А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Булат Владимир

Наше светлое средневековье


 

Здесь выложена электронная книга Наше светлое средневековье автора по имени Булат Владимир. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Булат Владимир - Наше светлое средневековье.

Размер архива с книгой Наше светлое средневековье равняется 24.56 KB

Наше светлое средневековье - Булат Владимир => скачать бесплатную электронную книгу



Булат Владимир
Наше светлое средневековье
Владимир Булат
Наше светлое средневековье
А мы могли бы служить в разведке,
Мы могли бы играть в кино.
"Високосный Год"
8 декабря 7499 года от Сотворения Мира по заснеженным дорогам со стороны Владимира в Москву вступали полки, верные новому царю - Борису Николаевичу. У Таганских ворот передовые татарской сотни схватились было с пьяными стрельцами, но хан Ментеймир заорал на них, страшно по-татарски вращая глазами. Матерясь, татары отъехали.
Начал падать крупными хлопьями снег, и новый царь задремал под скрип полозьев. Москвы он не любил. По льду переехали Яузу, забрехали собаки. Неприветливо встречала столица Бориса, никто из ближних бояр не выехал ему навстречу, лишь градоначальник Гаврила, Харитонов сын поджидал царский поезд на паперти Успенского Собора. Он еще не подозревал, какой плюх готовит царь - тайный старообрядец всей столице и всему обществу.
А когда потрясенные обыватели и бояре лицезрели, как на паперти Собора новый царь Борис собственноручно возлагал на свою голову Шапку Мономаха, которую он только что вырвал из рук растерявшегося патриарха Алексия, юродивый с квадратной кормленой мордой заорал, тряся всем своим существом веригами, крестами, чем-то вроде кольчуги на теле и почему-то прицепленным к уху самоедским талисманом из кости Индры-зверя:
- Смотрите, россияне, сам взял! Не побрезговал, однозначно! А эти сейчас будут ему задницу лизать, вот увидите. Ей-ей, будут!
И действительно, ближние бояре один за другим стали подходить к государю, падали на снег, прямо в грязную лужу с опилками, конским дерьмом и еловыми иголками; целовали по бесовски трехпалую кисть руки. Особенно усердствовал окольничий боярин Руцкой, что вел свой род от Рюриковичей. Борис Николаич зевнул, раздобрел: сколько трудов! и все не зря: вот она Москва Златоглавая - у его ног. Теперь, что хочу, то и сделаю, хоть пошлю всех, куда Макар телят не гонял. Будут еще дразнить уральским медведем!
Уже садясь в сани, подозвал стольника - Анатоля, из жидо-литвинов:
- Кто этот, что на паперти ползал и пальцем в меня тыкал?
- Знай впредь, надежа-государь, это Вовка-Жирик. Юродивый. Чего с него взять? А порой с ними и веселее, с юродивыми-то.
- Отловить Вовку-Жирика, понимаешь. Шутом у меня будет, прости Господи.
И новый государь всея Великыя, Белыя и Малыя зашелся истошным кашлем, который нападал на него с тех пор, как заезжий шотландский лекарь испытал на нем новое лекарство на жабьих костях и морошке.
Вилли Мефферсон не поверил своим глазам: к вратам собора была прибита грамота на сером некачественном пергаменте, расплывающиеся буквы складывались, тем не менее, в слова:
"Вечером сего дня - 18 марта 1992 года от Воплощения Господа Нашего - в Доме Молитвы Церкви "Новый Виноградник" полноправный горожанин славного города Лондона Джон Элтон прочтет проповедь на тему: "Мужеложество в Новом Завете: отрицание или дозволение".
Слухи об этой скандальной проповеди уже доходили до почтенного пастора, вызывая элементарное недоумение: разве Библия однозначно не воспрещает это, и зачем вообще покрывать грех авторитетом Священного Писания, это уж попахивает анекдотом о пригласительном билете Сатане на какой-нибудь экуменический саммит. Но так открыто и недвусмысленно пропагандировать педерастию, да еще и в церковных стенах, мог или глубоко убежденный в своей правоте фанатик, или авантюрист.
