А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пахло сырой землей и опавшими листьями. Прямо перед моими глазами муравей тащил свою крохотную добычу.
Снова раздались голоса, на этот раз совсем близко:
— Говорю тебе, там ничего нет! Судно прочно сидит на мели и только при высоком приливе окажется на плаву. Воды оно набрало немного. Похоже, там кто-то был. В каюте женщины все вещи разбросаны — видимо, что-то искали.
— Совсем ничего? Не верю, — произнес смутно знакомый голос.
— Я же говорю, кто-то уже рылся там. И потом, судно не могло само собой очутиться там. Послушай, капитан, проход около внешнего острова очень узок, и я готов поклясться, что кто-то провел судно по этому каналу.
— На борту никого не было?
— Одни крысы. Мы обшарили его от палубы до трюма. Течение там в это время года слабое, прилив и ветер продвинули судно в устье реки, и здесь оно крепко село на песчаную мель.
— От экипажа никаких следов?
— Я нашел на берегу следы лагеря. Там, видно, было несколько человек, но на них напали — по-видимому, дикари. Мы нашли восемь трупов — они погибли три или четыре дня назад. Возможно, это часть экипажа.
— А почему ты думаешь, что их убили дикари?
— В одном трупе торчала стрела, трупы были раздеты и изувечены.
Последовало молчание, затем первый голос сказал:
— Никому не говори об этом. Ты можешь найти судно?
— Могу. — Они опять замолчали. Наконец второй голос произнес: — Капитан, думаю, вы угадали. Крушение судна было лишь обманным маневром, чтобы удалить с него всех, а потом разграбить. Только дело почему-то расстроилось. Видимо, люди, которых я нашел мертвыми, собирались вернуться на корабль, но не успели. Их убили дикари. А прилив, ветер и течение сдвинули судно с мели. А может быть, ему и помогли стронуться с места.
Листья снова зашуршали. Незнакомцы были на расстоянии не более двадцати — тридцати футов от нас.
— Ты веришь в эту историю о каком-то человеке, который будто бы починил шлюпку?
— Шлюпка исчезла. Если бы этого человека не было, куда бы она делать?
— Может быть, дикари?
— Может быть. Не нравится мне все это, Эндрю. Слишком много происходит вроде бы само собой. Судно снимается с мели, шлюпка исчезает...
— Да, — мрачно согласился Эндрю. — А вскоре сюда прибудет судно дона Мануэля, если только нам сказали правду. Мы должны быть готовы встретить его.
— Капитан, я предлагаю перерезать глотки испанцам или же отнять у них все и оставить их дикарям. Потом мы захватим судно дона Мануэля, заберем все ценное с «Сан Хуана де Диос» и спокойно уйдем в море. У нас и так мало матросов, и нам нельзя терять людей в стычках с дикарями.
— Эндрю, мне нужны сундуки! Мы получили точные сведения. Часть сокровища составляло приданое девушки, другая часть предназначалась испанскому королю. Сокровище погрузили на борт «Сан Хуана де Диос». Люди видели, как его грузили. Судно по пути нигде не останавливалось. Если сокровища на борту нет, значит, оно где-то здесь, и я во что бы то ни стало должен заполучить его. Эндрю, дело того стоит. Я намереваюсь вернуться в Англию...
— Они же повесят вас, капитан! Как только вы ступите на берег, вас сразу же повесят.
— Эндрю, имея золото, можно все купить, а королева очень нуждается в золоте. К тому времени, когда мы вернемся, все уже будет подготовлено, и мы станем щедро раздавать подарки. Не беспокойся, Эндрю, я знаю, о чем говорю.
— Так что, убьем их?
— Как только выдоим из них все, что им известно. Кто-то же должен знать, где спрятаны сундуки с сокровищем, и я думаю, что это кто-то из них.
— Женщину тоже убьем?
— Ей известно про сокровища инков, но что нам до них? Это испанцы могут свободно ездить по Перу и искать золото инков, а нас сразу же опознают и убьют. Если она не знает о местонахождении сундуков, она нам не нужна: неприятностей с ней не оберешься.
— Вы все еще мечтаете об Англии, — хмуро сказал Эндрю. — Лучше бы вам поискать какой-нибудь островок, где мы были бы полными хозяевами и откуда отправляли бы свои суда в море. А может быть, даже на французском берегу. Я знаю одно место...
— Замолчи! Англия — моя родина, и я буду жить в Англии. — И, продолжая свой разговор, они отошли от нашего убежища.
Терли убрал руку с моего плеча.
