...
- "Работники уголовного розыска из низменных побуждений и корыстных мотивов стали наживаться на моем горе и набирать служебные очки под видом псевдораследования..." Да это прямо для " Международной амнистии!"
- И дальше...
- " Совершенно пьяные Игумнов и Бакланов, грозя мне смертной расправой, унижали честь и достоинство моей супруги..."
Игумнов щелчком отбросил бумагу.
- Чушь!
- Осторожно! - Исчурков подхватил бумагу. Жалобу полагалось возвратить в ЦК КПСС. - Там еще. В самом низу...
Один из абзацев был отчеркнут.
Игумнов узнал текст - те же обвинения присутствовали в жалобе на имя Генерального прокурора, с которой их знакомила следовательша:
- "... Начальник уголовного розыска Игумнов и инспектор ГАИ нагрудный знак "МО-14565" Бакланов сразу после задержания немедленно подвергли меня жестокому избиению, грозили поломать ребра и изнасиловать..."
- Жалоба взята на контроль, Игумнов. Установлен срок для проверки и дачи ответа...
Игумнов почувствовал, как это с ним уже случалось в последнее время, нога его неожиданно дернулась...
" Становлюсь психом..."
- От меня-то что требуется?!
- Для начала напишешь объснение.
- Объяснения убийце? - В глазах что-то поплыло - серое пятно, закрывшее свет. - Этого не будет!
- Что ты хочешь сказать?!
- Пошли им его собственноручное признание! Как он взял из багажника металлический прут, положил девчонке на горло и встал на него. Наблюдал: как она умирает...
Мутная пленка сейчас уже плотно прикрыла нижнюю часть глаз. Голова Исчуркова была теперь словно отрезана от туловища.
- А то, видишь ли, Съезд всполошился: "Подумайте только: у убийцы в какалке косточка застряла!"
Исчурков едва не потерял дар речи.
- Подумай, что ты позволяешь себе!
- Все! - Игумнов поднялся.
На вокзале было полно дел.
Он уже шел к дверям. Внизу его ждал Бакланов с машиной.
- И больше меня по этому делу не вызывай, Исчурков!
- Знаешь, что тебе за это будет?
- А пошел ты...
Место начальника отделения розыска не было синекурой: низкий оклад, рабочий день до глубокой ночи, постоянный мальчик для битья. Со стороны сюда не шли. Начальники вокзальных розысков были примерно одного возраста, прошли примерно один и тот же путь. Лесенка была одна: опер - старший опер - зам
начрозыска... Если начальника розыска понижали - она падал сразу до старшего опера.
- Смотри, не пожалей, Игумнов! Есть данные: с регистрацией совершенных преступлений у тебя не все чисто!
- Еще бы!
Грехи начальников розысков были все, как на ладони. До времени на них закрывали глаза.
Сверху требовали: "все преступления зарегистрировать и все раскрыть.." Хотя все понимали - требовать полной регистрации преступлений и стопроцентной их раскрываемости, по меньшей мере, безнравственно.
Начальники розысков регулировали возбуждение уголовных дел. А на деле укрывали от регистрации кражи чемоданов, сумок, вещей из контейнеров, раскрытие которых было бесперспективным. Полученным в результате бесчисленных фальсификаций процентом генералы отчитывались перед министром, а тот, в свою очередь, перед ЦК КПСС и это всех устраивало...
Кроме председателя КГБ, боровшегося с МВД за влияние на власть...
У двери Игумнов обернулся:
- Я тебе сам дам список всех незарегистрированных краж. Там сотни три чемоданов! Представляешь? Сразу отличишься! Завалишь показатель всей Федеации. КГБ скажет ли тебе спасибо...
Игумнов пришел в себя уже за дверью.
Впереди по коридору шел генерал Скубилин. Начальник управления шел в туалет. Обгонять его подчиненным не полагалось.
" Делает вид, что ничего не знает! Ни про укрытые кражи, ни про выстрел на перроне. Ни про то, как раскрыто убийство на Белорусском... Какого черта!.."
СКУБИЛИН
- Товарищ генерал... - За Скубилиным бежал его помощник, чудной, напрочь лишенный оперативного чутья статистик, которого готовили на пенсию. - Товарищ генерал...
Он догнал Скубилина у самого туалета.
- Звонил заместитель транспортного прокурора...
Скубилин приостановился, повернул голову.
- У него новость по поводу нашего сотрудника Саидова. Помните? Ну, который родственник... - Помощник намекал на Авгурова. Он все-таки успел докричать свое. - Вымогательство у мясника. Вы в курсе..
