А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Грош цена тому мужчине, что готов потерять голову из-за каждого смазливого женского личика. Нет уж, пока у меня с головой все в порядке, и я уверен, что чем дальше я буду от Хэттан-Касл и «Паласа», тем мне же лучше. — Его глаза вдруг потемнели как грозовая туча. — Мы с тобой оба из Уэльса или из Ирландии, моя девочка, а это значит, что мы обладаем даром предвидения, или называй это как угодно: так вот, сейчас мне что-то подсказывает, что мое появление в Хэттан-Касл повлечет за собой разрушение и чью-то смерть: твою, мою или гибель всего поселка.Холодок пробежал у нее по спине, и она, как ребенок, потянулась к нему.— Тогда не приезжай, Бон. Не приезжай туда никогда! Оставайся здесь или, лучше всего, забирай все золото, что уже намыл, и уезжай куда-нибудь подальше отсюда!— Так вот что ты мне советуешь?! А что же скажет Джон Дэниел?— Боюсь, ему это не понравится, — усмехнулась она. — Думаю, он страшно разозлится, но это лучшее, что я могу тебе посоветовать.— Нет уж, так просто я не уеду. И вообще не уеду, пока не добуду все золото, которое есть на участке.— А можно мне еще приехать?— Приезжай, буду рад. Приезжай поскорее.Кэддо проводил ее взглядом, а потом, вздохнув, снова взялся за лопату. Так просто все это не кончится, с тревогой думал он, без прежнего азарта копаясь в земле. Он не сомневался, что Черри вряд ли посвятит Дэниела в подробности своей поездки, да и о своей неудаче скорее всего промолчит. Во всяком случае, на первых порах. Она наверняка приедет снова, а потом и еще не раз. И если план Джона Дэниела не сработает, то он придумает что-нибудь еще.Три дня подряд Черри приезжала к нему на участок и каждый раз оставалась у него все дольше и дольше. И наконец неизбежно пришел тот день, когда, вернувшись в Хэттан-Касл, она столкнулась лицом к лицу с поджидавшим ее Джоном. Как только их взгляды встретились, женщина похолодела от страха, догадавшись, что встреча не сулит ей ничего хорошего.— Ну? — нетерпеливо спросил Дэниел. — Когда он обещал приехать?— Он не приедет. — Уже не имело смысла оттягивать этот неизбежный разговор. Тем более не исключено, что люди Дэниела следили за ней последние дни. — Он не приедет, Джон. Больше того, я уезжаю. Уезжаю, чтобы стать его женой.— Что?! — Его как будто ударили под дых. Всякого он ожидал, но такое даже не могло прийти ему в голову. — Ты что, дурачить меня вздумала? Думаешь, выйдешь за него замуж и приберешь все себе?!— Боюсь, ты не понимаешь, Джон. Видишь ли, я люблю его. Он прекрасный человек и настоящий мужчина. Я надеюсь, ты не собираешься меня отговаривать?— Что?! Да я и слушать не собираюсь весь этот вздор! — Его глаза превратились в две узкие щелочки, отчего лицо вдруг стало невообразимо уродливым и страшным. — Не вздумай и шагу сделать из города, ты меня поняла?! Теперь этим займется кто-нибудь другой.— Извини, Джон. — Ей пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы он не заметил, как она боится. — Мне пора ехать, Бон ждет меня.Его тяжелая рука с такой силой хлестнула ее по лицу, что из разбитых губ брызнула кровь, а сама она рухнула на пол, пятная его своей кровью. Собравшись с силами, она подняла на него глаза, стараясь справиться с подступившей к горлу тошнотой.— Ты об этом еще пожалеешь, Джон. Я бы могла простить тебя, но, боюсь, ты конченый человек.Кипя от ярости, он выскочил из комнаты и вернулся в «Палас». Первый, кто попался ему на глаза, был Чито.— Ты-то мне и нужен, — бросил Дэниел. — Кажется, тебе не терпится разделаться с Кэддо. Сделай это хоть сейчас.Не сказав ни слова, обрадованный Расс ринулся к конюшне, а из окна за ним следили глаза Черри, которая очень быстро поняла, что он задумал. Не помня себя от ужаса, она рванулась к дверям, но на пороге ее перехватил ухмылявшийся Берни Ли.— Куда торопишься, детка? Джон велел тебе оставаться в комнате, так что давай назад.Она отшатнулась. Дверь с грохотом захлопнулась, и в замке повернулся ключ. Так, значит, ей не удастся предупредить Бона! Сейчас Чито уже наверняка проехал не меньше половины пути, он будет стрелять из-за деревьев, так, чтобы не ранить, а убить.