— Я боялся, что ты проснешься и наделаешь шума, Они были совсем близко.
— Надо что-нибудь придумать, а то они всех перебьют.
— Да, — согласился Терли, — шайка кровожадная! Но нас всего двое, что мы можем сделать?
Наши наблюдения не прибавили нам информации. Что-то надо предпринять... Разные планы возникали у меня в голове, но я тут же отбрасывал их как нереальные. Но ведь должен же быть какой-то выход...
Гвадалупа была настороже — я был уверен, что она видела меня: знак, который она подала, был ее ответом. По какой-то причине нам предлагалось держаться вдали от лагеря. Я видел, как Кончита понесла Гвадалупе чашку, вероятно, с кофе. Они, конечно, перекинулись между собой словечком, хотя и совсем незаметно. Потом Кончина ушла, подчеркнуто не глядя в нашу сторону.
Вот к костру подошел баск Арманд и стал жарить и есть мясо. Жуя, он смотрел поверх костра на склон холма, где мы скрывались.
Кончита принялась раскладывать возле Гвадалупы только что выстиранное белье, расправляя и перекладывая его так и сяк, явно тянула время.
Арманд поднялся, вытирая руки о штаны. Тут из леса вышел Фелипе с охапкой дров в руках. Он бросил дрова возле костра, отряхнул руки и снова пошел в лес мимо девушек. За ним двинулся и Арманд.
— Терли! — воскликнул я, тронув его за руку. — Смотри! Они собираются бежать! Отвлеки-ка других!
Он взглянул на лагерь и бесшумно, как тень, исчез в лесу.
Как он успел пробежать так быстро, я не понимаю, но почти сразу же на расстоянии по крайней мере двухсот метров от нас раздался волчий вой. Звук его постепенно нарастал, вибрируя в воздухе и пронзая уши, и наконец замер в отдалении. От этого жуткого воя волосы на голове становились дыбом. Даже у меня, хотя я и подозревал, что роль волка выполнял Силлимэн Терли.
Через несколько секунд большая глыба внезапно упала в самую середину костра, далеко разбросав горящие сучья и угли. В лесу раздались какие-то странные, кошмарные вопли.
В лагере поднялся переполох. Одни из бандитов бросились к мушкетам, небрежно прислоненным к стволам деревьев. Другие, выхватив сабли, побежали к границам лагеря.
Бросив быстрый взгляд туда, где только что сидела Гвадалупа, я не обнаружил там ни ее, ни Кончиты. Арманд и Фелипе тоже исчезли.
Я быстро побежал в направлении, где рассчитывал их встретить. Я не был так ловок в лесу, как Терли, но за эти дни многому научился и бежал насколько мог быстро и бесшумно.
Тем временем беглецы забрались в чащу леса, там я их и нашел. Бандиты, конечно, сразу же пустились в погоню. Нужно было скорее уходить подальше и спрятаться в каком-нибудь убежище. Лучше бы всего в тайнике Терли, но я понимал, что сам не сумею найти его. А где Терли, я не знал. Оставалось только ждать и надеяться, что он разыщет нас.
Я перевел беглецов через мелкий ручей, и мы двинулись вдоль него. Мы бежали что было сил, прокладывая себе путь через чащу. На бегу я лихорадочно обдумывал наше положение. Бандиты скорее всего послали в погоню лишь несколько человек. Остальные должны были остаться в лагере сторожить дона Диего и его компанию. И все же они могли в любой момент догнать нас.
Мы с трудом продирались сквозь густую чащу деревьев, которые Терли называл каштановыми дубами. Это красивые деревья с могучими стройными стволами.
Дальше пошел кустарник. Он был уже не таким густым, и мы прибавили скорость. Я все время оглядывался назад на девушек. Им сильно мешали юбки, но они высоко подняли подолы и бежали как могли быстро.
Я увидел просвет между деревьями и устремился вниз по склону холма. Кончита за моей спиной споткнулась и упала, но тут же снова поднялась на ноги. Гвадалупа запыхалась, грудь ее часто вздымалась.
— Не могу больше... — прерывистым шепотом произнесла она.
— Сейчас можно бежать не так быстро, — сказал я.
Скоро мы снова очутились в лесу. Я не сомневался, что преследователи идут за нами по пятам.
Вдруг я лицом к лицу столкнулся с Силлимэном Терли.
— Твое убежище в болотах далеко? — спросил я.
Неожиданно он замялся:
— Не так далеко, но...
— В чем дело?
