А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я сменял их на этого.
Моя одежда и снаряжение были, пожалуй, слишком хороши для простого ковбоя, и я чувствовал, что он мне не верит. Набитые седельные сумки продолжали интриговать его. Я был уверен, что он при случае не поколебался бы обокрасть меня или даже убить.
Пока мы отмеряли милю за милей, сгустились сумерки. Жара спала, на небе заблестели звездочки.
Лошадь моего попутчика начала отставать, чего, собственно, и следовало ожидать при ее состоянии, но мне это не нравилось, поэтому я остановился и подождал его.
— Прошу прощения, мистер, — буркнул он. — Моя скотина не может за вами угнаться. Езжайте-ка вперед и найдите место для ночевки, а я догоню.
— Рано еще ночевать, — сказал я.
Было в моем попутчике нечто, от чего меня пробивал озноб, и я точно знал, что не лягу спать с ним рядом. Я смертельно устал от дороги, от жары и пыли, я хотел передышки после всего, что мне пришлось пережить за последние дни. Я боялся, что засну чересчур крепко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Его хищные взгляды на моего коня и мои седельные сумки не оставляли у меня сомнений относительно его намерений, но мне пока не в чем было его обвинить, и я никак не мог придумать предлога уехать от него.
Мой конь легко оставил бы его позади, но это значило подставить ему спину, а этого мне совсем не хотелось.
— Пожалуй, вы правы, — сказал я после минутного раздумья. — Я и правда очень устал.
Внезапно я увидел между холмов небольшую лощину, поросшую кустарником.
— А вот! Очень неплохое местечко.
Он повернул голову, и в ту же секунду я вытащил револьвер. Обернувшись ко мне и открыв рот для ответа, он замер, уставившись на меня и мой револьвер. Он не пошевелился. Это был очень осторожный человек.
— Друг мой, — сказал я ему. — Я вас не знаю. Но я люблю путешествовать в одиночку, поэтому я вас здесь покину. Потрудитесь сойти с коня.
Он колебался. Мне даже показалось, что он хотел рискнуть и попытаться обыграть меня, но я не видел у него револьвера, да и вряд ли у такого бедняка могло иметься что-либо крупнее «дерринджера».
— У тебя хватит совести, — хрипло произнес он, — оставить человека без лошади посреди пустыни?
— Я не оставляю тебя без лошади, — объяснил я. — Тебе просто придется с милю прогуляться пешком. Я ее где-нибудь там привяжу.
— Я же ничего не сделал, — угрюмо сказал он.
— Но ведь собирался, — пожал я плечами. — Хотя, видит Бог, у меня и взять нечего кроме коня.
— Ой ли? — хмыкнул он, но мой красноречивый жест с револьвером заставил его спешиться.
Взяв его лошадь за уздечку, я поехал дальше, не забывая, впрочем, поглядывать назад. Отъехав с милю, я привязал клячу у куста и пришпорил своего коня.
Мой бывший попутчик проделает эту милю за пятнадцать минут, прикинул я, но к тому времени я проеду мили четыре, а то и пять, и не буду торопиться ночевать.
Мой конь одобрил мои планы. Попутчик понравился ему не больше, чем мне, к тому же он был не против пробежаться по вечерней прохладе.
Вокруг расстилалась широкая холмистая равнина, поросшая редким кустарником. Днем она просматривалась на многие мили, а ночью за несколько ярдов уже было не видно ни зги. Я быстро проделал около трех миль, потом перешел на легкий галоп. Мой скакун был тренированным горным конем, привыкшим к длинным перегонам.
В дороге я сверял время по Большой Медведице, наблюдая ее вращение вокруг Полярной звезды. Наконец я пустил коня шагом, но хотя уже пора было останавливаться на ночлег, я продолжал двигаться: мне не давала покоя мысль о моем преследователе. Этот человек был не из тех, кто легко сдается.
Местность тем временем стала более пересеченной. Несколько раз я умышленно съезжал с дороги, стараясь запутать следы, чтобы сбить своего возможного преследователя. Но, похоже, мой попутчик умел читать следы не уже краснокожего.
Я ехал уже пять часов. Мой конь валился с ног от усталости. Да и сам я засыпал в седле. Пора было заняться поисками ночлега. Свернув с дороги в самой густой тени под скалой, я вскарабкался на утес и проехал по гребню кряжа, а затем спустился с другой стороны в глубокий каньон. Там, видимо, была какая-то тропинка, потому что конь продолжал идти вперед, хотя сам я не видел в темноте ничего, кроме проблесков беловатой, твердой земли.