Из окна «Паласа» Джон Дэниел задумчиво разглядывал безлюдную улицу, думая о том, что старательский бум уже на исходе. Пора распродавать здесь все, что у него есть, и уезжать. За последние три месяца население поселка сократилось на треть. Да, пожалуй, самое время сматывать удочки. Заполучив золото, намытое Кэддо, он обеспечит себя до конца своих дней, поедет в Сан-Франциско, как и собирался, и возьмет с собой Черри. Как только они окажутся далеко, все ее глупые фантазии насчет брака с Кэддо вылетят из головы, и она снова будет принадлежать ему.Впервые за много месяцев, с тех пор как он узнал Черри, ему пришло в голову, что она никогда не признавалась ему в любви, а ее твердая решимость оставить его ради Бона заставила предположить, что Кэддо оказался удачливее его.Дэниела душила ненависть: он не переносил, когда кто-то становился ему поперек дороги.С трудом дождавшись полудня, он, наконец, не выдержал и вышел на улицу. Чито до сих пор не вернулся. Конечно, успокаивал себя Дэниел, он очень осторожен, никогда не торопится, стреляет только наверняка. Но все-таки ему стало не по себе.Запертая в комнате Черри каким-то чудом взяла себя в руки и заставила успокоиться. Конечно, она по-прежнему безумно боялась за Бона, но странная тишина за дверью и отсутствие известий от Чито почему-то действовали успокаивающе. Временами на нее снова накатывали волны ужаса, первобытного страха за мужчину, которого она полюбила, но какое-то шестое чувство подсказывало ей, что волнуется она напрасно и что с Боном все будет хорошо.А в «Палас салуне» Джон уже не пытался скрывать своей тревоги. Закурив сигару, он глубоко затянулся и снова вышел на улицу, пытаясь издали разглядеть возвращающегося Чито. Но тот все не появлялся.Наконец солнце село, поселок окутала тьма, и ждать снаружи больше не имело смысла. Дэниел вернулся в салун, но там, где раньше в это время кипела жизнь, теперь было пусто. Немногочисленные посетители вяло переговаривались, наблюдая за хозяином. Казалось, весь город притих в ожидании чего-то. Пробило семь часов, затем восемь. Метавшийся из угла в угол Дэниел внезапно остановился, будто ему пришла в голову какая-то идея, и обвел взглядом знакомые лица, отметив про себя, что многих недостает. Кто-то входил, кто-то прощался, уходя. Вдруг с громким звоном посыпались стекла и вылетело окно салуна, выходившее в лес. Мужчины вскочили на ноги, хватаясь за оружие, и с ужасом увидели, что образовавшуюся дыру кто-то просунул тело Расса Чито. Его грудь была прострелена навылет.К нему бросились со всех сторон, и только Джон Дэниел застыл на месте с белым как мел лицом, крепко сжав зубами потухшую сигару.Затем распахнулись двери салуна, и Берни Ли, зверски избитый, тяжело рухнул на пол.Наконец, опомнившись, Дэниел зашел за стойку бара и достал из ящика под ней спрятанный револьвер. Неторопливо зарядив, он заткнул его за пояс и, прихватив еще винтовку, вышел на улицу.Как он и предвидел, Черри исчезла.Во всех комнатах горел свет, дверь открыта, но Черри нигде не было.Грязно выругавшись, Дэниел позвал:— Пит! Дэйв! Эд! Черри сбежала! Быстро в погоню, догнать ее, а Кэддо пристрелить!— Пожар! — донесся крик откуда-то с другого конца улицы.Дэниел кинулся к дверям. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: кто-то поджег пустырь вокруг его салуна.Он прекрасно понимал, что достаточно легкого ветерка, чтобы от его заведения в считанные мгновения остались одни головешки. Потом огонь перекинется дальше, и вся улица обречена. А ведь здесь ему принадлежал каждый дом.Внезапно холодок пробежал у него по спине: он осознал вдруг, что ни один из стоявших рядом не попытался погасить пламя, даже не пошевельнулся. Многие, казалось, равнодушно наблюдали или ждали чего-то, а другие поливали водой стены домов через дорогу, не имевшие к нему никакого отношения. Его самого словно не замечали.Убедившись, что помощи ждать неоткуда, Джон круто повернулся и вошел в салун. Ярость и отчаяние ослепили его, в висках стучала мысль, что все погибло, все, за что он жестоко боролся столько лет! Но пока еще у него оставались деньги.Воровато оглядевшись по сторонам, он нащупал секретный замок и открыл сейф, куда столько лет складывал попадавшее в его руки золото. Аккуратно опорожнив ящик, разложил все в несколько мешков, чтобы легче было забрать. Под фундаментом находился еще один тайник, в котором лежали слитки. Он решил, что за ними еще успеет вернуться. Ну а теперь, пока все на улице заняты пожаром, у него есть шанс незаметно скрыться.