А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ты говоришь, что тебе все нравится, но наслаждения от этого тебе не видать!— Знаешь, папочка... Я, пожалуй, не вернусь в Синанджу.— А я не двинусь оттуда, пока ты не вернешь сокровища.— Ну тогда прощай.— Прощай.Чиун холодно кивнул и отвернулся.— А если бы ты был на моем месте, ты бы женился на Пу?Но Чиун не ответил. Он медленно удалялся прочь по шумной римской улице. Поймав такси, Римо велел везти его в аэропорт.В Америке доктор Харолд У. Смит позволил Римо приехать в «Фолкрофт» — каковой жест сам по себе был редкостью. Вся территория санатория тщательно укрывалась от посторонних глаз. За годы службы и Римо, и Чиун работали в самых разных точках земного шара, но в святая святых КЮРЕ, расположенном на берегу пролива Лонг-Айленд, не дозволялось бывать никому. Выход отсюда был один — вперед ногами.А Римо не только пропустили, но и проводили в координационный центр — небольшую комнатку, увешанную картами, посреди которой стоял заваленный бумагами стол. Кроме них двоих, в комнате никого не было. Заглянув в бумаги, Римо понял, что мистер Эрисон все это время ни на секунду не выходил у Смита из головы.— До сих пор поведение мистера Эрисона было непредсказуемым. Он с таким же удовольствием затевал мелкие конфликты, с каким и организовывал масштабную войну.Римо кивнул, соглашаясь.— Но теперь, похоже, он затеял самую масштабную. Думаю, что вскоре нам придется воевать с Советской Россией. И по всей вероятности, только вы можете это предотвратить.— Предотвратить? — переспросил Римо. — Я до него не могу даже дотронуться. Глава десятая Слово «паника» всегда вызывало у Анны Чутесовой четкие зрительные образы. И на сей раз оно возникло в форме маршала, с аляповатыми звездами на погонах и разлапистой золотой кокардой на околыше.Паника сквозила и в каменных лицах собравшихся за столом офицеров, хотя они изо всех сил старались изобразить пренебрежение перед надвигавшейся опасностью. Но для них паника всегда была связана с тремя словами, которые редко кто осмеливался произносить вслух: «Комитет государственной безопасности».Здесь, в России, эти слова значили больше, чем для верующего имя Христа. Они возникали всегда, как только военное руководство в кризисные мгновения в очередной раз теряло присутствие духа и способность к логическому мышлению.— Но вы не смеете вызывать сюда американцев, товарищ Чутесова! Этим вы подрываете государственную безопасность!Маршал, переживший вторую мировую войну и культ Сталина, сурово взглянул на Анну. На груди у маршала было столько наград, что он вполне мог играть бы ими сам с собой в шашки. Но звание Героя Советского Союза он носил не зря — в армии он был известен храбростью и умением сохранять хладнокровие в опасные моменты.Стоявшие вокруг стола синхронно склонили головы в знак согласия. Здесь, в бункере в густых лесах Подмосковья, собрались на тайное совещание полтора десятка человек — члены Политбюро и представители генералитета. Их адъютанты — майоры и полковники — стояли в охранении вокруг бункера, держа наизготовку снятые с предохранителей АК-47 и переминаясь с ноги на ногу, ранняя осень в этом году выдалась холодной. Сменщики сгрудились вокруг костра, над которым висел котелок с дымящимся чаем.Анна холода не боялась. Она всегда ухитрялась получить с Запада новейшее термостойкое белье, которое надевала с наступлением холодов в начале октября и лишь с потеплением в апреле переходила на более легкую одежду.Тонкие черты лица Анны обрамлял серебристый мех пушистой песцовой шапки. Более всего советник премьер-министра по стратегическим вопросам Анна Чутесова походила в эту минуту на нарядную эскимосскую куклу. Говорила она почти шепотом, и высоким мужчинам в военной форме приходилось наклоняться, чтобы как следует расслышать ее.— А вы считаете, что национальная безопасность до сих пор не подорвана? Почему же тогда вы, члены высшего военного командования, собрались в этом бункере, словно трусливые зайцы в норе?— Но сознательный допуск американского агента к внутренним структурам нашего командования... То есть пригласить иностранца, чтобы он работал против русских. По-моему, это предательство, — заключил председатель КГБ, грузный человек в маршальской форме.