А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Одни быстрее. Иногда — хитрее.— И как можно с ними справиться? — спросил внук.— Надо сделать так, чтобы их сила обернулась против них самих. — Старик встал и указал в сторону леса. — Видишь его?— Кого? — спросил мальчик.— Там притаился дикий кабан. Сильный, быстрый, коварный и хитрый. Он знает, что мы тут и он ждет когда мы уйдем, чтобы и он мог уйти.— Так что же нам делать, дедушка?Старик поднял ружье, огляделся и нашел маленький камешек.— Смотри, — сказал он.Он подбросил камень высоко в воздух, целясь значительно левее того места, где заметил кабана. Камень мягко приземлился в траву, но сверхчувствительный слух кабана уловил даже этот слабый шорох, и животное метнулось вправо, прочь от звука упавшего камня. Лишь на какое-то мгновение кабан мелькнул в узком проеме между деревьями, но дедушка Де Шеф успел всадить ему в голову пулю.— Вот так, Ферди, — сказал старик. — Ты заставляешь жертву спасаться от ложной опасности. И тогда жертва раскрывается, и ты делаешь свое дело. — Он нежно улыбнулся мальчику. — Быть может, пока ты этого не понимаешь, но когда-нибудь обязательно поймешь. Что бы там ни говорила твоя мамочка.— Эй, приятель, я не могу ждать весь вечер. — Голос Римо вернул Ханта на землю.Без колебания, без размышления Хант отвел правую руку назад, а потом резко выбросил вперед по направлению к Римо.Камень, который был зажат в кончиках пальцев, полетел первым — в сторону Римо, но двумя дюймами левее его головы.Второй камень, тот, что лежал на ладони Ханта, отстал от первого всего на один фут, и летел он чуть правее головы Римо, так что, когда Римо попытается уклониться от первого камня, второй попадет ему точно между глаз.Хант улыбнулся, но улыбка быстро сменилась удивлением, потом — страхом.Раздался глухой стук, а затем — дикий вопль. Первый камень, просвистев над ухом у Римо, вонзился в лоб одного из стражей в розовом, стоявшего позади Римо. Страж заорал и рухнул на пол.А Римо так и не шелохнулся, и второй камень продолжал лететь правее его головы, мимо цели. И тут Римо легким движением поднял правую руку и поймал камень большим и указательным пальцами.Римо посмотрел на камень, потом на Ханта.— Извини, приятель. Я говорил, что тебе следовало остановиться на тарелках.Хант попятился.— Ты собираешься меня убить?— Придется. Дело есть дело, дорогой, — произнес Римо.Хант круто повернул и побежал по пандусу к выходу на залитый ярким светом стадион. Римо бросился было за ним, но увидел включенные телекамеры. Он остановился. Не хватало только ему попасть на телеэкран. Хант был уже на поле и бежал к помосту. На бегу он обернулся назад.В это время Шрила Гупта Махеш Дор стоял в небольшой ложе возле самого поля, скрытый от всех взоров группой окружавших его людей в розовом.Римо ждал. Хант снова оглянулся. На этот раз Римо пустил камень в полет.Хант увидел приближающийся камень, поднял правую руку, чтобы перехватить его, но камень ударил в руку, словно молоток по шляпке гвоздя, и, ломая пальцы, круша череп, врезался Ханту в лоб.Хант упал. Два человека видели, как он падает, и завизжали, но их крики были заглушены ревом преданных, поскольку именно в этот момент Шрила вышел из укрытия и почти бегом затрусил через поле к помосту.— Всеблагой Владыка! Всеблагой Владыка! — Рев восклицаний покатился по стадиону. Уже мертвое тело Ханта лежало на траве, наполовину скрытое помостом: те двое, которые видели, как он упал, убедили себя, что им померещилось, и присоединились ко всеобщему ликованию.Римо повернулся к двери. Страж в розовом склонился над телом своего товарища, поверженного камнем Ханта. Римо обошел их и оказался в комнате.Уинтроп Долтон, В. Родефер Харроу Третий и Клетис Лэрриби разом подняли глаза.— Эй, парень, что ты тут делаешь? — спросил Долтон.— Который из вас тут лишний? — спросил Римо.— Он, — показал Долтон на Харроу.— Он, — показал Харроу на Долтона.— Выбираю тебя, — сказал Римо Харроу и ладонью раскроил ему череп до самых челюстей.— Эй, парень! — закричал Долтон, глядя на падающего Харроу. — Нечего срывать на нас плохое настроение!— Где он?— Кто?— Свами.Долтон показал на экран телевизора на стене. На экране был Шрила Гупта Махеш Дор. Он с улыбкой выслушал аплодисменты и подошел к микрофону.