А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Охранник у входа заметил подозрительный сверток. Народ толпой хлынул из синагоги.
Рэмбо включил радиотелефон, во время выступления лидера он оставался выключенным. Секьюрити, находившиеся во дворе редакции, просигналили: Игумнов и Неерия уже выбегали из черного хода синагоги, садились в «Вольво»…
Что-то происходило вокруг все эти последние дни. Генерал Гореватых не мог понять, что именно. Началось с испачканной испражнениями куска сорочки.
По роду прошлой деятельности Гореватых контактировал не раз с так называемыми отбросами общества, они не вызывали в нем ни отвращения, ни страха. По большей части, становились его агентами либо пребывали под колпаком.
Такое было впервые.
«Рассветбанк» постоянно находился в тени. За спинами собратьев по кредиту. Не рекламировался. Не подписывал обращений ни к властям, ни к оппозиции вместе с другими ведущими банкирами и промышленниками. «Рассветбанк» занимается финансированием объектов рыболовецких промыслов, главным образом Каспийского пароходства на линии Красноводск—Астрахань…
То, что тряпка с экскрементами направлена была не непосредственным исполнителям акций такого рода, не Юре, зитц-президенту, стоявшему формально первым номером, говорило о многом. Кто-то совершенно четко взял обратный след убийц Савона и вышел на организатора. «Не побрезговал лететь с дерьмом…» Гореватых был не из пугливых. Он не боялся ни «Белой чайханы», ни своих союзников из исламистски настроенной банды Мумина. Дело было в другом. Когда одного из команды берут на мушку, остальные тут же отстраняются и даже спешат его с д а т ь …
Серый и Сметана, безусловно, были противники непростые. Не исключалось, что ветер дул отсюда…
Бывшие коллеги пересылали ему агентурные материалы и сводки наружного наблюдения за Серым. В начале года Серого видели в непосредственной близи от банка. Вор самолично без сопровождения на огромной скорости проскочил мимо на мощном своем «Харлее-Дэвидсоне».
Гореватых заранее был готов к тому, что он, и только он сам должен обеспечить свою безопасность. Ни начальник службы безопасности «Рассветбанка», ни второй круг охраны — Фонд психологической помощи Марка Галдера, сиречь Кудим.
Гореватых еще раньше приступил к созданию еще одной автономной, подчиненной ему лично, секретной линии обороны. Экс-начальник одного из главков, в свое время ему лично обязанный, путем несложной комбинации вывел на него некий комитетский кадр, легендированный как сотрудник президентской охраны из ближнего зарубежья. С ним беседовала высокооплачиваемая помощница Гореватых, сам генерал имел возможность слышать разговор и видеть посетителя на экране монитора. Живой, весьма обаятельный молодой человек, стройный, беловолосый, не поднимал глаз на собеседницу. Он назвался Ивановым. Помощница-секретарь, которую Гореватых самолично за огромную — третью по величине — зарплату в фирме переманил из Общества культурной связи с зарубежными странами, была из бывших — много лет прожила с мужем в Египте, владела стенографией, языками. Она, несомненно, была находкой в смысле деловых качеств и роли в создании имиджа фирмы. В короткую беседу она вложила максимум обаяния и усилий.
— Пожалуйста, немного о себе, чтобы я могла наилучшим образом представить вас шефу… Вы давно в Москве?
— Три месяца. С женой развелся. Снял комнату в Одинцове. Пока не прописан. В прошлом какое-то время проработал в милиции…
— Уголовный розыск?
— Наружная служба. Старший лейтенант. До этого недолгое время в президентской охране. На Кавказе, в «горячей точке». И в Москве охранял его. Точнее, его персональный вагон. В гостинице с ним находились другие…
Помощница была вся неподдельный интерес и внимание.
— И в Москве тоже охраняли Первое Лицо?
— Ну да…
Иванов назвал несколько имен. Гореватых, отключивший все телефоны в кабинете, внимательно слушал.
— Как интересно… — Секретарь была удивительно органична. У нее было преимущество воспитания и рода, не менее двух столетий поставлявшего дипломатов сначала русскому, а затем и коммунистическому престолу. — У меня как раз несколько свободных минут. Могу предложить вам кофе?
— Буду благодарен. Вам действительно интересно?
— Безумно! Я вам сказала… — Никто еще не слушал его версию с таким вниманием.