Эти мысли не давали Вилли Мефферсону покоя весь день, пока он как-то сам собой, непроизвольно очутился на окраине Перта, где стоял Дом Молитвы Церкви "Новый Виноградник". Церковь эту основали новые эмигранты из Англии, и они же привнесли в ее стены неуловимый английский колорит, особую чопорность и заунывность. Шотландцы-горцы те были просто суровы, а эти как-то по-особому, извращенно застенчивы и наглы одновременно. Но сейчас в Молитвенном Доме столпились люди со всего города и даже из окрестных деревень. Рядом стояли скупые оборотистые купцы, крестьяне в своих традиционных шотландках, моряки в фетровых шляпах, сельские джентри, безвкусно одетые и непричесанные, цех ювелиров в полном составе, даже заезжий французский виконт, которого сюда привело желание как-нибудь убить время в этой скучной стране верескового меда и печальных баллад.
Вилли Мефферсон с трудом продрался через толпу и увидел проповедника. Джон Элтон дожил до своей последней молодости, если так позволительно будет назвать манеру пожилого человека выглядеть спортивным юношей, хотя из воротника выглядывает дряблая кожа шеи, а половина зубов покинула своего владельца. Пастор даже поймал себя на мысли, что будь он сам педерастом, никогда бы не сошелся с такой развалиной. В его мозгу складывались цепочки аргументов и контраргументов, надлежащим образом подкрепленные цитатами из Ветхого и Нового Завета, а сердце билось решительно: именно его Господь избрал для отпора лжецу.
- Сам Господь положил мне на сердце сказать вам, дорогие братья.., доносилось до него с амвона,-вдумчивое чтение Священного Писания убеждает нас... евангелист недвусмысленно указывает нам на это...
Вилли Мефферсон на минуту отвлекся и обнаружил, что случайно прихватил с собой большой бадахшанский кинжал - он купил его давным-давно за большие деньги у грека-купца и, хотя никогда не интересовался коллекционным оружием, очень берег. Но возвысивший голос проповедник вновь привлек его внимание:
- Существует мнение, что Священное Писание отрицает и осуждает мужеложество. Судите сами, так ли это. Во-первых, в Книге Бытия, равно как и в других книгах Ветхого и Нового Завета, неоднократно упоминается оборот "Некто родил некого", это означает, что мужчины в библейские времена имели способность к деторождению, а стало быть, было и зачатие одним мужчиной другого. А во-вторых, в Евангелиях мы неоднократно встречаем указания на близкие телесные отношения Иисуса Христа и Апостолов. Например, после омовения ног у учеников в Евангелии от Иоанна "один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса", Иоанна 13-23.
Этого Вилли Мефферсон уже не мог слышать, он кинулся к кощунственному проповеднику и сильно ударил его кинжалом в грудь. Бадахшанский клинок глубоко вошел в дряблую плоть Джона Элтона, а на лице его убийцы появилось торжествующее выражение.
Дядюшка Луи поутру приехал в Париж из недалекой деревни, продал на рынке у ворот Бастилии трех поросят, получил выгодный барыш (продукты опять дорожали), заплатил пошлину стражнику и пошел побродить по столице Королевства Французского, людей посмотреть, себя показать, одним словом, из любопытства. Односельчане недолюбливали Луи, он работал у многих хозяев, но ни с кем не ужился - любил передразнивать всех подряд, да и драчливостью превосходил многих. Последний его хозяин - содержатель харчевни, давши пинок под зад, напутствовал плюгавого работника убийственной фразой:
- Фигляром тебе быть, Луи-кривляка!
