А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Нам нужна пара лошадей, — сказал я, повернувшись к Кейсу.— Вы их получите, — ответил Кейс. — Думаю, начальству понравится, что я перевел их в более безопасное место. Мы в любой момент ожидаем нападения индейцев.Он указал на бекон.— За это можете поблагодарить Пита Китчена. Он у себя дома разводит свиней, называет их «индейскими подушками для булавок» — их иногда так утыкают стрелами, что они становятся похожими на дикобразов.Джон Джей Баттлз, плотный, крепкий парень, взглянул на меня.— Сэкетт… Знакомое имя.— Естественно, — согласился я, — коль скоро мы знакомы.У меня не было желания рассказывать ему о себе. Иначе он вспомнит стычку в Моголлоне и смерть Энджи, а мне больше всего на свете хотелось забыть об этом.— Я и правда считаю, что из нас получится команда, — сказал Испанец.— Которую повесят на одном дереве, — ухмыльнулся Джон Джей Баттлз. — Вы же слышали, что сказал Кейс.— Я-то вообще никуда не собирался, — произнес Рокка.— Не сейчас, — сказал я, — а чуть позже. Мне надо кое-куда съездить.Все разом уставились на меня.— Говорят, моего племянника похитили индейцы. Я еду в Сьерра-Мадре выручать его.Они решили, что я сошел с ума, да я и сам так думал. Первым заговорил Рокка:— Один? Сеньор, такая задача не под силу целой армии. Это же прибежище апачей, там не смеет появиться ни один белый.— Я должен это сделать, — сказал я.— У тебя крыша поехала, — не преминул заметить Кейс.— Он еще совсем маленький, — ответил я, — и, наверное, ужасно тоскует среди чужих людей. Ждет, что кто-нибудь приедет и заберет его домой. Глава 2 Лаура Сэкетт была очаровательной, хрупкой блондинкой. Среди темноволосых, темпераментных красавиц испанского происхождения она казалась редкостным нежным цветком-недотрогой.Молодые армейские офицеры из тусонского гарнизона находили ее прекрасной, невзирая на то, что она была замужем. А мужем ее был Оррин Сэкетт — конгрессмен Соединенных Штатов, живущий в Вашингтоне. Ходили слухи, что они расстались. Однако никто в городе не знал истинного положения дел, а Лаура эту тему обходила, пропуская мимо ушей прозрачные намеки и вопросы.Поведение ее было безупречным, манеры — светскими, голос — тихим и приятным. Более проницательные мужчины замечали, что порой зубы ее крепко стиснуты, а в глазах — неженская твердость, но обычно ее лицо озаряла спокойная, мягкая улыбка.Никто из жителей Тусона не знал Джонатана Приттса, отца Лауры, и никому из них не довелось оказаться в окрестностях Моры, когда там разгорелась война за землю.Джонатан Приттс умер. Он был ограниченным, спесивым и вспыльчивым человеком, но его единственная дочь боготворила отца, а после его смерти ненависть Лауры к Сэкеттам превратилась в жажду мщения.Она была свидетельницей того, как ее отца изгнали из Моры, как его мечты о земельной империи были разбиты вдребезги, а наемные охранники-убийцы перебиты или посажены в тюрьму. Поскольку Приттс был тщеславным, мелочным и самовлюбленным человеком, он с раннего возраста внушал дочери, что и вправду обладает качествами, которые себе приписывал, и поэтому остальные мужчины казались ей лишь бледной тенью ее отца.До того как переехать на Запад, они жили в светской нищете. Попытки Приттса разбогатеть были обречены на провал, и с каждой следующей неудачей его злоба и горечь становились все сильней. Он был убежден, что причина всех его неудач кроется в окружающих, а не в нем самом.Лаура Приттс вышла замуж за Оррина Сэкетта с одной целью — поддержать аферы отца. Оррин — крупный, симпатичный, добродушный парень, недавно приехавший с теннессийских холмов, никогда прежде не видел такой девушки, как Лаура. Она показалась ему воплощением мечты. Его брат Тайрел сразу же раскусил Лауру и ее папашу, но Оррин и слушать ничего не хотел. Он видел то, что хотел видеть — светскую леди, почти принцессу, грациозную, утонченную; очаровательную девушку с характером. В конце концов, он убедился в правоте брата и оставил ее. Теперь Лаура Приттс Сэкетт возвращалась домой с единственной целью — уничтожить тех, кто уничтожил ее отца.И ей сказочно повезло. По пути из Юмы в Тусон, на первой же остановке дилижанса, она услышала разговор возницы с управляющим станцией.