— Он там, — сказал Долтон. — А теперь нам пора идти, так что будь добр, уйди с дороги.— А ты кто такой? — спросил Римо Клетиса Лэрриби. — Ты почему молчишь?— Ему надо будет много говорить всего через несколько минут, — ответил за него Долтон. — А если ты уж непременно хочешь знать, так он заместитель директора Центрального разведывательного управления.— А что у тебя в чемодане, дружок? — продолжал допытываться Римо.— Смотри телевизор, — задиристо ответил Долтон. — Скоро сам все увидишь. Пошли, Клетис, нам пора.Долтон сделал шаг к двери, но только один. На большее его не хватило, потому что его адамово яблоко вдруг соединилось с шейными позвонками и никак не хотело с ними расставаться. Он упал на пол поверх Харроу.— Итак, ты и есть то самое «грандиозное событие»? — спросил Римо.От ужаса Лэрриби не мог выговорить ни слова и только молча кивнул в ответ.— Но ты сегодня вечером ничего не скажешь, правда ведь? — ласково спросил Римо.Лэрриби замотал головой. К нему вдруг вернулся голос.— Не волнуйся, приятель. Я ничего не скажу.— Посмотри сюда. — Римо жестом указал на мертвые тела. — И не забывай. Я буду за тобой следить.Лэрриби кивнул.— Не забуду. Не забуду.— А чемоданчик я заберу, — сказал Римо.— Тут государственные тайны, — предупредил его Лэрриби.— Получишь их назад, как только закончишь свое выступление.На помосте, перед камерами телевидения, вещавшего на всю страну, Шрила Дор закончил подробное описание того, какую поддержку нашло его простое послание счастья и блаженства миру повсеместно и даже среди служителей одной из исконно американских религий — среди баптистов.— Но еще более вдохновляющее доказательство истинности моего пути, еще более великая демонстрация всесилия моей правды — это человек, которого я вам сейчас представлю. Этот человек знает все правительственные тайны, и он вам о них расскажет. Он откроет перед вами истину о вашем правительстве, а потом он будет говорить о Божественной Истине.Он повернулся и увидел поднимающегося на помост Лэрриби.— Леди и джентльмены, услышьте слово заместителя директора вашего Центрального разведывательного управления. Мой друг и последователь Клетис... ээ... я его зову просто Клетис.И он широко взмахнул рукой, приветствуя Лэрриби. Раздались отдельные аплодисменты, кто-то заулюлюкал, но большая часть публики ошарашенно молчала.Лэрриби, глядя прямо перед собой, прошел мимо Шрилы Дора, взял микрофон и окинул взглядом толпу. Тысячи лиц смотрели на него. Он понял, что еще миллионы от одного океана до другого так же пристально следят за ним по прямой трансляции.Он опустил было микрофон, но вспомнил жесткий взгляд Римо и снова поднес микрофон к губам. Открыл рот и негромко, неуверенно запел:О, возлюбленный друг наш Иисус!Все грехи и скорбь несем Ему.По мере того, как губы его выводили слова старинного церковного гимна, голос Лэрриби становился увереннее. Он закрыл глаза и представил себе, что находится на хорах баптистской церкви у себя дома в Уиллоуз-Лэндинг. О, как счастливы мы, что можем Обратить молитвы к Богу. Шрила Дор подскочил к Лэрриби и вырвал у него из рук микрофон.— И теперь вы знаете, — срывающимся голосом прокричал он, — что нельзя доверять ЦРУ!Он бросил микрофон на дощатый настил помоста. Гром удара прокатился по стадиону.— Я уезжаю домой! — орал Дор. — Я возвращаюсь в Патну! — Он топнул ногой, как обиженный ребенок. — Вы слышите? Я уезжаю.— Ну и уезжай, толстозадый! — донеслось из публики.— Катись, толстозадый! Кому ты нужен?Стадион превратился в одну большую улюлюкающую чашу, когда Римо подошел к Чиуну и Джоулин.В этот самый момент Элтон Сноуи, осторожно пробиравшийся через поле со своей самодельной бомбой под жареной курицей, обошел вокруг помоста и оказался лицом к лицу с дочерью.— Джоулин! — воскликнул он.Джоулин подняла глаза и завизжала от радости:— Папа!Сноуи подбежал к ней, и она повисла у него на шее. Сноуи хотел обнять дочь, но мешала курица с бомбой.— Эй, друг, подержи-ка! — обратился он к Римо и сунул ему пакет.Римо пожал плечами, принял пакет, затем открыл чемоданчик Лэрриби, засунул пакет внутрь и защелкнул замки.— Как я по тебе скучал! — воскликнул Сноуи.