Низенький, почти карлик, лысый дядюшка Луи имел хорошенькую жену типичную француженку с каштановыми, слегка вьющимися волосами, выше его ростом, как и он происходившую из древнего, но обедневшего рода.
Он посмотрел на канатных плясунов, отмахнулся от назойливого нищего клошара, как их называют в Париже - скупость дядюшки Луи превосходила даже его прославленное кривлячество, и пошел к реке - там должны были состояться состязания лодочников - об этом кричали пробегавшие мимо мальчишки. В подворотне дядюшка Луи приметил хорошенькую женщину, которая оправляла платье - он был очень не дурак до женского пола, хотя, когда дело доходило до уплаты, его пес умирал. Он и не подозревал, что от самого рынка за ним следят вербовщики, и поэтому для него было в высшей степени неожиданно, когда слева и справа его схватили две пары сильных рук, а еще одна рука в стальной перчатке оглушила сзади. Все произошло так стремительно, что дядюшка Луи не успел даже вскрикнуть, а когда сознание вернулось к нему, его уже тащили к Тамплю, близ которого ныне располагаются "печи" - там вербовщики перепродают схваченных людей армейским офицерам - невеселое, скажу вам, местечко.
Парижане недолюбливают власти, будь то сборщики податей или вербовщики. Никто так не высмеивает своего мэра, как парижане - да что мэр! - до самого короля доходят ядреные анекдоты о нем, сочиненные на парижских мостовых (однажды король Карл XII даже поймал такого сочинителя, но тот так развеселил "большого носа", что Карл наградил его по-королевски). Вот и сейчас несколько сердобольных кумушек пронзительно закричали: "Вербовщики!", а обыватели в зависимости от того, есть ли у них шансы угодить на королевскую службу или нет, хлынули в стороны или наоборот туда, куда трое дюжих стражников уводили несчастного. Сразу нашелся языкастый грамотей, который оправил свою фиолетовую мантию законоведа и осведомился у командира патруля:
- А имеете ли вы право, мессир, хватать посреди парижской улицы первого попавшегося обывателя?
Вокруг стала собираться толпа зевак, а кто-то крикнул в сторону Ратуши:
- Позовите мсье Жака! Здесь вербовщики опять схватили человека!
Командир патруля - капитан Алэн де Лонн - еще не заматерел на службе и не знал, следует ли продолжать неукоснительно выполнять приказ - доставить любого оборванца, ибо в Люксембургском полку для полного комплекта недоставало одного солдата, или же начать растолковывать обывателям, что это мол королевский приказ и т.д. и самому опуститься до уровня черни.
Мессир Жак Ширак - мэр Парижа как раз прохаживался по торговым рядам неподалеку, поэтому быстро подошел и напустил на себя грозный вид:
- Согласно королевскому ордонансу от дня Святого Михаила 1966 года от Воплощения Господа вольный королевский горожанин не может быть схвачен королевскими вербовщиками, тем более на улицах Парижа. Отпустите его!
- А как же права человека? - подхватил молодой ремесленник-ювелир, пробравшийся сквозь толпу к схваченному.
- Да какой же это горожанин? - возразил капитан.- Это крестьянин. Судя по одежде, из Иль-де-Франса.
Теперь все уставились на схваченного. От одного слова теперь зависела вся его дальнейшая судьба. Если он действительно горожанин, его немедленно отпускают и даже приносят извинения, а если это крестьянин...
- Мэтр Жак, вы не знаете его? - поинтересовался кто-то из толпы.
- В Париже 100 тысяч жителей, - развел руками мэтр Жак. - Всех не упомнишь. Это не Руан какой-нибудь. Кто ты? - спросил он все еще не окончательно пришедшего в себя дядюшку Луи.
- Когда я был ребенком, меня звали малышом, теперь я - старина, а звать меня дядюшка Луи, - отвечал дядюшка Луи. - Но я не крестьянин! Я из потомственных испанских дворян - де Фюннесов. Мои предки разорились лет сто назад.