— Не подумай что-нибудь плохое, но мое убежище пригодно лишь для одного человека и при условии, что его редко покидаешь, но вряд ли оно может служить надежным убежищем для всех. Дикари пока его не обнаружили, но если нас будет много, они, конечно, сразу найдут его, и я больше не смогу им пользоваться, а мне там очень уютно.
— Оно тебе больше не понадобится, Терли. Ты уедешь вместе с нами.
— Сомневаюсь. Тут такие хорошие земли. Я все раздумывал над этим с тех пор, как ты здесь появился, и совсем не уверен, что захочу уезжать. Может быть, конечно, дикари когда-нибудь снимут мой скальп, но все равно это превосходный край. Здесь полно рыбы, в лесах уйма дичи, а ты сам знаешь, как у нас готовы повесить человека, если он подстрелит оленя или даже кролика. Право на охоту есть только у королевы и местных помещиков. Здесь же вся забота — подстрелить дичь и разделать ее. А сколько тут овощей, орехов, плодов и прочего. Правда, я скучаю по хлебу да порой хочется распить бутылочку вина с друзьями — это единственное, чего мне недостает.
— Скоро здесь вырастут поселения, — сказал я, — за этим дело не станет.
— Здесь? Да ты с ума сошел! Кто же захочет бросить насиженное место и ехать сюда, где и выпить нечего, кроме ключевой воды? Разве несколько ненормальных, вроде меня, но...
— Скорее в убежище, Терли! У нас нет выбора. Они скоро нападут на наш след.
— Ну ладно, — с неохотой согласился он.
Нам пришлось пробираться через густые заросли кустарника. Мы кружили, поворачивали то вправо, то влево, иногда возвращались, чтобы запутать следы.
Через полчаса быстрой ходьбы остановились передохнуть. Оглянувшись, я спросил Терли:
— Это куда же ты завел нас? Похоже, здесь вообще никто никогда не ходил.
— И правда, не ходил. Поэтому дикари и не могут меня поймать. Я никогда не хожу дважды одной дорогой.
Мы продолжали свой путь. Теперь Терли что-то искал на берегу реки. Неожиданно он круто свернул и вошел в реку. На середине обернулся к нам и сказал:
— Идите за мной след в след. Если отступите на шаг вправо или влево, сразу же окажетесь на глубине футов в тридцать.
В двух футах под поверхностью воды оказались два бревна — что-то вроде скрытого под водой и практически невидимого моста.
Следуя за Терли, мы прошли по этому мосту.
Не дойдя до берега, Терли остановился.
— Теперь смотрите, я вам покажу кое-что интересное. Видите вон там, на самой макушке дерева, белую отметину?
— Да, видим.
— Прямо напротив этой отметины остановитесь и нащупайте под водой дно со стороны берега. Там проложен новый ряд бревен под прямым углом к первому. После этого отсчитайте точно десять шагов — ни больше ни меньше — и снова нащупайте дно на той же стороне. Там будет продолжение моста. Когда знаешь эту дорогу, по ней можно бежать бегом, если, разумеется, есть чувство равновесия.
Наконец мы добрались до берега, и дальше он повел нас по болотам. Кое-где поднимались кочки, на которых росли кипарисы. Терли по-прежнему вилял и кружил. Мы старались идти по твердой земле, иногда продирались через густые заросли камыша.
Наконец вышли к узкой земляной части в густом кустарнике. Она вывела нас к глубокому болотному озерцу, за которым простирались обширные заросли высокого тростника. Терли, шедший впереди, взял влево еще футов двенадцать и опустил руку в воду вблизи затопленного бревна. Когда он вынул руку из воды, в ней оказался конец веревки. Он потянул за него, и из тростника выдвинулось бревно. Терли смотал один конец веревки и засунул его в прорезь бревна, вытащил второй конец, и бревно встало поперек.
Терли ступил на бревно, и мы последовали за ним, балансируя на бревне кто как мог, и так добрались до противоположного берега озерца. Как только все переправились, Терли снова отвел бревно в тростниковые заросли.
Дальше он повел нас по тропинке, проложенной в болотной трясине и незаметной с той стороны озерца. Скоро мы увидели посреди тростника сколоченный из бревен помост. На нем стояла примитивная круглая хижина из сучьев и кусков древесной коры, а рядом с ней еще небольшой навес. На распялке была натянута шкура — видимо, оленя.
Под навесом стояли корзины с каштанами и гикоревыми орехами. Терли объяснил, что индейцы не только едят эти орехи в натуральном виде, но мелют их и пекут из полученной муки хлеб, добавляют в похлебку. Мы попробовали их в тот же вечер и убедились, что они очень приятны на вкус.