Джон принес пару седельных сумок из своей комнаты, которые заботливо держал там на всякий случай, и аккуратно переложил в них мешки с золотым песком и самородками. Перекинув их через плечо, он крякнул под тяжестью сумок и двинулся на выход. До конюшни, где стоял его вороной, оставалось всего несколько шагов.Но ему не суждено было пройти их. Вздрогнув, Дэниел увидел в дверях исполинскую фигуру, загородившую путь к спасению.— Ты, никак, собрался куда-то, приятель? — мягко поинтересовался Кэддо.Дэниел, казалось, окаменел. В первый раз в своей жизни он почувствовал, как от страха зашевелились волосы на затылке и неприятный холодок пробежал по спине.Перед лицом смертельной опасности он остался один. Расс Чито мертв, что же касается Берни, тот вряд ли смог бы помочь ему, даже если бы захотел. Похоже, этому верзиле так не доставалось ни разу в жизни. А остальные его головорезы, напуганные происшедшим, скорее всего воспользовались случаем и сбежали из поселка. Кэддо пришел за ним.Дэниел никогда не считал себя трусом. Вот и сейчас ему довольно быстро удалось овладеть собой, хотя что-то по-прежнему подсознательно тревожило его.— Всю свою жизнь, Джон Дэниел, ты грабил и убивал, теперь этому пришел конец. Скоро «твой» поселок превратится в кучу углей, да и ты его ненадолго переживешь, — прогремел великан.Краем глаза заметив на стойке бара несколько бутылок, Дэниел схватил одну из них и с силой метнул в своего врага, но тот мгновенно уклонился, и бутылка, ударившись о стену, с грохотом разлетелась на мелкие осколки. Кэддо рванулся вперед.Выхода у Джона не оставалось, и он бросился ему навстречу, вложив в удар всю свою ярость и отчаяние. Кэддо не пытался увернуться, он принял удар не дрогнув и, казалось, даже не почувствовав его, а затем ударил сам. У Дэниела подкосились ноги, и он рухнул на колени.Кэддо не торопился добить своего врага, отлично сознавая, что еще один удар может оказаться для того последним. Его холодный немигающий взгляд привел Джона в ужас.— Ну что, говорят, ты любишь избивать женщин, Дэниел? А каково попробовать самому? Я слышал, тебе и убивать нравится, может, тоже хочешь испытать на себе? Как тебе моя идея?Дикий, панический ужас придал Джону сил, и, неожиданно вскочив, он рванулся к выходу. Кэддо попытался перехватить его, но не успел — с мужеством отчаяния Дэниел отшвырнул его прочь, и тот тяжело рухнул на пол, уронив по дороге стул.Кубарем скатившись по черной лестнице, бандит изо всех сил бежал к конюшне, он мог ускользнуть, только успев туда раньше Бона. За спиной раздавался грохот сапогов его преследователя. Ну, еще немного! И вдруг в ушах его зазвенел колокольный звон — его вороного не было в стойле!Как попавшая в капкан лиса, он затравленно озирался по сторонам, надеясь найти хоть какое-то оружие. Две огненные вспышки, почти мгновенно озарившие суровые черты Бона Кэддо, оказались последним, что увидел Джон в своей непутевой жизни. Он скорее почувствовал, чем услышал грохот выстрелов, и что-то с неимоверной силой ударило его в грудь, отбросив далеко назад. Он уже не увидел, как винтовка снова изрыгнула язычок огня, потому что был мертв и падал, падал, ломая ветки мансаниты.В Тонто-Бейсин по-прежнему стоит одинокий большой фермерский дом, окна которого смотрят на долину. Тополя шелестят над ним, как будто нашептывают обитателям свои секреты, а на веранде часто стоит немолодая, по-прежнему красивая женщина и с улыбкой смотрит вслед мужу, идущему по полю вместе с двумя долговязыми пареньками. А в доме весело напевает дочка, и мать узнает песенку, которую сама когда-то пела, будучи молодой. Она погружается в воспоминания и ничего не замечает вокруг, пока тяжелая рука ласково не ляжет ей на плечо, и ее муж, чьи волосы уже тоже поседели, не обнимет ее за плечи.Перед ними далеко расстилается мирная долина, и сыновья весело плещутся в ручье, перед тем как собраться за ужином; в доме щебечет дочь.— Да, мать, у нас с тобой вышла неплохая жизнь, — вздыхает мужчина.