— Я тоже, папа — Джоулин чуть-чуть отстранилась. — Папа, я хочу, чтобы ты познакомился с моим любимым человеком.Слоуи посмотрел через ее плечо на Римо. Тот помотал головой категорически отрицательно. Джоулин повернулась и махнула рукой на Чиуна.— Вот мой подлинный владыка, — сказала она. — И я люблю его.— Джоулин, милая, — сказал ей отец. — Я люблю тебя. И ты это знаешь...Она кивнула.Он поднял кулак и нанес ей короткий удар в челюсть.Девушка обмякла и повисла у него на руках.— ...но ты не выйдешь замуж за косоглазого!Он поднял ее на руки и пошел к выходу со стадиона.— Что это значит? — спросил Чиун Римо.— Это расизм, Чиун, — объяснил Римо.— Расизм? Я думал, расизм имеет отношение к бейсболу.— Нет. Он просто не хочет, чтобы его дочь вышла замуж за корейца.— Но как вы, белые, сможете улучшить свою породу, если не будете заключать браки с желтыми? — удивился Чиун.— Черт его знает, — завершил дискуссию Римо, и они с Чиуном пошли туда, куда потопал Шрила Дор.Но когда они подошли к пандусу, Римо увидел, что Лэрриби по-прежнему стоит возле помоста, испуганный и потерянный.— Я тебя догоню, — сказал Римо Чиуну и вернулся к Лэрриби.— Хорошо спел, — похвалил его Римо.Лэрриби был так испуган, что смог только кивнуть в ответ.— Вот твой чемоданчик. Думаю, тебе пора домой, — сказал Римо.Лэрриби опять кивнул, но не двинулся с места. Казалось, его парализовало, или он врос в землю.— О черт! — вздохнул Римо. — Пошли.Он схватил Лэрриби за руку и потащил его к выходу, быстро и ловко продираясь сквозь толпу возмущенных сердитых людей, как муравьи, сновавших по полю стадиона.Усадив Лэрриби в машину и отправив его в аэропорт, Римо снова проскользнул через толпу — теперь уже в обратную сторону — и направился в апартаменты Шрилы.Если не считать трупов Долтона и Харроу, первая из двух комнат оказалась пустой. Дверь во вторую была закрыта, но как только Римо подошел к ней, она распахнулась. В проеме стоял Чиун.— Римо, — объявил он. — Я отправляюсь в Синанджу.— Я уже сказал тебе: как только мы покончим с делами, я снова попытаюсь устроить эту поездку.Он прошел в комнату, но Чиун остановил его:— Нет, ты не понял. Я еду прямо сейчас.Римо посмотрел на него, потом на Шрилу Дора, сидящего за столом, потом снова на Чиуна. Чиун сказал:— Я поступил к нему на службу.Римо был ошарашен. Какое-то время он ничего не мог сказать, потом выдавил из себя:— Ах, вот как!— Да, вот так, — ответил Чиун. — Я буду по спутнику получать свои чудесные телевизионные драмы. Он обещал. И я смогу часто ездить в Синанджу. Римо, у тебя не было возможности должным образом понять, какие замечательные люди живут в Индии, и увидеть, как прекрасна индийская природа.Он выжидательно посмотрел на Римо.Римо глянул ему в глаза и холодно произнес:— Если ты едешь с ним, ты едешь без меня.— Да будет так, — резюмировал Чиун.Римо повернулся и пошел прочь.— Куда ты? — спросил Чиун.— Пойду напьюсь. Глава 17 Римо разучился пить.Шесть барменов в Сан-Франциско могли бы под присягой засвидетельствовать это В первом баре он заказал виски, и когда бармен принес ему стакан, Римо поднес его ко рту и уже был готов влить в себя содержимое, но в нос ему ударил запах, и Римо не смог себя заставить даже сделать глоток. Он расплатился и ушел и в соседнем баре заказал пиво, а когда пиво подали, он поднес его к губам, но опять, не в силах преодолеть отвращение, расплатился и ушел, оставив пиво нетронутым.Он сделал еще четыре попытки, но законы Синанджу слишком крепко въелись в него, чтобы их можно было легко и небрежно нарушить. И кроме того, над каждым стаканом ему слышался менторский голос Чиуна:— Алкоголь используется для консервирования того, что уже мертво. Или людей, которые хотят умереть.Или:— Пиво делают из такого зерна, которое могут переварить только коровы, но даже и им нужно два желудка, чтобы с этим справиться.Итак, вместо того чтобы напиться, Римо брел по ночным улицам злой и мрачный, очень надеясь, что кто-нибудь, желательно целая армейская рота, попытается задеть его, и тогда у него появится шанс дать выход своему гневу.Но никто к нему не пристал. Римо впустую пробродил всю ночь и лишь под утро вернулся в свой номер, выходивший окнами на стадион для гольфа в парке «Золотые Ворота».