Вскоре я услышал шум струящейся воды. Обогнув выступ скалы, я очутился в каменной чаше, где протекал ручей, и вода с естественного порога падала в запруду, окруженную ивняком и несколькими тополями. Лучшего места для лагеря трудно было пожелать. От дороги оно отстояло на три четверти мили, и найти его мне лично было бы трудно.
Пустив коня пастись на траву, я расстелил одеяла под тополем, где земля была ровная и мягкая. Положив под голову вместо подушки седло, я моментально заснул, не забыв, впрочем, спрятать поблизости револьвер.
Я проснулся уже при свете дня, и первое, что я увидел, был мой давешний попутчик. Он сидел в седле футах в двадцати от меня, и в тот момент, когда я открыл глаза, он метнул лассо. Я вскочил на ноги, но все, что я смог сделать, — это вскинуть руку, чтобы она оказалась в петле вместе с шеей. Изо всех сил я отодвигал веревку, сжимающую горло, но негодяй ударил свою лошадь шпорами, и она прыгнула. Спасло меня лишь то, что я успел броситься за ствол тополя, и веревка перегнулась через него.
Он поднял лошадь на дыбы, и меня дернуло так сильно, что я упал на колени и ударился о тополь; а этот тип поскакал вокруг дерева, намереваясь примотать меня своим лассо к тополиному стволу. Я схватил свободной рукой свое одеяло и нащупал револьвер.
Он слишком поздно заметил мое движение. Он сунул руку за пазуху, но в этот момент я выстрелил с левой руки. Пуля обожгла плечо лошади.
Кляча дернулась от неожиданной боли, сбила хозяина с цели, так что я получил возможность выстрелить еще раз, но снова промазал. Веревка на секунду ослабла. Я сбросил ее и спрятался за ствол тополя. Я услышал выстрел и звук пули, входящей в дерево, но теперь я держал револьвер в правой руке и выскочил из укрытия.
На меня был направлен огромный кольт. Негодяй заорал:
— Попался! — И крутанул его на пальце, как это делают некоторые удальцы.
Я выстрелил и попал ему в бок повыше бедра, но он все же сумел выстрелить в ответ. Мой противник промахнулся, но тем не менее я предпочел снова искать защиты за деревом. Выждав минуту, я выстрелил снова. Он покачнулся в седле и, кинув на меня горящий ненавистью взгляд, вонзил шпоры в бока своей клячи и умчался прочь.
Некоторое время я стоял и смотрел ему вслед. Он был дважды ранен, причем по крайней мере один раз — достаточно серьезно, но, хотя мне удалось достать его, я бы очень хотел никогда больше не встречать этого опасного человека.
Мой конь стоял совершенно спокойно, из чего я заключил, что ему и раньше случалось бывать в перестрелках. Оседлав его, я собрал свои пожитки и поехал прочь в противоположную сторону, избегая приближаться к местам, где можно было нарваться на засаду.
Лишь когда прошел первый шок, я почувствовал боль в коленях, разбитых при падении и ударе о ствол тополя. Руку, порезанную веревкой, начало щипать от пота. Шея моя, тоже обожженная веревкой, онемела.
— Вот ведь подлый негодяй! — сказал я коню. Он повел ухом в знак согласия.
Разговаривать с конем мне было не впервой, как и любому человеку, который подолгу ездит в одиночестве. Я вообще привык больше доверять лошадям, считая их даже лучше людей. Мой конь умел слушать — впрочем, у него не было выбора, потому что такого страха я еще никогда не испытывал, и мне необходимо было выговориться.
Ясное дело, этот мерзавец посчитал меня желторотым юнцом, но я таки заставил его проглотить свинец — теперь ему долго придется его переваривать! Тем не менее я не забывал внимательно поглядывать по сторонам и не останавливался весь день.
Когда я наконец добрался до ущелья Уокера, то встретил там расположившихся лагерем двух пастухов с отарой овец.
Я расспросил их о Хеселтайне, и один из них сказал:
— Они были здесь три дня назад — Боб Хеселтайн и еще двое мужчин, и с ними женщина. Они прошли по ущелью и направлялись, как мне кажется, на север.
Пастухи пригласили меня поесть вместе с ними, и я охотно согласился.
— Вы знаете Хеселтайна? — спросил я.
