А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он сказал, что отец убит по твоему приказу.
– Римо сказал… – Клам насторожился.
– Не прерывай меня. Он сказал, что ты отдал приказ убить отца. То же самое мне сообщил сегодня утром доктор Смит. Я просто хотела, чтобы ты знал: мне все известно.
Клам был ошеломлен. Значит, она знает… Собирается ли она смириться с этим? Может, она и сама желала смерти старика? Может быть. Он почувствовал почти облегчение. Холли продолжала тихо говорить. Клам вытащил из мягкой почвы одну из подставок и пощупал ее острый конец.
– Я знаю, что ты желал его смерти, ты думал, что он будет стоять на твоем пути к власти. Знай, я тебя понимаю. – Она повысила голос, и Клам снова насторожился. Он увидел, как Холли сунула руку в карман. – Я понимаю тебя, – повторила она, – По той же самой причине я тебя и убью – ты тоже стоишь на моем пути к власти.
Холли вынула из кармана пистолет, направила его в лицо Клама и нажала на курок. Но Клам успел пригнуться, и пуля просвистела у него над головой. Он кинулся вперед, держа перед собой, как меч, подставку для бутылок и изо всех сил воткнул ее Холли в живот, пронзив ее насквозь.
Громко и пронзительно вскрикнув, она выронила пистолет. Блейк выпрямился, вытащил орудие убийства из живота и вонзил ей в грудь. На этот раз он отпустил импровизированную шпагу. Женщина тяжело упала на берег у его ног.
– Ах ты! ублюдок, – прошипела она. Вода попала ей в рот, и Холли закашлялась, захлебываясь. Ее волосы в ярком свете луны казались светлыми и плавно колыхались в воде вокруг липа, подобно паутине на легком ветерке. Глаза были широко открыты, а голова откинута в сторону.
Клам посмотрел на труп. «Что сделано, то сделано», – подумал он. Он понял, что Римо тоже должен умереть, – он единственный человек, кто знает о причастности Клама к смерти Т.Л.Бруна.
Клам провел полчаса на месте преступления, очистив и вставив на место орудие убийства, убеждая себя, что нигде не оставил отпечатков пальцев. Он перетащил тело Холли в ближайшую маленькую бухточку, густо заросшую кустарником, привязал к нему груз и протиснул труп в узкую щель между скалами. Позднее у него будет время вернуться и как следует все замаскировать.
Клам поднялся по лестнице к машине. Он решил вернуться в Фолкрофт и вплотную заняться досье на членов совета директоров Ай-Ди-Си. Теперь ему необходимо, чтобы они проголосовали за него. Ведь Холли Брун уже не могла высказаться «за» или «против».
Заведя машину и выезжая по длинной аллее, он тихонько насвистывал. Двоих уже нет в живых. Бруна и его дочери. Еще двое должны умереть: Смит и Римо.
Смит убедился, что Римо с Чиуном ушли, а затем дернул шнур, присоединенный к динамиту. Он оторвался от стены позади динамита, где Смит прикрепил его липкой лентой, и, не причинив никакого вреда, упал на пол. Смит улыбнулся и достал из-под подоконника спрятанные там запасные ключи от наручников.
«Прекрасно, – подумал он. – Римо попался на удочку». Если ему удастся пробраться к человеку, который может дать ответ на вопрос, кто же руководит КЮРЕ, тогда не о чем беспокоиться. А если нет, то, когда он вернется, Смита здесь уже не будет. И Римо не сможет помешать Смиту возвратиться в Фолкрофт, чтобы рассчитаться с Кламом.
Перед тем как уйти, Смит оставил Римо записку: «Возвращаюсь в Фолкрофт. Не беспокойтесь насчет динамита. Это был всего лишь фокус. Х.С.».
Глава двадцатая
Самый важный обитатель дома номер 1600 по Пенсильвания-авеню пробудился от прикосновения руки, зажавшей ему рот.
Голос над его ухом прошипел:
– Не кричите, и тогда я уберу руку. Вам ничего не угрожает.
Человек в постели кивнул и почувствовал, что руку убрали. Он повернулся и посмотрел на соседнюю кровать. В тишине слышалось ритмичное дыхание жены.
Он снова повернулся к ночному посетителю.
– Я прошу вас ответить на один вопрос, – сказал визитер.
– Из какой вы организации?
– Ни из какой. Только один вопрос.
– Вы понимаете, что за двадцать секунд я могу вызвать сюда толпу агентов из секретной службы?
– Не рассчитывайте на тех четверых, которые находятся в холле. Они… задремали. Итак, мой вопрос. Я знаю все о секретной организации КЮРЕ. Я знаю, что доктор Смит возглавлял эту контору. Меня интересует, является ли он по-прежнему главой КЮРЕ, или вы назначили на его место другого?