- Ты бы еще на колокольню забрался... - Скубилин остановился, досадливо повертел пальцем у виска. - Вот уже поистине " заставь дурака богу молиться..." Все?
- Еще заместитель министра генерал Жернаков...
- Ты сказал, что я здесь, в Управлении?
- Да. Он перезвонит...
Звонок раздался минут через десять после того, как Скубилин возвратился к себе. Генерал наскоро пил жидкий чай, заваренный все тем же помощником.
Звонил заместитель министра:
- Ты радио слушал днем?
- Нет, Борис Иванович. А что? - Скубилин уменьшил звук работавшего сбоку на столике телевизора.
Жернаков помедлил:
- Иногда надо не только телевизор, но и радио включать. Про твоего Саида Саидова речь вели. В курсе?
- Первый раз слышу!
- Транспортный прокурор освободил его из под стражи.
Скубилин не поверил своим ушам.
- Саидова?!
- Транспортный прокурор сам приехал к нему в Бутырку - извиняться! Представляешь, как сейчас Ильин с Авгуровым торжествуют... Какое у них настроение!..
- Ничего не понимаю! А что с мясником?
- Уже в Бутырке! Санкцию дал Московский прокурор...
- Сейчас я свяжусь с его заместителем. Узнаю...
- И сразу перезвони.
Через минуту на проводе у Скубилина уже был все тот же заместитель транспортного прокурора Дороги.
На этот раз судачили не о парилке, ни о деликатесах. Ни о детективах.
Зампрокурора был в полной прострации от случившегося.
- Я звонил на Радио. Там все тоже в недоумении...
- Что за эфир?
- "Человек и закон".
- Что они там? Оборзели?!
- Ну, вообще-то, это сейчас модно - лить грязь на правоохранительные органы. Такое время. Играют на низменных чувствах толпы...
Зампрокурора терялся в догадках:
- Но, главное, ракурс! Вы бы слышали! Звучало примерно так. Я записал: "За бесчестного работника торговли, которого давно надо было гнать грязной метлой вступился прокурор!.. Молодого оперативного уполномоченного - комсомольца - упекли в следственный изолятор...Его матери - заслуженной сельской учительнице, воспитавшей не одно поколение советских труженнников - даже не сообщили..."
- Это кто-то подготовил!
- Тут же вмешалась Генеральная прокуратура... Прокурору позвонили. "Хочешь дальше работать - срочно принимай меры..." Наш откровенно струсил... Тут кто хочешь накладет в штаны...Тут же поехал в Бутырку с постановлением об освобождении, с цветами. Принес извинение...
- Ну, бардак! - Скубилин все еще ничего не понимал. - И что теперь?
- Ждем-с.
- А кто поставил этот материал в эфир да еще в дни работы съезда? Узнали?
- Нет. Но думаю, такое решают на уровне зампреда с подачи ЦК! Поэтому совершенно непонятно, откуда ветер...Пришла беда, открывай ворота...
Жернаков, которому Скубилин тут же перезвонил, тоже не мог даже предположить, какие силы стоят за молодым горцем. Грешил на Ильина:
- Шибко надавил сверху. Через ЦК.
- А что делать?
- Придется Саидова восстановить, Василий. Дать срочный отпуск для поправки здоровья, путевку в санаторий... Другого не дано...
- Ну дела...
- Мы тебя конечно накажем, для примера. Не без этого... И будешь работать дальше. Выговор - не туберкулез, как говорили, жить можно...
- Что делается, Борис Иванович?! - фальшиво пропел Скубилин. - Что же такое происходит?
- Все интриги Ильина и Авгурова. Но сегодня не это главное. Сначала надо довести до конца со Съездом. Чтоб никаких претензий со стороны гостей, делегатов... Потом будем разбираться!
- С жалобой насчет моей бывшей дачи не решили?
- Ильин взял ее себе. " Для подготовки проекта заключения..." замминистра круто перевел стрелку. - Где у тебя вечером поезда с избранниками?
- По Каширскому ходу... - Скубилин пустил скупую мужскую слезу.- Надо ехать. Служба есть служба! А что еще остается, Борис Иванович. Хочешь, не хочешь, а надо, хоть прошлая ночь вся была на ногах!
- Тут ты прав, Василий! Держись.
Скубилин положил трубку. Оставил остывший чай.
По телевизору давали дневник съезда. На экране возник председатель мандатной комиссии.
Скубилин прибавил звук.
Оратор привычно рубал:
- Убедительно раскрыты... научный анализ... по-ленински откровеннно и глубоко... - Покадив генсеку, оратор дальше курил фимиам всем подряд. Нерушимая дружба... Совершенствование социализма на многие годы вперед...