- Рассказывай! - капитан не поверил смерду, который, чтобы выкрутиться, вздумал выдумать себе королевскую генеалогию.
- Но это правда! Во время последней редукции нас должны были вписать в дворянство.
- Врет! - сказал пожилой подмастерье с испитой мордой. - Я сам видел, как он только что продавал на рынке поросят. Мужик он. Деревенщина. Ничего, в армии тебя сделают маршалом, тогда и дворянство получишь, холоп!
Другие зрители резко потеряли интерес к персоне дядюшки Луи, тем более что со стороны реки уже доносились звуки рожков и хлопанье весел о воду. Люди стали расходиться, а упирающегося и осипшего от негодования дядюшку Луи потащили дальше.
Ночь повисла над Малагой. Город спал, и лишь один-единственный человек, если не считать дозорного на городской башне, которому платили жалование за счет германдады, бодрствовал и при скудном свете лихорадочно строчил в полутемной комнате, больше похожей на келью отшельника, чем на рабочий кабинет филолога. Он - нестарый еще мужчина, с усами, рыжий, немного смахивающий на армянина, - буквально задыхался от нетерпения, ибо мог писать без перерыва десять месяцев, если бы не нуждался в пище и сне:
"Для тех чужеземцев, кто не привез с собой своей милой, улица любвеобильных французских гетер была превращена в целый город, еще более обширный, чем город за металлической решеткой, и в одну прекрасную среду прибыл целый караван, нагруженный совершенно особенными шлюхами и вавилонскими блудницами, обученными всем видам обольщения, начиная с тех, что были известны в незапамятные времена, и готовыми возбудить вялых, подтолкнуть робких, насытить алчных, воспламенить скромных, проучить спесивых, перевоспитать отшельников. Улица Турков, сияющая огнями магазинов заморских товаров, которые появились на смену старым арабским лавочкам, в субботние ночи кишела толпами искателей приключений; они толклись у столов с азартными играми, возле стоек тиров, в переулке, где предсказывали судьбу и разгадывали сны, у столиков с пиццей и напитками; утром в воскресенье столики эти возвышались над мостовой тел, иной раз принадлежавших блаженным пьяницам, но в большинстве случаев - незадачливым зевакам, сраженным ударом кулака, ножа или бутылки во время ночной потасовки. Нашествие в Макондо было таким многолюдным и неожиданным, что первое время невозможно было ходить по улицам: повсюду вы натыкались на мебель, сундуки, разные строительные материалы - собственность тех, кто, ни у кого не спрашивая разрешения, возводил себе дом на первом попавшемся незанятом участке, или же налетали на скандальное зрелище - какую-нибудь парочку, которая среди бела дня на виду у всех занималась любовью в мавританском гамаке, подвешенном между миндальными деревьями. Единственный тихий уголок был создан мирными гвинейскими эфиопами - они выстроили себе на окраине города целую улицу деревянных домов на сваях и по вечерам усаживались в палисадниках и распевали на своем непонятном жаргоне печальные псалмы".
Три всадника скакали без устали всю ночь. Кругом расстилалась бесконечная степь с отдельными пирамидальными тополями, а под утро впереди стали вырастать горы, поросшие пушистым лесом. Луна освещала девственные нераспаханные мужиком просторы. Казаки не утруждали себя земледелием, их жены заводили небольшие огороды да виноградники, а сами дети степей ходили "за зипуном" на турок, а как отложился Амвросий Гурийский от Москвы, то и на грузин (апсы охотно пропускали казаков через свои земли, а с возвращающимися "делили башлык"). Много казачьих голов осталось на пыльных дорогах Колхиды и Аджарии. А сколько гнут спины на турецких и персидских галерах? Но не иссякает удаль казачья! Есть еще порох в пороховницах, остры сабли и молоды сердца! Отовсюду идут удальцы в казачьи станицы. Хватит погулять и на нашу жизнь!