—Вам, конечно, пришлось пройти подготовку…
— Я был на специальном семинаре. Меня оформили как частного детектива…
— На редкость интересно. У нас ведь банк — бумажки, счета… Спецсеминар — это профессионалы, разведчики?
— Из нас готовили водителей-секьюрити. При этом постоянно напоминали про случай с нападением террористов на Шлейера…
Гореватых в кабинете внимательно слушал. Он знал эту историю, в комитетской школе ее любили повторять новичкам. Водитель-секьюрити Ганса Шлейера оказался на высоте. История эта обошла всю прессу.
«Не оттуда ли он ее взял, чтобы сделать своей визитной карточкой? И Иванов ли он?»
Что-то в нем, определенно, было для дела, которое генерал думал ему поручить.
«Надо только все как следует проверить. Слепой теряет палку всего один раз».
Генерал дал ему возможность договорить, нажал на звонок. Секретарь извинилась:
—Меня вызывают. Оставьте, пожалуйста, ваш телефон. Может, что-то для вас будет. Я обязательно позвоню.
То, что Иванов предлагал свои услуги в качестве секьюрити, а не киллера, его не смутило. Телохранители и убийцы испокон веку были двумя сторонами одной медали. Гореватых проверил Иванова сам, не поручив кандидата ни службе безопасности, ни Фонду психологической помощи Галдера, ни секьюрити «Рыбацкого банка». Где бы он ни находился, у него всегда хватало средств на личную агентуру. Он практиковал это во всех странах, где работал по линии Первого Главного управления, и потом — по культурным связям с зарубежьем. В Швейцарии — в Иллигхаузене, в кантоне Тюринген — на Кипре, в Южной Америке. Со своими закордонными помощниками он и сегодня поддерживал достаточно тесные отношения, но теперь они были иными, дававшими возможность заработать и ему, и им. И еще группе влиятельных людей наверху.
Проверка Иванова показала: «В Москве без прописки и связей. Жилье снимает. Не судим. Начинал в бывшем КГБ СССР на охране правительственных дач. Уволен по сокращению. Имеет лицензию частного охранника. Сопровождал девиц легкого поведения в дальнее зарубежье. Разведен. Ребенка воспитывает теща, отца не подпускает. Деньги на ребенка присылает дочь…»
«Чем не киллер?» — рассудил Гореватых. Через пару недель генерал позвонил ему. Он не назвал себя, и номер аппарата, с которого он звонил, не высвечивался. О встрече договорились быстро.
—На площадке у памятника писателю Александру Фадееву. Миусы…
Генерал подхватил его в машину по дороге. Проезжая по Садовому, притормозили. Разговаривали в кафе недалеко от Планетария — забегаловке, где Гореватых никогда не видели и никто не мешал. Он, с понта , занимался перегоном автомашин на линии Антверпен—Кунцево, подбирал водителей и секьюрити. Разговор был ни к чему не обязывающий, дружеский. Иванов снова предъявил промышленника Шлейера с «Красными бригадами» — свою визитную карточку. Гореватых заметил дружелюбно-весело:
—Лучше бы Шлейер гонял на мотоцикле. Может, сохранил бы жизнь…
Иванов необъяснимым, почти звериным чутьем уловил мгновенный напряг собеседника:
—Мотоцикл не панацея… Когда идет охота на дичь, ей не спастись…
Гореватых приехал в офис рано. Предупредил секретаря:
—Ни с кем не соединять. Возьмите звонки на себя…
Секретарь мгновенно уловила его состояние:
—Я заварю вам отличный чай. У меня еще сохранилась египетская заначка…
Утренняя дерьмовая находка в почтовом ящике была достаточно серьезным поводом для размышлений. «Рассветбанк» был завязан в крутой игре, которая была разбита на ряд этапов. Сейчас был период жесткой конфронтации с «Белой чайханой» и их представителем в Москве — фондом «Дромит». Союзниками «Рассветбанка» на этом этапе выступали московские авторитеты Сметана и Серый. Именно они, а не «Рассветбанк» становились мишенью своих коллег, объявивших себя так называемой российской мафией, собиравшейся в эти дни на суд в Иерусалиме. В дальнейшем союзников предполагалось резко сменить, получив за это дивиденды с нынешних своих противников. Сегодняшние враги автоматически становились союзниками, как только «Рассветбанк» своими руками расправился с их врагом — в частности с Серым… Такова была стратегия. Самое рисковое было на нем — на Гореватых. Юра, президент, осуществлял чисто представительские функции. Ездил по миру, фотографировался, совершенствовал английский. Он же, Гореватых, будто и не оставил комитетскую службу. То же начальство, те же коллеги, подчиненные… Были, правда, у него теперь и собственные счета за рубежом, и достаточно большие, но была и новая ситуация, и руководство с этим считалось. Комиссионные шли и на их личные счета тоже — было хорошо всем. Вроде разумного эгоизма Чернышевского…