— Тогда скажите, товарищ маршал, что можете вы предложить взамен? Ведь до сих пор считается, что в ваших руках — самая совершенная система безопасности в мире. Но мы-то знаем, товарищ маршал, что сейчас вы абсолютно беспомощны!— Если бы премьер-министр...— Премьер-министра здесь нет. Многие офицеры из вашего ведомства уже не с нами. Собственно говоря, мы даже не знаем точно, какие сухопутные части Советской Армии еще подчиняются командованию. То же с воздушными силами и флотом. Мы знаем лишь, что важнейшие элементы нашей оборонной системы более не подвластны нашему контролю. Правительство обеспокоено реальной перспективой войны с Соединенными Штатами, причем весьма близкой перспективой.— Ну, это наша проблема, — мотнул головой маршал Невский, глава КГБ — одутловатый увалень с добрым лицом спаниеля.Лишь его ближайшие подчиненные знали, насколько жесток этот человек. Маршал сделал рукой некий жест, означающий, что он считает дело закрытым.— Это наша проблема, — отрезала Анна. — И никто из нас, прибывших на эту встречу, пока ничего не может поделать с ней. И встречаемся мы здесь, в лесу, а не в Кремле или в Горках именно потому, что никто из нас не знает, не похитят ли его по дороге собственные охранники — так, как похитили недавно нашего премьер-министра. Именно поэтому мы и здесь — ситуация нам не подвластна, товарищи!— Но ведь эти солдаты — наши, — вступил в разговор маршал бронетанковых войск. — Они же русские, черт возьми! Им, как и многим, надоела эта бесконечная тайная война, которую ведет КГБ якобы с целью победы над Западом. Они устали получать новые танки и смотреть, как их списывают в утиль, потому что они устаревают, даже ни разу не побывав в деле! Солдаты победоносной Красной Армии — не сторожевые псы ГБ на наших границах! Они — настоящие воины.— Я вижу, что и вас не обошла эта странная болезнь, от которой сейчас страдает почти весь состав наших вооруженных сил.— Честь и мужество — не болезнь, — ответил маршал бронетанковых войск.Фамилия маршала была Рассоков. Говорил он так энергично, что многочисленные медали на его груди тихонько позвякивали.— Если армия сама решает объявить войну Америке и похищает с этой целью премьер-министра, речь действительно идет не о болезни, а об открытом переломе на теле национальной безопасности, — резко сказала Анна. — Тот самый случай, когда руки и ноги забывают про голову. А голова — вот она, полуживая от страха в подмосковных лесах, боится, как бы не вернулось к ней ее тело.— Наша армия может и выиграть войну. Вы ведь не знаете наверняка, что она проиграет, — прищурился маршал Рассоков.Глава КГБ маршал Невский кивнул в знак согласия. Одновременно опустили головы и несколько членов Политбюро. Если даже это и бунт, все равно ведь во главе его стоят коммунисты.И тогда советник премьер-министра Анна Чутесова шагнула вперед. К ней — и только к ней — обратились взгляды собравшихся. Глубоко вздохнув, она оглядела стоявших вокруг военных и политиков и громко, раздельно произнесла:— Какую именно войну может выиграть армия?Мужчины, поеживаясь, опускали головы, не выдерживая горящего взгляда Анны.Наконец маршал Рассоков подал голос:— Войну с Америкой.— А что даст нам эта война?— Разумеется, победу.— Нужна ли нам победа, в результате которой погибнут миллиарды людей и планета станет непригодной для обитания?— В результате этой победы будет уничтожен капитализм. Мы одержим верх над нашим главным противником. И победим самую сильную страну в мире!— На мой вопрос вы так и не ответили.Маршалу Рассокову захотелось врезать этой бабе по красивой физиономии. Разве может она понять войну так, как понимает ее мужчина?— Вы ведь знаете, маршал, что победа над капитализмом ничего нам не даст.— Нет, даст. Это будет величайший триумф коммунизма и конец великого противостояния! В мире больше не будет войн.— Рекомендую вам, маршал, взглянуть в лицо реальности. В течение последних двадцати лет мы находимся в состоянии фактической войны с Китаем — государством, как вы помните, коммунистическим. А вовсе не с Америкой, как вам того бы хотелось. Так что триумф международного коммунизма — в вашем понимании — будет способствовать окончанию войн на Земле не более, чем некогда — распространение христианства.