Передовой всадник осадил лошадь, взъехал на пригорок и осмотрелся. Впереди была станица Каменномостская, прозванная так по единственному каменному мосту в тех краях. Они подъезжали с той стороны, где шумел ручей, а по утрам девушки-казачки ходили за водой с продолговатыми грузинскими кувшинами. Густые заросли легко могли скрыть и людей, и коней (им завязали морды, чтоб не ржали, подвязав снизу по мешку овса).
- Успели?-спросил один из них - молодой, но уже с пышными усами русоволосый казак.
- Да, кажись, успели, - ответил другой, постарше, в чеченском бешмете, что снял с убитого элы в аргунском деле.
- Надо было в Караваиху ехать, - поморщился третий (его все звали Серый, но было ли то имя или просто прозвище, никто не знал).-Там такие шкуры-девки! Мне братуха рассказывал.
- Ты, давай, без фанатизма, - кивнул ему старший.-Тут дело тонкое и аккуратное.
- Не буду я тут жену ловить. Лучше поедем со мной в Караваиху...
- Тогда стой не стреме и за лошадьми следи.
- Зря, зря...
- Олег Красный, тот себе адыгейку привез. Тоже взял лихо. Хороша. Худая, карая, лицо тонкое - не то, что ряхи у некоторых наших. Я как-то иду на армянский базар, а Гуменный с Чигирем впереди и говорят о ней: "Вона як гилка, вин йй будэ довго у постели шукаты... Вон у Ивана баба, так то баба!" - он показал руками.
- Хе-хе...
- Тихо! Идут.
Занималась заря, и первые девушки-казачки шли к источнику за водой. Их было около десятка и еще две замужние женщины. Их можно было сразу отличить по особому платку в виде кокошника, а девушки лишь связывали волосы в два длинных хвостика или одну косу. Впереди шла, приплясывая и что-то напевая, девушка в синем сарафане. Она явно была коноводом сверстниц - темноволосая с немного округлым лицом, двумя хвостиками и немного курносым носиком. Один из казаков - Вовка Булат, не отрываясь, смотрел на нее. Серый посмотрел на него и на старшего - Никиту и с удовлетворением заметил, что они следят за разными девушками. "А то передерутся еще!" - подумал он. Друзья заняли удобное место над обрывом, откуда хорошо просматривался источник, и в любой миг они могли спрыгнуть вниз и схватить девушек, а Серый тем временем выводил коней.
Девушки приближались. Та, что пританцовывала, оступилась и уронила кувшин в ручей. Он упал и пошел ко дну. Пришлось девушке со смехом и визгом лезть в ледяную воду. Она подобрала подол, и Вовка увидел ее ножки - налитые как у ухоженного ребенка. Это решило ее судьбу.
С боевым криком: "Урал!" казаки спрыгнули с обрыва и среди суматохи бросились ловить избранниц. Вовка сразу же схватил растерявшуюся девчонку за обе руки и с силой сжал: не уйдешь! Старший казак - Никита Горовей - поймал другую - полногрудую с длинной пышной косой. Остальные девчонки побросали кувшины и с громкими криками пустились бежать к станице. Было самое время уходить. Сейчас, когда рассвело, их заметит дозорный с вышки, и тридцать-сорок злых кубанцев бросятся в погоню. Серый не подвел - все три лошади уже стояли, готовые к бешеной скачке. Девушек перекинули через седло, привязав к шее лошадей. Гикнули и поскакали.