Он осмотрелся по сторонам, надеясь увидеть выходящего из спальни Чиуна, но номер был пуст, и даже эхо молчало.Потом зазвонил телефон.Римо поднес трубку к уху еще до того, как отзвенел первый звонок.— Хорошо сработано, Римо, — сказал Смит.— А, это вы.— Да. Похоже, мы полностью контролируем ситуацию.— Что ж, я рад. Очень рад за вас, сказал Римо. — Вы даже не представляете себе, как я рад.— Только вот что. Сегодня утром, возвращаясь домой в Вашингтон, в своей машине взорвался Лэрриби.— Тем лучше для него. По крайней мере, он нашел неплохой выход из ситуации.— Вы к этому никакого отношения не имеете? — с подозрением спросил Смит.— Нет. К сожалению.— Хорошо. Кстати, вас это заинтересует. Помните, я говорил вам о проколе в системе безопасности Фолкрофта? Так вот, оказалось, что это просто-напросто низкооплачиваемый оператор компьютерной системы. Видимо, он был последователем Шрилы и однажды просто не сумел сдержаться и излил свои чувства компьютеру. Очень забавно, но на самом деле ничего за этим не стоит.— Смитти, — оборвал его Римо.— Что?— Вы не пробовали пописать против ветра?И он с грохотом бросил трубку. Потом еще раз обвел глазами номер, как будто Чиун мог незаметно проскользнуть в помещение, пока он разговаривал по телефону, но тишина была полной, гнетущей, такой, что звенело в ушах, и Римо, стремясь хоть чем-то ее нарушить, включил цветной транзисторный телевизор Чиуна.Звук и изображение появились сразу же. Перед авали утренние новости, и дикторша с улыбкой на устах сообщила:— Шрила Гупта Махеш Дор провел сегодня утром пресс-конференцию в отеле «Холидейинн» в Сан-Франциско и заявил, что ноги его больше не будет в Америке. Это заявление последовало вслед за провалом широко разрекламированного «Марафона Блаженства» на стадионе «Кезар» вчера вечером.Мероприятие закончилось шумным скандалом, в происшедших столкновениях погибло по меньшей мере три человека.Вслед за этим сообщением на экране возникли кадры пресс-конференции Дора, и когда Римо увидел его толстое лицо с зачаточными усиками, он глухо зарычал, размахнулся правой рукой и...Тук-тук-тук.Римо замер. Кто-то стучал в дверь. Звук был очень знакомый — как если бы стучали очень длинными ногтями.Римо просиял и поднес правую руку к лицу, чтобы смахнуть влагу — он и не знал, что лицо у него мокрое.Он открыл дверь. На пороге стоял Чиун.— Чиун! Как дела?— Как они могут быть? Я пришел за своим телевизором. Я не хотел его оставлять. — Он протиснулся мимо Римо в дверь и вошел в комнату. — Ага, вот ты им уже и пользуешься, изнашиваешь оборудование, стоит мне лишь на минуту отвернуться.— Забирай его и вали отсюда, — огрызнулся Римо.— Уйду, уйду. Но сначала надо его проверить. Не то чтобы я думал, будто ты можешь что-то украсть, но с американцами надо всегда быть начеку.Римо стоял и смотрел, а Чиун подошел к телевизору и начал тщательно считать и пересчитывать кнопки, затем наклонился к задней стенке телевизора, заглянул внутрь сквозь решетку и принялся изучать механизм, в котором Римо точно знал это — ничего не смыслил. Время от времени Чиун многозначительно хмыкал.— Надо было мне прикончить этого толстомордого ублюдка, — заявил Римо.Чиун фыркнул и продолжал осмотр.— Знаешь, почему я оставил его в живых? — спросил Римо. — Потому что я знал: на этот раз ты говоришь серьезно и он в самом деле твой новый босс. А твоего босса я не мог убить.Чиун оторвался от телевизора, посмотрел на Римо и печально покачал головой.— Ты сумасшедший, — сказал он. — Как все белые Меня тошнит от белых. Та девушка была влюблена в меня, а этот псих с пакетом цыплячьих ножек ударил ее. А я-то думал, что расизм связан только с бейсболом. И со Смитом. И...— Заткнись. Надо было мне прикончить эту жабу. Если я его еще когда-нибудь увижу, я так и сделаю.— Типичный образ мыслей белых. Делать все так, чтобы вреда было больше, чем пользы. Разве ты не знаешь, что индийцы очень расстраиваются, когда их соотечественники умирают вдали от родины? Особенно богатые индийцы. И тем не менее ты готов действовать — бабах! — и нет его. К счастью, подобной глупости тебе уже не совершить. Я убил его, и убил так, что Дом Синанджу никогда не смогут обвинить в неряшливом исполнении дела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18