Скубилин вырубил съезд, подошел к шкафу, принялся экиппироваться по-генеральски.
Звонок замминистра его расстроил. Но не настолько, как можно было предположить.
После разговора с начальником КГБ Скубилин первым делом встретился с милицейским хозяином аэропорта "Шереметьева". За бутылкой коньяка было выработано судьбоносное решение...
Расстановка сил в борьбе с Ильиным и его командой вот-вот должна была круто измениться. И не в пользу Авгурова и Ильина.
Очень скоро! Сразу после прилета Авгуровой с Кипра...
АВГУРОВА
Самолет из Ларнаки в Москва вылетал поздно ночью.
Новые друзья Авгуровой - Сократис и Нина Романиди - приятные, интелегентные люди - привезли ее в аэропорт с вечера. Прямо из ресторана.
В аэропорту супруги извинились. Они не могли ждать начала регистрации и посадки. Утром обоим следовало быть на службе: ему - в отделении Общества дружбы "Кипр-СССР", ее ждали в партийной школе в Никосии, она преподавала тамошним слушателям основы марксистской философии.
- К сожалению, нам никак не удалось подыскать себе замену на завтра... - Выпускники Университета Лумумбы, они говорили по-русски с едва заметным акцентом.
- Ничего, я одна прекрасно уеду!
Она действительно не нуждалась в них.
Днем вместе с Сократисом и Ниной они зашли в небольшой ювелирный магазин, поблизости от их дома, на Платия Элэфтэрияс - с неброской вывеской и с перламутрово-белой, похожей на рис, крупчаткой на витрине, нанизанной на нити и уложенной кольцами.
Здесь продавался самый крупный дорогой жемчуг.
- О, Нина! Сократис! - В магазине их уже ждали.
Романиди проверили отобранный заранее товар.
Авгурова отсчитала требуемую сумму.
Жемчуг упаковали в целофановые пакеты. Теперь они были с ней здесь, в аэропорту "Ларнака", в сумке...
Было начало марта, вечер выдался исключительно теплый.
Они еще посидели втроем за столиком в открытом кафе, на крыше здания аэропорта.
Красные черепичные крыши вдали напомнили Авгуровой Израиль. Как и смуглые кипрские школьники. Они садились в автобусы. В руках дети несли транспаранты.
Сократис объяснил:
- Школьники протестуют против турецкой оккупации острова... Но туркам это как дробь слону! Турция и Израиль - сейчас два главных мировых палача на Ближнем Востоке!
Новые друзья придерживались жесткой ориентации времен Московского фестиваля демокатической молодежи в Москве, на котором они познакомились. Теперь многое из того выглядело как анахронизм. В Союзе этого особо не придерживались.
Авгурова попыталась сменить разговор:
- И это не опасно для детей? Вот так... С плакатами!
- Вообще - то у нас спокойно. По крайней мере так было. Пока не открылся великий этот морской путь из Лимасоли в Хайфу... Ты уж нас извини!
Супруги неодобрительно относились к последним веяниям в регионе, к транзитникам из Союза в Израиль, к заигрыванию Комитета сторонниц антивоенного движения с сионистским государством.
Сократис заметил серьезно:
- Им дай палец, они всю руку отхватят! Я эту публику знаю. Поставили всех под ружье! Вы небось насмотрелись...
- Было...
Она сидела расслабленная. Ни о чем серьезном думать не хотелось. На израильских военных она действительно насмотрелась. И в Иерусалиме, и в Тель-Авиве...
В субботу они заполняли центральные улицы - солдаты, офицеры - все, до генерала, в одинаковой форме, все друг с другом на "ты" и по имени.
Горбоносый гид все об этом рассказал.
" Йоси ..." - так мог обратиться солдат к генералу Иосифу Пеледу, которого из-за его фамилии русскоязычная печать называла не иначе, как Иосиф Сталин.
" Арик" - к легендарному Ариэлю Шарону.
Гид объяснял им все очень подробно.
Агурова не очень прислушивалась, но тем не менее что-то застряло.
- Эти солдаты, - напрягал своих слушательниц гид, - знают, против кого они воюют и что им грозит в случае поражения - поголовное истребление! Армия, не умеющая ходить строем, разрешающая солдату сдаться, разгласить военную тайну под угрозой смерти или насилия... - Он мотивировал: - Шифры сменят. Коды тоже. Если солдат останется жив, его обязательно вытащат из плена, обменяют одного к десяти, к ста, к тысяче...
Нину Романиди интересовало другое:
- Не перегибают ли у вас с гласностью? Иногда в ваших газетах такое пишут, что мы, коммунисты, тут просто не знаем, как объяснять людям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38