Человек, лежащий в кровати, заколебался. КЮРЕ была сверхсекретной организацией. Вот уже более десяти лет никто даже словом не обмолвился о ней. Он решил не раскрывать тайну.
– КЮРЕ? – переспросил он. – Первый раз слышу.
– Я работаю на КЮРЕ и должен знать, кто возглавляет организацию. Это очень важно для безопасности страны.
Человек в кровати был в нерешительности. Голос вновь прошипел над его ухом:
– Доктор Смит все еще глава КЮРЕ?
Человек помолчал, а затем тихо сказал:
– Да.
– Спасибо. Мы уходим. Было очень приятно снова с вами встретиться.
И тут лежащий в постели вспомнил. Однажды, больше года тому назад, кто-то в коридоре напел ему на ухо детскую песенку. Неужели это опять тот самый человек? Карающий меч КЮРЕ?
Человек в постели услышал, что незнакомец отошел от кровати. Он прошептал в темноту:
– Вы тот… специальный… особый человек?
– Да. Доброй ночи, господин президент.
Тут президент Соединенных Штатов увидел, как открылась дверь, и из спальни в коридор выскользнул высокий человек, а за ним вышел худой бородатый старик, одетый в кимоно. Президенту все это показалось очень странным. Дверь закрылась, но чем больше он думал об этом, тем больше его клонило ко сну, и в конце концов он закрыл глаза и заснул, надеясь, что ему удастся вернуться в прерванный сон. А снилось ему, что он судебный исполнитель, вручающий журналистам постановления суда об уплате большого штрафа.
Римо и Чиун прошли по темным коридорам Белого дома, затем через окно вылезли на балкон второго этажа, бесшумно спустились вниз по стене, направились к чугунной изгороди, перелезли через нее, мягко спрыгнули на тротуар и пошли в противоположном направлении от главного входа в Белый дом.
– Очень симпатичный человек, – сказал Чиун.
– Кому что нравится.
– Больше никогда не поверю в то, что болтают о нем лживые телевизионщики.
– Ну а я никогда им особо не верил.
– Зачем они показывают этих корреспондентов? Лучше бы передавали побольше прекрасных мыльных опер, – недоумевал Чиун.
– Они, наверное, считают, что люди не смогут вынести прекрасное в столь больших дозах.
В темноте Чиун согласно кивнул.
– Наверное, это так. Для большинства трудно оценить подлинную красоту.
– Поспешим, Чиун, – сказал Римо. – Надо освободить Смита.
– Теперь ты рад, что не убил его?
– Конечно. Если честно, я предпочитаю его Кламу. Он, наверное, зол как черт, ведь мы так долго отсутствовали.
– Он не будет сердиться, – сказал Чиун.
Почему ты так думаешь?
– Потому что его там нет.
Римо презрительно фыркнул.
– Его здесь нет, Чиун.
– Разумеется.
– Динамит оказался ненастоящим.
– Естественно. Иначе с какой стати на нем было бы написано: «Гонконгская компания по изготовлению фейерверков»?
– Он вернулся в Фолкрофт.
– Конечно. И мы должны туда вернуться.
Смит проехал расстояние от аэропорта Кеннеди до Фолкрофта на непривычной для него большой скорости. Он еле успел на самолет в Нью-Йорк. Скоро Римо и Чиун последуют за ним. Возможно, их самолет уже приземлился.
Но теперь это не важно. Время есть.
Смит заметил слабое мерцание – в его кабинете за непроницаемыми снаружи окнами горел свет. Сбавив скорость, Смит проехал мимо главных ворот Фолкрофта. Так, новости. У ворот стояли охранники в форме. Было бы безрассудством пытаться проскочить через главные ворота.
Он миновал Фолкрофт, проехал примерно три четверти мили по шоссе, а затем круто повернул налево, на проселочную дорогу. Она шла вниз по пологому склону и обрывалась у кромки воды, среди пляжных кабин. Смит погасил свет, выключил мотор и вышел из машины. Через минуту его глаза привыкли к темноте и он увидел то, что искал: небольшую моторную лодку, привязанную к причалу.
Смит слегка улыбнулся. Он вспомнил военные времена. В те дни кражу называли «реквизицией при лунном свете». Ну что же, сегодня это действительно будет реквизиция при лунном свете.
Он забрался в лодку и, пользуясь веслом как шестом, отплыл от пристани ярдов на тридцать, включил электромотор, сел на заднюю скамью и повернул лодку на север, в сторону Фолкрофта.
Глава двадцать первая
Блейк Клам извлек из верхнего ящика письменного стола распечатки с компроматом на членов совета директоров, аккуратно разложил их перед собой и начал перечитывать.