Служба стала не менее опасной, чем прежде. Время, когда противниками да и союзниками были такие же, как он, разведчики-профессионалы, ушло. Их заменили уголовники. Разборки происходили и в России, и за рубежом. Иногда, если компромисс становился недостигаем, с наиболее упертыми из криминального мира происходили несчастья — их находили убитыми, взорванными в собственных машинах… Однако предпочтение отдавалось переговорам. Суд мафии, готовившийся заседать в Иерусалиме, требовал вернуться к существовавшему в Москве первоначальному положению, угрожая персональными санкциями. Приглашение на суд было направлено в «Рассветбанк» в виде частного письма. «…Израильское „савланут“, или „терпение“, дает возможность обо всем договориться…» Адресат щеголял ивритом. В незатейливых филологических изысканиях скрывалась плохо завуалированная угроза… «Жизнь» на языке Библии имеет только множественное число. А «смерть» существует и в единственном, и не в женском, как на Руси, а именно в мужском роде.
«Но ничего: мы и сам с усам…» Система нанесения превентивных ударов и физического устранения была разработана заранее. Теперь вступила в фазу претворения. Гореватых снял трубку, набрал знакомый номер:
— Чем обрадуешь?
— Того, что прибыл из Лондона, оставили в Серебряном бору ментам. Охрана дачи была предупреждена… Но вы их знаете, ваньков… Короче: ушел!
— Ищи! Что за дела!
— Уже нашел. В Израиле. Видели в аэропорту Бен-Гурион.
— Отлично. А что с водителем?
—На рассвете за ним приехали от Бутурлина.
«Просрали. И Жида, и Ниндзю…»
— В Замоскворечье поработал экскаватор. Все повалил, покрушил. Некоторые пострадали. И серьезно. В том числе начальник службы безопасности, бывший начальник главка…
— Ну, умнички. Поправляйте! Удачи…
Действия на других направлениях оказались более успешными.
Негромкий взрыв на Рэхов Агриппас, под дверями «Ирина, Хэлена-турс», в Иерусалиме, прогремел ночью. Сработавшее взрывное устройство, случись это в Москве, было бы отнесено по классификации российских спецслужб к разряду СВС — «самодельные взрывные устройства». К ним причислялись заложенные в пакеты из-под молока, сока, в коробки из-под обуви тол, тротил… В среднем ежегодно по России гремело до шестисот криминальных взрывов, в том числе только в Москве двадцать—сорок терактов с применением взрывных устройств, в основном армейского образца — гранат «Ф-1», «РГД-5». Случались, впрочем, и более мощные — с использованием противотанковых, противопехотных мин… Они шли в ход при конкретных заказных убийствах. Спецслужбы России до чеченской кампании, до взрыва в метро относились к СВС несерьезно.
В Израиле уже прошел страшный взрыв в автобусе 18-го маршрута, и народ был достаточно напуган. В условиях постоянной угрозы арабских террористов «Хамаса» и «Исламского джихада» реакция на сообщение о хлопке на лестничной площадке перед «конторой русских» была иной. Оперативная группа военной полиции во главе с офицером и специалистом-минером тотчас выехала на место, блокировала здание. Жители были немедленно эвакуированы с помощью пожарных лестниц, движение на Рэхов Агриппас перекрыто. Умный робот двинулся к оставленному кем-то пакету с мусором. Только потом на место поднялся минер…
Взрыв, как оказалось, был организован с помощью петард, какие можно купить на каждом углу. Полиция не исключала озорство детей. Хозяйки офиса — бывшие санкт-петербургские дамы, — когда им об этом сообщили, молча согласились.
—Да, да… Спасибо.