— Значит, по-вашему, триумф коммунизма — ничто? — с нажимом спросил маршал Рассоков.Анна видела, что остальные присутствующие внимательно следят за их спором и явно поддерживают маршала Патриотизм и социалистические идеи, которым их обучали всю жизнь, накрепко засели в их головах.Мужчины, подумала она. Какие они все же кретины Ей хотелось ответить: «Почти ничто», — но разве могут эти столбы понять, что всякое общество функционирует по законам, порожденным им же самим, а не навязанным сверху, как в странах коммунистического лагеря.И Анна лишь снова подчеркнула, что победа над капитализмом не положит конец войнам на Земле, что всегда найдутся враждующие стороны, только воевать им придется на планете, гораздо меньше приспособленной для жизни, чем раньше.— И поскольку эта победа не может дать нам какого-либо реального преимущества, а в данный момент мы сами не в состоянии справиться со странной психической болезнью, поразившей советскую армию, я рекомендую, товарищи, обратиться за помощью к иностранным специалистам.Никакой реакции не последовало. Молчание. Собравшиеся были слишком напуганы. Но за годы работы в верхах они выработали невозмутимую осанку людей, не теряющихся в любой ситуации. Хотя, пожалуй, еще больше были виноваты в этом их женщины, всегда желающие верить в то, что в критический момент они окажутся под защитой мужской уверенности и хладнокровного ума. Они не желают понять, что уверенности и хладнокровия в мужчинах примерно столько, сколько во время песчаной бури у тушканчиков. При первых же признаках опасности они полностью теряют разум и начинают нести чепуху о военных победах и национальной безопасности.— В частности, в Америке есть специалист, обладающий уникальными способностями, с которым я имела удовольствие однажды работать. Он принадлежит к особо секретной организации, занимающейся исключительно ситуациями первой степени риска. Я думаю, что мы можем получить его в наше распоряжение, поскольку мир с нами входит и в сферу жизненных интересов США.— Это тот самый, — припомнил глава КГБ маршал Невский, — тот самый высокий парень с темными волосами... его зовут Римо, кажется?— Да, он, — кивнула Анна.— И это с ним вы работали... Не однажды, а уже минимум раза три: один раз во время его засылки в Россию и дважды — когда вы сами отправлялись с секретным заданием в Америку?— Да, с ним.— А не соблазнил ли вас часом ваш американский приятель, товарищ Чутесова?— Нет Это я его соблазнила. — Анне не хотелось давать повода для мужских сплетен, и поэтому она сразу решила расставить точки над i. — Но я отнюдь не влюблена в него. Да, в постели он просто великолепен, однако я не настолько одержима идеей соития с ним, чтобы из-за этого дать погибнуть всему человечеству.Но глава КГБ маршал Невский был в сущности самым обыкновенным мужчиной и потому с подлинно мужским идиотизмом изрек:— А почему, собственно, мы должны вам верить?Остальные в очередной раз закивали.Ну вот, теперь придется соврать. Скажи она правду — ни один из них ее просто не выдержит.— Если бы мне нужен был только секс, то разве русские мужчины уступят кому-нибудь в этом?Кажется, сработало, теперь этот синклит престарелых самцов — среди них ведь ни одного моложе шестидесяти — даст наконец ей возможность спасти от ядерной катастрофы их дурацкие головы.— Приступайте к операции, товарищ Чутесова! — кивнул маршал Невский.— Благодарю вас, товарищ маршал! — Анне удалось сохранить на лице подобающее выражение.С шефом Римо, доктором Харолдом Смитом — обладавшим, кстати, не по-мужски острым умом, — Анна связалась заблаговременно. В разговоре доктор Смит объяснил ей, что этот странный психический феномен — своего рода военная истерия — не специфически русское явление, он уже наблюдался в самых разных точках земного шара, причем за довольно короткий срок.— И должен признаться вам, мисс Чутесова, Римо пока не удалось остановить организатора всех этих беспорядков. Его имя — Эрисон. Вам не приходилось раньше слышать о нем?— Нет, — призналась Анна. — Хотя имя можно взять любое.