К северу от их ранчо еще виден остов дома, в стене которого, если знать, где искать, можно обнаружить глубоко застрявшую пулю. Эту пулю никто никогда не видел, как и простреленный навылет череп в яме, бывшей некогда домом несчастного старателя, и побелевшие от ветра и времени кости в зарослях мансаниты. А если бы какому-нибудь случайному путнику пришла охота разглядеть их получше, он смог бы заметить в них две аккуратные дырочки всего в полудюйме друг от друга. ЧЕЛОВЕК ДАФФИ Ковбой нанялся к Даффи дней за шесть до того, как все случилось.Даффи, много чего повидавший за свою долгую жизнь и похожий на старый, кряжистый дуб с узловатой корой, сразу догадался, что добром это не кончится, как только увидел направлявшегося к его конюшне Клипа Харта. Память пока его не подводила: он не забывал ни человека, ни животного — ничего из того, что увидел или узнал, достаточно поколесив по свету.Семь лет назад в Эль-Пасо Клип Харт пристрелил человека, и Даффи случайно оказался свидетелем этого. С тех пор в разных городах происходило много схожих убийств, а три года назад в тюрьме штата в упор застрелили парня, осужденного за угон скота. Харт иногда попадал под подозрение, но чаще всего в связи с грабежами, и ему всегда удавалось благополучно вывернуться.Теперь, через семь лет после их последней встречи, Даффи показалось, что Харт немного постарел, обрюзг и выглядел угрюмым и озлобленным. Он обвел все вокруг холодным подозрительным взглядом человека, знающего, что за ним идет охота. С ним прибыли еще двое, их Даффи не знал. Один из них проехал дальше, затем, остановившись у дверей салуна и укрывшись за лошадью, стал внимательно наблюдать за всем, что происходит на улице.Харт бросил взгляд на вывеску над входом в платную конюшню, а затем подозрительно поглядел на сидевшего в большом кресле рыхлого толстяка.— Это вы Даффи? — Его глаза впились в лицо старика.— Да, я самый и есть. — Старик поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. — Чем я могу вам помочь, мистер?— Мне нужно воспользоваться вашей конюшней. Моих лошадей пригонят сюда вечером, в табуне семь голов. На какое-то время они останутся у вас, но пусть стоят оседланные, чтобы я мог забрать их в любую минуту.Даффи уселся поплотнее и, собравшись с духом, помотал головой.— Нет, мистер, не пойдет. Свои дела обделывайте где-нибудь еще, а мне и собственных забот хватает. Я не хочу связываться с вашими.— Мне нужно, чтобы вы просто подержали их у себя. Я доверяю вам, Даффи, ведь вы далеко от этого места не уйдете. — Чиркнув спичкой о подошву и самодовольно усмехнувшись, Харт прикрыл пламя от ветра и прикурил сигарету. — А уж ваша конюшня и подавно никуда не денется, так что я могу не беспокоиться о своих лошадях. Где же ваш конюх, я бы хотел перекинуться с ним парой слов.Даффи, кряхтя и отдуваясь, обернулся. Чем-чем, а уж глупостью он никогда не страдал и сейчас отлично понимал, что Харт не блефует. Он уже открыл было рот, чтобы кликнуть нового конюха, как вдруг увидел его самого, стоявшего подбоченившись в дверях конюшни.Долговязый, широкоплечий парень, с лицом бесстрастным, как у индейца, казался еще выше благодаря своей худобе. Пару раз Даффи видел, как он улыбался одними глазами, но губы его при этом оставались все так же плотно сжаты в узкую полоску. Давно не бритая щетина, густо покрывавшая щеки в тот день, когда он в первый раз появился в конюшне Даффи, сейчас исчезла, но голова по-прежнему была непокрыта, и он все так же носил потертые туфли, что выглядело довольно странно, поскольку в тех местах обычной обувью считались сапоги или грубые башмаки. На скуле у конюха белел небольшой шрам, и внимательный глаз заметил бы, что когда-то давно ему сломали нос. Парню, наверное, исполнилось лет двадцать пять, но выглядел он старше, видно, жизнь не баловала его.Угрюмый взгляд Харта остановился на нем.— Сегодня вечером к тебе пригонят семь лошадей. Ты должен держать их оседланными и готовыми к отъезду в любое время дня и ночи, понял?Ковбой коротко кивнул в сторону Даффи.— Я служу у него.Харт вспыхнул от гнева: он принадлежал к числу тех тяжелых людей, которые не принимают никаких возражений. Даффи давно знал, что любое противодействие его желаниям, действительное или мнимое, способно повлечь за собой вспышку дикой ярости, и сердце у него екнуло.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17