Добравшись до хижины, мы решили отдохнуть, так как все очень устали. Мы еще не вполне оправились от страха, понимая, что бандиты не скоро прекратят преследование.
Главарь, тот самый гигант, очевидно, во время побега был занят поисками судна. Будь он на месте, нас скорее всего поймали бы. С ним была большая часть его людей. Я беспокоился за свое сокровище. Хотя оно было хорошо спрятано, они могли набрести на него. Размышляя о нем, я пришел к выводу, что любая собственность лишает человека свободы; что бы там ни было, ты уже привязан к ней.
Сейчас я испытывал одно желание — поскорее покинуть эту землю, сохранить свое сокровище и добраться с ним до моря, где мы могли бы сесть на судно, хотя бы на ту же «Добрую Катерину», капитан которой намеревался торговать на этом побережье Нового Света.
Гвадалупа Романа взглянула на меня.
— Вы освободили нас от этих негодяев, — сказала она, — а что вы намереваетесь делать теперь?
— Выйти к морю, найти судно, которое доставит нас в Англию или в любую другую страну. А когда мы окажемся в безопасности, подумаем, как устроить наше будущее.
Она удивленно подняла брови.
— Так вы намерены устроить и мое будущее?
— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, — отозвался я, сам удивившись своим словам, но тут же поспешно добавил: — Но я готов предоставить вам возможность самой все обдумать и решить. В Англии мы спокойно обсудим наши планы, и, если вы пожелаете, вы сможете вернуться в Перу.
Она пожала плечами.
— Я и раньше никогда не чувствовала себя там в безопасности, вероятно, так будет и впредь.
— Может быть, вам лучше вернуться туда, где до сих пор живут инки? — предложил я.
— Я бежала и оттуда, — сказала она, — и больше туда не вернусь.
— У нас будет время решить, как поступить. Теперь же было бы совсем неплохо, если бы нам удалось доставить вас живой и здоровой в Англию.
Ответом мне было молчание.
Спустя минуту я сказал:
— Сеньорита, я хорошо знаю, что значит быть изгнанником. Я тоже был вынужден бежать со своей родины. В Англии, если бы узнали, кто я на самом деле, мне грозила бы смертельная опасность. Никому другому я не стал бы этого говорить, говорю это вам одной, потому что хочу, чтобы вы знали: я хорошо вас понимаю.
Мы отдохнули, поели, снова отдохнули. Мы с Силлимэном Терли обсуждали план действий, и время от времени я переводил наш разговор на испанский Арманду и Фелипе, хотя рыбак Арманд немного понимал по-английски.
«Добрая Катерина» должна была торговать по побережью вплоть до устья реки Саванны на юге, избегая при этом всяких контактов с испанцами, а затем повернуть обратно. Возможно, она уже проделала этот путь, хотя я пробыл на берегу всего несколько дней и вряд ли за такой короткий срок она успела выполнить этот рейс. Не исключено, что судно может еще вернуться к этим берегам.
Как бы там ни было, в любом случае я должен выручить свою шлюпку и свое сокровище!
Глава 30
— Давайте двинемся в путь завтра на рассвете, — предложил я, и все охотно согласились, довольные, что время отдыха продлевается.
Терли с помощью Кончиты приготовил кашу и лепешки из ореховой муки на маленьком костре, разложенном на плоских камнях. Кроме того, у него была копченая рыба. Мы были страшно голодны.
Здесь и в самом деле было уютное местечко, и это, несомненно, заслуга Силлимэна Терли. Он был работящий человек, владевший многими ремеслами.
— У меня есть лодка, — сказал я, — корабельная шлюпка. Она с грузом, но мы все в ней поместимся, если только сумеем до нее добраться.
Костер угас, в темном небе сияли звезды. Из леса доносились неведомые звуки — где-то громко ухала какая-то большая птица, вероятно, филин, иногда пролетавший над нами, медленно взмахивая крыльями. Девушки могли расположиться в доме, если лесную хижину можно назвать домом, но они предпочли спать на свежем воздухе.
Гвадалупе не спалось, как и мне, и мы сидели рядом, прислушиваясь к звукам ночи и глядя на сияние звезд.
— Где ваша родина? — спросила она. — Где вы провели свое детство?
Я рассказал ей о своем детстве, тщательно подбирая слова и стараясь обходиться без названий. Я рассказал, что мало помню свою мать, рассказал об отце и обо всем, чему он научил меня, о том, как он щедро делился со мной всем, что любил, о необычайной красоте нашего дикого края и о моей любознательности и пристрастии к словесным играм.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30