— Я встретил его в Юме, — говорил возница, — его нельзя не узнать. Этих Сэкеттов ни с кем не спутаешь.— Сэкетт? Ганфайтер?— Они все отлично управляются с револьверами. А это Телль Сэкетт. Он был в Калифорнии.Той же ночью у Лауры созрел план. Она мечтала что-то предпринять, чтобы навредить Сэкеттам и таким образом расквитаться с ними. И вот судьба свела ее с Теллем Сэкеттом, старшим из братьев, которого она никогда не видела. Вряд ли он знал о ее разрыве с Оррином. Сэкетты обычно не писали друг другу писем, а судя по рассказам Оррина, тот много лет не видел брата. Конечно, они могли встретиться уже после того, как она рассталась с мужем, но она решила рискнуть.Способ отомстить также подсказал ей подслушанный разговор. Она не раз слышала подобные разговоры, но не думала, что они могут оказаться полезными. Мужчины говорили об апачах, о троих детях, которых они недавно украли и, возможно, убили.— Двое из них — сыновья Дэна Крида. Не знаю, кто третий.Молодой армейский лейтенант, ехавший в дилижансе, предпринимал робкие попытки заговорить с Лаурой, которые она решительно пресекала. Но когда в очередной раз он заговорил с ней, Лаура, как ни странно, повернулась к нему с легкой улыбкой на губах.— Это правда, лейтенант, что апачи обретаются где-то здесь, поблизости? Расскажите мне о них.Лейтенант Джек Дэвис наклонился к спутнице, сидевшей перед ним. Он был очень молод, и Лаура Сэкетт казалась ему самой очаровательной молодой женщиной. Правда, сам он участвовал лишь в двух разведывательных экспедициях на территории апачей, но вместе с ним служили бывалые офицеры, которые рассказывали о своих приключениях, а он умел хорошо слушать.— Да, здесь есть апачи, — сказал он, — и мы можем в любой момент столкнуться с ними, но все наши спутники отлично вооружены и не раз бывали в подобных переделках. Вам не стоит беспокоиться.— Я не беспокоюсь, лейтенант, мне просто интересно. А правда, что после набегов они удаляются в Мексику, в горы Сьерра-Мадре?— К сожалению, да. А мексиканцы нам не помогают. Они отказываются пропускать через границу наши части, преследующие индейцев, хотя, по-моему, есть некие свидетельства того, что правительства обоих государств в конце концов объединят усилия в борьбе с апачами.— Значит, когда кто-нибудь попадает к ним в плен и его перевозят через границу, шансов на спасение мало?— Почти никаких. Несколько раз мы договаривались об обмене пленными. Некоторым частным лицам удавалось выменять пленника на товары или лошадей, но если апачей преследуют, они обычно убивают чужих.Лаура Приттс Сэкетт задумалась и на следующей остановке написала письмо Уильяму Теллю Сэкетту. Если она рассчитала правильно, он немедленно явится в Тусон, чтобы отправиться в горы Сьерра-Мадре. Остальное сделают апачи.Если же этот план не сработает, можно придумать кое-что еще… и свалить вину на индейцев.Она умело расспрашивала лейтенанта, а попутчики дополняли его рассказы известными им подробностями. К тому времени, как дилижанс прибыл в Тусон, Лаура узнала достаточно много о набегах апачей на аризонские поселения и обо всех случаях, когда они убивали или похищали детей, начиная с резни в Оутмене и кончая последним набегом.— Что будет, если один человек или несколько гражданских лиц отправятся в Сьерра-Мадре? — спросила она лейтенанта.— Они никогда не вернутся живыми, — уверенно ответил лейтенант. — У них не будет ни малейшего шанса.Один из пассажиров, мужчина с суровым лицом, в грубой одежде, обычной для пограничных районов, бросил на него строгий взгляд.— Все зависит от человека, — заявил он, но если кто и слышал его слова, то не придал им значения.Этой ночью, сидя перед зеркалом, Лаура Сэкетт поняла, что ее план сработает. Заманить в западню любимого братца Оррина означало почти то же самое, что убить его самого или Тайрела, которого она считала виновником всех своих бед.Она желала только одного: увидеть их лица, когда до них дойдет, как ловко надули Телля.Когда на станции дилижансов в Юме служитель сказал, что меня ждет письмо, я подумал, что он наверняка ошибся. Да я за всю жизнь получил не больше трех-четырех писем, к тому же никто не знал, что я в Юме.