Они неслись без отдыха почти весь день по большой дуге, огибая с севера адыгские земли, чтобы сбить погоню с пути. Выбирали безлюдные дороги, часто лошадей пускали по колено в воде вдоль берега медленных речек, два раза пробирались оврагом. Наконец, когда солнце постепенно садилось, и уже верещали кузнечики, остановились на берегу Кубани, в камышовых плавнях, чтобы не заметила погоня. За день сделали верст сто. Девушки-пленницы были в полубессознательном состоянии, но, когда их сгрузили с лошадей и положили на расстеленный бешмет Горовея, та, что была его избранницей сразу же пустилась бежать. Никита без труда догнал ее, огрел для острастки нагайкой по мягкому месту и приволок назад за косу. Девушка, пойманная Вовкой, благоразумно не пыталась бежать и лежала ничком, глядя на темнеющие с каждой минутой облака. Вовка, заряжая рушницу, спросил ее:
- Как звать-величать тебя?
- Елена...
Ему понравился ее голосок. Он заметил вдали нескольких уток и решил пристрелить их на ужин. Серый, по уговору, зорко следил за дорогой, по которой они только что проехали, - не покажутся ли всадники?
Казачки, конечно, понимали, что их похитили казаки из другой станицы, и что теперь им два пути: или идти под венец с похитителем, или начнется в степи кровавая разборка, и родичи убитых проклянут их - зачинщиц этой заварухи. Впрочем, Елене сразу же понравился Вовка: и как он прицеливался, долго, аккуратно, и как ловко поймал подстреленного селезня и свернул ему голову.
- Кто он?-спросила Елена у Серого.
- Хороший казак. Хуторянин. У него хутор Булаты после отца остался, Серому вдруг стало очень тоскливо, и он сразу же спросил у возвратившегося Вовки.-Съездим в Караваиху?
Вовка подмигнул своей невесте и утвердительно кивнул:
- Ладно, так и быть.
- Опять арабы синагогу подпалили.
Зарево далекого пожара проникло в полутемную заллу, где четверо неаполитанских аристократов проводили неплохой вечер в обществе четырех гетер высокого полета. Еще одна прислужница играла какую-то малопонятную мелодию на лютне, а двое виночерпиев обносили молодых людей кубками с восхитительнейшим салерно.
Беседа загоралась от вин, старых итальянских вин, которые выходили из давильни под ногами винодела, видевшего папу Пия IX и Наполеона III, текучих и горячих, сообщающих огонь и крылья словам.
- Донателла, - спросил Джанфранко Боргезе, - вы печальны? О чем вы думаете?
- Ах, пустяки!-улыбаясь ответила Донателла - бывшая любовница герцога Тарантского, и отпила из полного бокала.
Это искристое вино, оказывающее на женщин такое быстрое и такое странное действие, уже стало , по разному, возбуждать этих четырех гетер, пробуждать и дразнить маленького истерического демона и гнать его по всем их нервам, разливая безумие. Маленькая Сильва изрекала чудовищные вещи, смеясь задыхающимся и судорожным смехом, почти рыдающим, как смех готовой умереть от щекотки женщины. Мария Фортуна давила голым локтем засахаренные фрукты и тщетно предлагала их, прижимаясь сладким локтем ко рту Руджеро.
- Ты никогда не едал, - говорил Барбаризи Джанфранко, константинопольских сластей, мягких как тесто, приготовленных из бергамота цветов, апельсинового дерева и роз, делающих дыхание душистым на всю жизнь? Рот Донателлы - такой восточный пряник.
- Прошу тебя, Лодовико, - говорил Джанфранко, - дай мне попробовать его. Покоряй мою Марию Фортуну и уступи мне Донателлу на недельку. У Марии тоже оригинальный привкус: сиропа из пармских фиалок между двумя бисквитами с ванилью...