— Я видел, как он убил человека в одном салуне в Техасе. Это было семь или восемь лет назад. Застрелил мужика на месте безо всякой причины, просто он ему не понравился, — сказал один из пастухов и внимательно посмотрел на меня. — А ты, часом, не Шел Такер?
— Он самый.
— Слыхали, что ты за ними охотишься. Что ж, удачи тебе!
— А кое-кто охотится за мной, — сказал я, допивая кофе. И, чтобы развлечь изголодавшихся по новостям людей, я рассказал им о своем вчерашнем приключении.
Они слушали, обмениваясь взглядами.
— Этот твой новый знакомый, он ростом эдак пять футов и семь или восемь дюймов? И вес около ста сорока фунтов? И белый шрам возле рта?
— Вы его знаете?
— Ты, парень, подергал за усы старого енота. Это был Поуни Зейл — человек без совести, конокрад и убийца многих людей. Но доказать это некому — он не оставляет живых свидетелей. Однажды под Руидозо он прибился к мексиканцам, гнавшим овец; предложил свою помощь. А через пару дней вдруг вынул винчестер и прикончил двоих. Третий пытался убежать. Поуни выстрелил в него, но не убил. Тот вакерос выжил и рассказал об этом случае людям. Началось расследование, но Зейл продал овец и убрался из штата. Нехороший человек.
— Что ж, он получил порцию свинца, — сказал я, — но удержался в седле и удрал, хотя выглядел не слишком довольным таким оборотом дел.
Один из пастухов издал короткий смешок.
— Если он объявится здесь, мы скажем, что ты ушел на юг.
Кофе был великолепен, бобы и того лучше, и уезжать мне совершенно не хотелось, но время работало против меня, и Боб Хеселтайн все увеличивал расстояние между нами.
Отъехав немного, я оглянулся. Дорога была пуста, но меня не покидала неприятная мысль, что охотник превратился в дичь.
Глава 17
Стремительно бегущее время, как ничто другое, заставляет человека задуматься над своими поступками. Мне уже давно следовало бы перестать гоняться за ветром в поле.
Я оставил позади много пыльных миль, побывал в нескольких перестрелках, но так и не достиг цели. А тем временем где-то там в Колорадо жила моя Вашти. И чем больше я о ней думал, тем глупее казалось мне мое решение уехать и мотаться по стране, не ведая, когда наступит конец моему пути. Сейчас она, чего доброго, уже замужем.
Замужем?
Меня словно пришпорило. Эта мысль обожгла меня, как внезапный приступ боли — а ведь почему бы и нет? Я же не заявлял никаких прав на эту девушку.
Да, у нее не было причин дожидаться меня. Но мысль о том, что она выйдет замуж за какого-то прощелыгу, повергла меня в ужас.
Здесь было над чем подумать. Что, собственно, значит — прощелыга? А сам-то я кто такой?
У меня ничего нет: ни участка, ни хибары, один лишь крошечный надел далеко в Техасе, да и тот, наверное, уже кем-нибудь захвачен. Я не имею никаких средств к существованию, разве что смогу немного заработать, перегоняя чужой скот, а стать женой нищего ковбоя — это, безусловно, не подходит для Вашти… даже если она сама так не считает.
Где-то в своих скитаниях я совсем потерял след Боба Хеселтайна.
Время от времени мне попадались кое-какие наметки того, что я на верном пути. Мой умный конь давно понял, что я кого-то выслеживаю. Мне кажется, он даже пару раз сам возвращал меня на правильный след.
Куда все-таки они могли направиться? Руби Шоу была бы не Руби Шоу, если бы она согласилась отсиживаться в какой-нибудь заброшенной хижине в горах Сьерры, что высились по левую руку, или спрятаться в Долине Смерти за отрогами Панаминта. Она, несомненно, предпочтет направиться в Виргиния-Сити, что возле горы Комсток, где добывают серебро.
Собственно говоря, если вдуматься, то этим ребятам — Хеселтайну и прочим — приходится не так уж сладко. Сколько уже прошло месяцев с тех пор, как они заграбастали денежки, а порадоваться им некогда — надо все время убегать. А Руби не из тех, кто способен долго мириться с подобными обстоятельствами. Наверняка она постоянно внушает ребятам, что пора со мной разделаться.
Место, в котором я находился, подходило для подобных целей. Через горы и пустыню пролегало всего несколько дорог, и даже когда Долина Смерти осталась позади, сухие безводные пространства простирались далеко на восток, заграждая путь.
Неожиданно я снова наткнулся на их следы — четыре всадника. Судя по всему, они были не очень далеко впереди.