— Не всегда, — заметил Смит. — Так что не знаю, может ли Римо оказать вам реальную помощь в этой ситуации.— То, что он до сих пор не справился с этим Эрисоном, конечно, очень печально. Но в любом случае способности Римо далеко превосходят возможности наших сотрудников, а главное, ему удается то, чего в этой, как вы сказали, ситуации не смог ни один мужчина.— То есть?— Судя по вашему рассказу, насаждаемый мистером Эрисоном военный психоз на Римо никоим образом не действует.— Это верно.— Поэтому, соединив уникальные возможности Римо с моими аналитическими способностями, мы, я думаю, сможем восстановить контроль над нашей армией в самое ближайшее время.— Может быть, вы и правы.— У нас нет другого выбора, если только его приемный отец, этот странный кореец, не согласится помочь нам.— Нет. Он помогать не станет. У него соглашение с Эрисоном.Это сообщение заинтересовало Анну, но поскольку Римо тоже присутствовал при заключении соглашения, разумнее было сразу по приезде расспросить его самого. Когда проходило совещание в лесном бункере, Римо был уже на пути к Москве. На секретный аэродром, где должен был приземлиться самолет американской компании, Анна приехала сама — доверять подразделениям охраны было опасно.Она увидела, как его стройная фигура словно спорхнула с трапа на бетон полосы. Вот он заметил ее в толпе, улыбнулся. Наверняка за ней сейчас следят кагэбэшники — у них это уже условный рефлекс. Но Анну это мало заботило. Главное, что здесь Римо.— Здравствуй, милый!— Здравствуй, дорогая.И, прежде чем Анна успела это осознать, он уже держал ее в объятиях, согревая долгим страстным поцелуем.— Ну не прямо же здесь, — запротестовала она.— А что? Здесь лучше, чем в постели.— Кто это сказал?— Это я сам только что придумал.— Может, и лучше, только гэбэшники наверняка фотографируют нас.— Вот и прекрасно — хоть чему-то поучатся.— Ну перестань. — Анна высвободилась из его объятий — она слишком хорошо знала, за какой ничтожный миг эти руки могут возбудить в ней неистовое желание. — Мне нужен ты весь, а не только твои пальцы, хотя они и делают со мной Бог знает что.— А я согласен и на это, — подмигнул Римо.— Согласен! Я бы умерла ради этого.— Наконец я к тебе вернулся.Римо посмотрел Анне в глаза. Про Пу он решил пока не рассказывать.— Да, но время снова против нас: то, что происходит в стране, не назовешь иначе как кошмаром. Мы даже не знаем, какие из армейских частей заражены этим психозом, а какие остались верны правительству. А самое неприятное — взбунтовавшиеся военные похитили премьера и готовятся начать войну с Америкой. Причем хотят по всем правилам объявить ее, чтобы противник ввел в дело свои лучшие армии. Даже оставляют за ним право определить место.— Ладно, едем в гостиницу, — решил Римо.За время разлуки он стосковался по чарам Анны, и сейчас они с удвоенной силой манили его. Ее сдержанная, но сияющая улыбка. Ее прекрасные голубые глаза. Ее тело, доставлявшее ему столько незабываемых переживаний. И конечно, ее прямо-таки нечеловеческий ум.— Ты приехал, чтобы спасти наши страны от самой страшной войны или чтобы заниматься со мной любовью?— Я приехал, чтобы трахнуть тебя, — ответил Римо искренне.— Возражений нет, но прежде, сам понимаешь, дело.— Дело, дело... Вы, женщины, только дело и знаете.Бунт военных — Римо сразу понял это — происходил по тому же сценарию, что и захват «Джеймса К. Поука», события у Литл Биг Хорн, захват папы римского и похищение премьер-министра Великобритании.Из умаянных службой русских солдатиков Эрисон в короткий срок сделал ко всему готовых бойцов, единственным желанием которых было сражаться. И, как и в предыдущих случаях, у затеваемой войны не было какой-либо видимой цели — целью была сама война.— Контроль над армией должен быть снова возвращен Коммунистической партии, — продолжала Анна, предъявив часовым у въезда на аэродром служебное удостоверение.За воротами ее ждал черный «ЗИЛ», на котором им предстояло отправиться в столицу.— Погоди минутку. Никакой Коммунистической партии я армию не собираюсь передавать.В Римо заговорил бывший морской пехотинец.— Кому же ты тогда собираешься отдать ее, Римо?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22