Но вскоре понял, что не может сосредоточиться. Дело было даже не в Холли Брун, покоящейся в водах пролива Лонг-Айленд.
Нет, он думал о Римо. Его взгляд упал на телефон. Где Римо? Почему он не звонит и ничего не сообщает о Смите? Он попытался сосредоточиться на распечатках, но непроизвольно снова посмотрел в сторону телефона. Почему же, черт возьми, Римо не звонит? В конце концов, коммутатор теперь работает двадцать четыре часа в сутки. У Римо не должно быть никаких проблем с телефонной связью. Звони же, черт тебя побери!
Клам повернулся и посмотрел за окно. Свет в комнате мешал видеть залив, и это его раздражало. Лишь иногда в полной темноте появлялся мерцающий огонек, скорее всего – сигнальные фонари проплывающего судна.
Сколько времени провел здесь Смит, ожидая телефонный звонок? Сколько лет? Десять? Десять лет ожидания. На минуту Клам ощутил почти симпатию к Смиту. Он прекрасно справлялся со своей работой. Созданная им система компьютерных операций была, по существу, блестящей. Вот почему он провел на этом посту столько лет. Десять лет руководства КЮРЕ – это целая вечность.
Пожалуй, жаль, что Смит постарел. Но это удел каждого. Старость – очередной этап на пути к смерти. «Смит зашел по этой дороге довольно далеко», – подумал Клам. Поскорей бы позвонил Римо.
Смит, однако, не считал, что находится на пути к смерти. В этот момент он пробирался между рядами блестящих кастрюль и сковородок на кухне, расположенной в цокольном этаже Фолкрофта, направляясь к лифту, соединявшему доколь с главным офисом.
– Доктор Смит, – услышал он женский голос с сильным акцентом, – когда вы вернулись?
Смит повернулся и увидел невысокую полную женщину, одетую в синюю униформу. Женщина широко улыбалась.
– Здравствуйте, Хилди, – сказал Смит. – Только что. – И направился к лифту.
– Вы хорошо провели отпуск? – спросила она.
Так вот какую сказку придумал Клам. Смит был доволен. Эго вполне объясняет его отсутствие.
– Прекрасно, Хилди, – сказал он. – Я путешествовал по стране.
– Я очень рада, что вы вернулись. Я хочу вам сказать, что этот мистер Клам… о, нет, с ним все в порядке. Он, конечно, очень умный человек и все такое прочее, но вы – совсем другое дело, мистер Смит.
Вдруг Смит почувствовал, что проголодался.
– Хилди, у вас есть йогурт? Или взбитые сливки с черносливом?
– С тех пор как вы ушли в отпуск, их никто не спрашивает, и Клам (теперь уже без «мистер», отметил Смит) запретил их покупать. Он говорит, что это пустая трата денег. – Она улыбнулась еще шире. – Но йогурт есть. Я прячу его в холодильнике, в укромном месте.
– Молодчина, Хилди, – сказал Смит. Поколебавшись, он отбросил мысль о том, чтобы вычесть из ее зарплаты стоимость йогурта, который она купила вопреки распоряжениям сверху. – И пожалуйста, принесите еще немного салата.
– В ваш кабинет?
– Да.
– Хорошо, сейчас же, – сказала женщина.
– Нет, – поспешно ответил Смит, – не сейчас. – Он взглянул на часы: – Через семнадцать минут.
– Будет сделано, доктор Смит, – сказала Хилди, посмотрев на свои часы. – Сверим часы, как в шпионских фильмах?
На губах Смита появилась улыбка.
– Нет, Хилди. Мы все перепутаем. Что мы знаем о шпионах?
Он повернулся и направился к лифту.
Дверь в кабинете Смита всегда скрипела. Это ужасно раздражало Клама, и, заняв кабинет, он первым делом велел смазать петли машинным маслом. А когда и это не помогло, он приказал заменить петли.
Так что дверь не скрипнула, и неожиданно Клам услышал позади себя голос:
– Привет, Клам!
Клам в панике обернулся. Паника перешла в ужас, когда он увидел Смита. На какое-то мгновение он даже потерял дар речи. Обретя его, Клам выдавил из себя:
– Как… Смит… каким образом?
– Какая разница? – холодно ответил Смит. – Я здесь, и это само по себе более чем достаточная причина для вашего волнения.
Клам встал. Смит сунул руку в карман и достал пистолет 45-го калибра.
– Вот это да, – произнес Клам. – Оружие. Этого я от вас не ожидал.
– Обычно я им не пользуюсь, – сказал Смит. – Это подарок. От человека, который пытался меня убить в мотеле под Питтсбургом.
Смит направил пистолет на Клама.