Все наши родственники едва умели писать. Оррин с Тайрелом выучились грамоте, но для меня это была чертовски сложная штука, и относился я к ней с опаской. Мы никогда не писали друг другу писем, если только не хотели сообщить что-то очень важное. Однако письмо действительно было адресовано мне, Уильяму Теллю Сэкетту.«Дорогой Телль!Нашего с Оррином сына похитили апачи. Оррин сейчас в Вашингтоне. Тайрел болен. Вы можете мне помочь?Лаура Сэкетт».Значит, у Оррина есть сын! А мне так никто и не соизволил сообщить об этом, хотя, если учесть, что я бродяжничал, переезжая из города в город, это неудивительно. Если уж на то пошло, мне совсем не обязательно об этом знать.Никто из родственников понятия не имел, где я, но теперь об этом поздно говорить. Когда я попал в беду и мне понадобилась помощь, все, кто мог, примчались на выручку, и если мальчишку Оррина украли индейцы, надо действовать быстро, пока его не убили… если уже не убили.Никто не знает, как апачи поступят в каждом конкретном случае. Они могут убить ребенка сразу, а могут, если он им понравится, сохранить ему жизнь и воспитать его, как одного из своих, с такой же любовью и заботой. Все зависело от того, сколько ребенку лет, как он себя ведет и как быстро индейцам надо убираться восвояси.Я знал, что апачи уважают храбрость. Им не нужны слабые и трусливые, а к тем, кто умоляет пощадить их, они не испытывают ничего, кроме презрения.Апачи уважают в человеке качества, которые присущи им самим. Смелость, сила духа, выносливость и умение охотиться и скрываться от охотников — вот качества, которые только и способны обеспечить выживание в их суровой, полной опасностей жизни.Тусон замер, притихший под палящими лучами полуденного солнца, когда мы, вздымая пыль, ступили на главную улицу города, рыская по сторонам в поисках салуна или столовой, где можно было бы, укрывшись от солнца, промочить горло и услышать последние новости, до которых так охочи все бродяги.Мы въехали в город с опаской, потому что у каждого из нас было немало врагов. Мы въехали, отстегнув ремешки с револьверов, готовые удирать или драться — как повезет. Но изнывавшая от зноя улица была пустынной. Температура воздуха в тени была не меньше сорока.— Все, что требуется этому городишке, — сказал Джон Джей Баттлз, — это побольше воды и людей классом повыше.— Это и в аду не помешает, — ответил Испанец. — Давайте лучше найдем тень.Мы были одиночками, тертыми калачами, путешествовавшими по нехоженым и безлюдным тропам. Мы ничего не знали друг о друге, пока не встретились в Юме, и даже теперь знали лишь немногим больше. Но мы вместе страдали от голода и жажды, дрались с индейцами и глотали дорожную пыль, поэтому теперь мы стали друг другу братьями.У нас за плечами были свои горести, и свои битвы, и сожаления о содеянном, о чем мы никому не рассказывали и не любили вспоминать. Но не с кем было делить наши переживания, поэтому мы носили их в себе, но при этом сохраняли безмятежный вид. Люди, которым не с кем поделиться, умеют хорошо скрывать свои чувства. Мы часто шутили над тем, к чему на самом деле относились очень серьезно.Мы были сентиментальны, но никогда не показывали этого, потому что недруг, догадывающийся о твоих чувствах, имеет над тобой преимущество и может им воспользоваться тебе во вред. Ведь выигрыш в покер зависит не только от выпавших тебе карт.Хотя мы и прошлись насчет Тусона, мы любили этот город и были рады, что добрались до него.Я был всего лишь простым парнем с теннессийских холмов, который жил так, как привык жить. Ма не была образованной женщиной, но у нее были свои принципы и нерушимые понятия о честности и справедливости, а когда дело касалось вопросов чести, и Па, и она не знали компромиссов.Па держался тех же принципов, что и Ма, но он научил нас и другим вещам: как защищать справедливость и не уступать никому, даже если дело доходило до драки. Он учил нас драться и умению выживать и ориентироваться в дикой местности — в пустыне или в горах, учил играть в карты лучше любых профессионалов, хотя сам он карты не любил.— С волками жить — по-волчьи выть, — любил повторять он и показывал нам, как передергивать и крапить колоду, обучал разным мошенническим приемам.