Поездив столько, сколько разъезжал я, поневоле многому научишься. К тому же я преследовал людей крутых и опасных. У меня уже были стычки и с Сайтсом, и с Рисом, но до сих пор мне не доводилось схлестнуться с самим Хеселтайном. И вот теперь они все были вместе…
И все же интересно, какие у них теперь отношения с Доком? Они, верно, уже мысленно поделили его долю между собой, а тут он снова появился и, конечно же, предъявил свои права.
Что ж, если человек оказался способным на воровство, весьма вероятно, что он окажется способен и на вероломство. А Док Сайте был никому в этой компании не нужен, и меньше всех — Руби Шоу.
Долина реки Оуэне, по которой я ехал, имела добрую сотню миль в длину и от пяти до двенадцати миль в ширину. На западе зубчатой стеной вздымались горы Сьерры. По другую руку высилась цепь гор Иньо-Уайт высотой до одиннадцати тысяч футов.
В горах водилось множество диких зверей, кое-где встречались индейцы. Это было не то место, где можно тратить деньги и вкушать земные радости, поэтому мне и в голову не приходило, что преступники станут здесь останавливаться.
Долина была похожа на грабеновую впадину. Я немного понабрался геологии у Кона Джуди во время наших поездок и с некоторых пор стал глядеть на горы и равнины с новой точки зрения. Отсюда я сделал вывод, что чем больше человек знает, тем интереснее становится для него окружающая действительность. Как сказал бы Кон, даже если нет книг, всегда можно учиться, внимательно глядя на окружающий мир.
Рельеф местности, по которой я проезжал, изменился. Между холмами тут и там встречались нагромождения скальных пород. Жара и холод, вода и корни деревьев разламывали не только почву, но и сами скалы.
Быстро продвигаться вперед здесь было невозможно, потому что вся долина целиком состояла из мест, удобных для засады. Старательно избегая их, я время от времени менял направление, ехал то справа, то слева от дороги, по склонам то одной, то другой горы, используя любое укрытие. Судя по изредка попадавшимся следам, они опережали меня всего на несколько часов.
А кроме того, я постоянно посматривал назад. Я не знал, как сильно ранен Поуни Зейл, но у меня было ощущение, что этот крутой старичок из шкуры вон вылезет, чтобы отомстить. Он вполне мог сейчас охотиться за мной, как я охотился за ними.
Рассказы Кона Джуди о скалах и скальных образованиях, о растениях, указывающих на залегающие под ними минералы, не меньше, чем опасение возможной засады, приковывали мои глаза к земле. Я ехал по склону горы, укрываясь среди разбросанных деревьев и останавливаясь время от времени для осмотра местности. Вдруг мой взгляд упал на гладкий участок скалы, видимо, отполированный ледником. Там и сям на ее поверхности непогода оставила морщины и язвы. Но внезапно я увидел небольшую выбоину, где кусок камня был сколот копытом лошади.
Прячась в тени сосны, я изучал находку.
Кто-то поднялся по этому склону, причем совсем недавно, чуть-чуть впереди меня.
Эти люди были где-то здесь. Видели ли они, как я ехал по дороге? Как я сюда поднимался?
Во рту у меня пересохло. Я весь превратился в слух. С винчестером в руке я соскользнул с седла, быстро привязал коня в кустарнике и, низко нагнувшись, стал пробираться вверх по склону, поросшему низкорослыми соснами и редкими кедрами. Между деревьев змеились трещины.
Солнце уже опустилось за стену Сьерры, но на вершинах Иньо-Уайт еще горела золотая полоса. Надо мной сгустились тени, в мире воцарилась тишина и покой. Послышался негромкий крик козодоя, ему ответил другой.
Я остановился и замер. Моя позиция была не слишком удачной: сверху обзор мне закрывали деревья и скалы, зато для наблюдения с долины я был весь как на ладони. Опасность могла появиться и спереди, и сзади.
Вдруг где-то впереди раздался звук двух выстрелов, и по ущельям разнеслось долгое эхо. Стреляли в четырех, а то и в пяти сотнях ярдов от меня. Пули прошли далеко. Я прислушивался, затаив дыхание.
Долгое время не было ни звука, затем я услышал легкий шорох камней где-то наверху, затем снова наступила тишина. Вечерние тени становились все длиннее. Я ждал.
Вернувшись к коню, я отвязал его и осторожно стал подниматься, стараясь оставаться в тени и ступать по траве и опавшим листьям, чтобы копыта меньше стучали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21