– Садитесь. У нас есть время. Я хочу кое-что узнать.
– И вы думаете, что я все так и расскажу?
– Да, разумеется, – сказал Смит. Его взгляд впился в Клама. Когда он заговорил, казалось, что его губы не двигаются. – Однажды мы провели здесь одно исследование. Оно показало, что сорок восемь часов – это абсолютный предел времени, в течение которого можно устоять перед пытками. Так что вы обязательно заговорите.
Лицо Клама исказила гримаса. Он знал об этом исследовании. Правильность его выводов была доказана им самим на Смите.
– Что вы хотите узнать?
Он ожидал, что Смит начнет расспрашивать об изменениях в работе, в штате сотрудников, в операциях с компьютерами. Вместо этого Смит спросил:
– Вы что-нибудь выносили из этого здания?
– Не понимаю вас.
– Вы брали домой какие-нибудь бумаги?
– Нет, – искренне ответил Клам.
– Прекрасно. Кому еще известно подлинное назначение Фолкрофта? Я не имею в виду Т.Л.Бруна, который унес эту информацию с собой в могилу.
– Никому.
– Даже его дочери? – спросил Смит. По его голосу было ясно: он знает, что Клам солгал. Смит крепче сжал пистолет, и Клам заметил это.
– Она не в счет. Она мертва.
– Вы ее убили?
Клам кивнул и, взяв с письменного стола ручку, начал нервно вертеть ее в руках.
– Ну, тогда мы все выяснили, – сказал Смит.
– Как вам удалось уйти от Римо?
– Когда я расстался с ним, он направлялся выяснить, кто на самом деле возглавляет КЮРЕ. Я уверен, что к настоящему времени ему уже известно, что вы самозванец.
Клам ухмыльнулся. Он положил ручку и встал.
– Понимаете, не имеет никакого значения, что говорят ему другие. Дайте мне пять минут, и я заставлю его поверить, что луна сделана из сыра.
В этот момент с порога послышался голос:
– Если что-то и сделано из сыра, так это твоя голова, Клам. – Это был Римо.
Смит обернулся и увидел Чиуна и Римо, стоявших в дверном проеме. Клам воспользовался случаем: перегнулся через стол и выхватил у Смита пистолет.
– Вы, двое! – крикнул он, взмахнув пистолетом. – Быстро входите и закройте дверь!
Чиун с Римо вошли. Смит неподвижно стоял у письменного стола.
– Я уже однажды говорил вам, – сказал Клам Смиту со свирепой улыбкой на лице, – что вы слишком стары для таких вещей. Вам придется уйти с дороги. Всем троим. С почестями, разумеется.
– Еще один чисто академический вопрос, – произнес Смит. – Вы сказали мне правду? Вы ничего не выносили отсюда?
– Да, я сказал правду. Все, что мне нужно, я держу здесь. Абсолютно все.
Смит кивнул.
Чиун отошел от Римо, который в свою очередь шагнул к окну. Клам следил за ними, переводя взгляд с одного на другого.
Когда между ними было пять футов, Клам завопил:
– Не двигаться!
– Мистер Хлам! – крикнул Чиун.
Клам посмотрел на старого корейца. В ту же секунду Смит схватил с письменного стола авторучку, размахнувшись, изо всех сил всадил ее в правый глаз Кламу и давил до тех пор, пока она во что-то не уперлась.
У Клама отвисла челюсть. Ручка торчала из его глаза как антенна марсианского мутанта из фантастического фильма. Странный звук вырвался из его горла. Он уронил пистолет.
– Я… я… – прохрипел Клам и упал лицом на письменный стол. Ручка еще глубже вонзилась в его глаз, проникнув в мозг.
На минуту застыв на краю стола, его тело медленно соскользнуло на пол.
– У вас плохо сработала кисть руки, – сказал Римо.
Смит обернулся к нему.
– Я не шучу, – сказал Римо. – Когда наносишь такой удар, нужно в последний момент резко дернуть кистью руки. Как при ударе кнутом. Это увеличивает силу удара.
Смит посмотрел на Чиуна.
– И я плачу вам, чтобы вы учили его этому? – спросил он, произнеся «его», как непристойность.
– Он нерадивый ученик, – сказал Чиун, – но делает успехи. Например, он всегда знал, что вы не сумасшедший. Точно так же, как знал об этом и я, – поспешно добавил он. – Мы рады, что вы вернулись и мы снова будем работать вместе.
– Так, значит, – вступил в разговор Римо, – мы всегда были уверены, что он не сумасшедший? Ну конечно же! Лучше покажи ему пергамент, Чиун. Покажи ему историю, которую ты написал.
Чиун бросил сердитый взгляд на Римо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16