Сами они ни секунды не сомневались — то, что произошло, была первая акция устрашения. Их предупредили… Бывший санкт-петербургский, ныне израильский стряпчий приехал на этот раз в Иерусалим не один. В «Ирина, Хэлена-турс» его сопровождал долговязый решительный господин, похожий на молодого Александра Розенбаума. Внешность гостя не оставляла сомнений в роде его занятий. Как большинство профессионалов, высоченный, чтобы видеть поверх голов, коротко стриженный. Одет гость был неброско — брюки, сорочка. В руке пелетелефон. Из-под закатанного рукава на кисти виднелась блеклая выцветшая татуировка — деталь колючей проволоки. Стряпчий представил его дамам:
—Голан…
Израильтяне, от дворника до генерала, не пользовались фамилиями, не говоря об отчествах. Гость распространил резкий аромат «агува брава». Жидкость после бритья, настоянная по крайней мере на двух видах дезодорантов с одеколоном, — «дерзкая вода», — привлекала крутых израильтян, вышедших из престижных боевых частей.
—Похоже, мы у них под колпаком…
Стряпчий не имел от него тайн.
— Я посажу тут охранника… — Русский язык его был с акцентом, как оказалось, он его специально выучил. Никто из его родителей, марокканских евреев, не жил в России.
— Одного охранника?! — Женщины были менее дипломатичны. Смотрели трезвыми глазами. — Это новые русские! Банкиры! В России в банках всегда стоит вооруженный милиционер!..
—В Израиле избегают вооружать охрану банков. — Голан достал сигарету. — Разрешите? Могут пострадать люди.
Он поднялся к окну. Через дорогу на третьем этаже в магазинчике висели свадебные наряды. Заметить их можно было, только задрав голову на противоположном тротуаре. Или отсюда, из «Ирина, Хэлена-турс». Гость заглянул вниз. Манекен у входа — стройная блондинка с проваленным носом — у манекенов самым уязвимым местом почему-то всегда были носы — приглашал в магазин женской одежды. Ранняя дама в брюках с бахромой вела на прогулку афганскую борзую — курчавую, с такой же бахромой. На улице было тихо. Стряпчий пояснил:
—Голан — глава сыскного агентства «Смуя-секьюрити». Он также один из руководителей Союза частных сыщиков — «Игуд хокрим пратим бэ Исраэль». Он охранял итальянского премьера Бирлускони. Ван Бастен, Клаудиу Шиффер… Это все его клиенты. Он наш консультант по безопасности.
Блондинка заинтересовалась:
— «Смуя-секьюрити»… Большая фирма?
— Я не держу постоянных детективов.
— А как же?
Голан затянулся сигаретой:
—При получении заказа я решаю, сколько мне понадобится секьюрити, такси, машин… Может, вертолетов. Вообще, расходы. Сейчас я как раз это выясняю…
Вторая дама спросила серьезно:
— По-вашему, нам что-то грозит?
— Будем надеяться, нет… Вообще-то я жду приезда известной московской бригады…
Его собеседницу словно током пронзило.
— Вы серьезно?
— Конечно! По моим данным, сегодня она на Кипре. Кроме того, я жду главу Московской охранно-сыскной ассоциации. Он должен перетолковать обо всем лично…
Из Информационного центра «Лайнс»: Свидетельствует пресса:
«Кипр — рай для… скрывающихся от правосудия.
Перед службами безопасности острова стоят серьез ные проблемы, так как он потихоньку становится прибежищем людей, которые либо скрываются от правосудия, либо приезжают с целью чего-нибудь натворить…»
(«Русский курьер», Кипр.)
«Один из путей отмывания грязных денег в Израиле идет через Кипр, где зарегистрировано много русских фирм, которые якобы занимаются экспортом-импортом, а на деле контрабандой денег. На улицах Лимасола и Никосии всюду встречаются типы из русского преступ ного мира. В последнее время власти Кипра предприня ли ряд мер для очистки острова, но не изменили удобного правового положения относительно регистрации фирм и валютных операций. Арабская газета «Аль-вотан Эль-араби» утверждает, что Кипр не только центр финансовой мафии, но и сделок по контрабанде оружия и наркотиков. Число фиктивных фирм на Кипре исчисля ется более чем 3-мя тысячами ».
«Один из крупных чиновников израильского банка заявил: «Проблема заключается не только в перевозке наличных крупных сумм в чемодане или в контейнере с личными вещами репатриантов, но во внесении в банки крупных сумм фирмами, зарегистрированными на Кипре… Израиль превращается в прачечную для черного ка питала русской мафии …»
В Ларнаке оседал туман.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38