В Тусоне наша группа распалась. Рокка отправился в мексиканский квартал к друзьям, и Испанец Мерфи с ним. У Джона Джея Баттлза, как и у меня, были свои планы.Выбора у меня не было, времени тоже — я должен сделать все, что в моих силах, для спасения сына Оррина. Почищусь, перекушу и найду Лауру Сэкетт.Я с ней никогда не встречался и не знал, как она выглядит, но любая женщина, понравившаяся Оррину, непременно понравится и мне. Наши дороги давно разошлись, поэтому я почти ничего не знал о братьях. Знал только, что Тайрел женился на девушке из старинного испанского рода и что у него все хорошо. Знал, что Оррин выставил свою кандидатуру на выборах и победил, и хотя до меня доходили слухи о его женитьбе, ничего определенного известно не было. Я понятия не имел, как его жена оказалась в Тусоне в то время, как он находился в Вашингтоне. Но это меня не касается, я не люблю лезть в чужие дела. Если захотят — расскажут, у меня и своих проблем хватает.Ресторан «Мухобойка» представлял собой длинный узкий зал с окнами, белым потолком и глиняным полом. Вдоль зала была расставлена дюжина столов, сбитых из сосновых досок, и достаточное количество стульев и лавок, причем ни один предмет из ресторанной мебели не мог держаться твердо на своих четырех ножках. Тем не менее еду здесь подавали вкусную, а после изнуряющего зноя пустыни оказаться в тихом, прохладном месте было сущим блаженством.Когда я, пригнув голову, переступил порог ресторана, мне потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к полумраку зала.Посетителей было немного. За одним столиком сидели три молодых армейских офицера, за другим — двое мужчин постарше, с женами. По соседству с ними разместились Джон Титус и Башфорд — два уважаемых человека. За столиком в углу, у окна, прислонив к нему зонтик от солнца, сидела красивая молодая блондинка. Когда я вошел, она быстро взглянула на меня и отвернулась.Похоже, мой костюм был непрезентабельным и не подходил к такой ситуации, но зато я превосходил всех прочих посетителей силой. На моих стоптанных сапогах звенели большие калифорнийские шпоры. На потрепанных джинсах темнело кровавое пятно. Я, правда, побрился, но длинные, отросшие лохмы отнюдь не красили меня. И конечно же на поясе висел шестизарядник в кобуре и нож, а в руке я держал винчестер.Миссис Уоллен, хозяйка ресторана, вспомнила меня.— Как поживаете, мистер Сэкетт? — спросила она. — Вы только что вернулись?— Четверо вернулись, — сухо ответил я, — а двоим не повезло.Титус оглянулся в мою сторону.— На вас напали апачи?— Ага. Человек пятнадцать — двадцать.— Вам удалось уложить кого-нибудь?— Да, — коротко ответил я, усаживаясь за столик у стены лицом к двери, чтобы видеть, кто будет входить в зал.— Если вы убили пару индейцев, — сказал один из офицеров, — вам повезло.— Мне повезло, — согласился я.Миссис Уоллен, которая, как и любая женщина на Западе, знала, что нужно голодному мужчине, уже принесла мне кофейник и чашку. Затем подала кусок бекона и бобы с перцем — обычную для этих мест пищу.Я с удовольствием принялся за еду, и постепенно напряжение отпустило. Человек, находящийся в бегах или то и дело участвующий в драках, постоянно пребывает во взвинченном состоянии, его нервы натянуты как струна.В ресторане царила приятная атмосфера спокойствия, и хотя я не любитель вступать в разговоры, мне нравится быть среди людей. У нас в семье самым общительным считался Оррин. Он легко вступал в разговор, умел и говорить, и слушать. Он хорошо играл на гитаре, а пел как настоящий валлиец. Если Оррин случайно окажется в компании совершенно незнакомых людей, то уже через десять минут станет своим.А я парень спокойный и достаточно дружелюбный, но легко заводить знакомство никогда не умел. Таким уж я уродился и не жалею об этом. Мне нравится держаться особняком, сидеть, слушая разговоры за соседними столиками, нравится размышлять, потягивая кофе.Когда у Оррина возникают сложности во взаимоотношениях с кем-то, он может разрешить конфликт мирным путем, хотя дерется он великолепно и хорошо владеет любым оружием, если дело до того доходит. Тайрел — тот покруче. Он хороший парень, но терпеть не может, когда на него наезжают. Не уступит никому ни дюйма.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Сэкетты - 12. Одинокие мужчины'



1 2 3