Ансар Армии Пророка, уже поседевший, но еще бодрый и крепкий, Гульбеддин ибн Рахман, досматривал военную добычу за сегодняшний день, Слава Аллаху, сотворившему его! Всего неделю тому назад отряды талибов, неудержимые как стая памирских тигров, обрушились на Ходжент, дабы присоединить этот безбожный город к владениям Сиятельного Муллы Омара, да продлит Аллах дни его на земле! А сейчас отдельные тумени отлавливали караваны беженцев вплоть до Ферганы. Он ехал вдоль разрушенной дамбы; канал, некогда орошавший цветущую долину, превратился в болото, и везде в воде виднелись трупы людей и лошадей, разбитые телеги и поломанные заборы. Наклонившись к ходже Имомали Рахмону, сраженному меткой стрелой и лежащему, раскинувши в предсмертной агонии руки, Гульбеддин ибн Рахман аккуратно снял с его десницы знаменитый перстень со вделанным в него чудесным алмазом "Шах" - нет в мире драгоценного камня прекраснее него! Потом он окинул взглядом залитую водой равнину. Сегодня добыча была не то чтобы мала, но не понравилась Гульбеддину ибн Рахману, и он нахмурил брови, а надобно знать вам, что, когда полевой командир хмурит брови, это не добру.
Но всевышний Аллах предопределил так, чтобы в следующий миг узрел Гульбеддин ибн Рахман прекрасную пленницу, прикрученную за запястья к оглоблям большой повозки, где кроме нее были свалены в беспорядке кашмирские ковры, серебряные кувшины с дорогими амальгамами, отрезы китайского шелка и каракулевые шкурки. Не создавал еще Аллах Всемогущий, да прославится имя Его! прекраснее девы. Она - как лань с горных склонов Гиндукуша, как робкая горная козочка из долины Гильменда - воплотила в себе красоту бесчисленных поколений таджичек, длинные узкие косы полузакрыли прекрасное личико, а эти варвары приравняли ее ко всей этой никому, кроме жадных талуканских купцов, которые родную мать заложат, да покарает их Аллах Справедливейший! не нужной ветоши.
Гульбеддин ибн Рахман собственноручно освободил ее от пут и приник к ней восторженным взглядом. И достала она его сердце из груди, и вспомнил Гульбеддин ибн Рахман строки великого Хафиза Ширази:
Если эта прекрасная турчанка
Понесет в ладонях мое сердце,
За ее индийскую родинку
Я отдам и Самарканд, и Бухару.
- О прекрасная, не знаю твоего имени, - начал Гульбеддин ибн Рахман, но, по справедливому разумению, ты должна быть не иначе, как пери...
- Эти мерзкие люди, да забросают их ослиным пометом, - заорала девушка на Гульбеддина ибн Рахмана, - похитили меня у моих родных, а ведь я не какая-нибудь дочь дехканина! Я - из рода самого Рахмона, и в нашем роду женщины даже не носят паранджей.
Если бы Аллах предопределил Гульбеддину ибн Рахману сохранять трезвость мыслей, он бы подумал, что это достойно удивления - женщины из самых знатных родов не носят паранджей, подобно продажным женщинам Ташкента или Кабула, но в этот миг любовь наполнила его душу, и седоволосый победитель "паншерского льва" и сорока индийских раджей смог лишь выдавить из себя не слова, а стон:
- В шатер, моя красавица...
Прекрасная пленница отвесила ему звонкую пощечину.
- В шатер... в шатер...
Звонкие пощечины обрушились на обе щеки ансара.
Вот такая история, и не вздумайте обмануть Аллаха, ибо Аллах хитрейший из всех хитрецов!
"В 1966 году от Рождества Христова Каудильо Крестового Похода, Вице-Король, Генералиссимус и Высочайший Викарий Христианского Мира Итамар Франсиско Франко, граф Бургос приказал войскам отобрать у Англии Гибралтар. И это вселило радость в сердца всех католических рыцарей Испании и всего света, которые стали стекаться в Кордову, ибо в этом городе был назначен сборный пункт для армии. И каждый католический рыцарь давал обет поразить двух или трех английских рыцарей и навсегда, на веки веков, очистить католическую землю Испании от англиканской ереси, ибо, как известно каждому знающему человеку, еретики сродни дьяволу. Тогда же собралось в Кордове семь тысяч благородных рыцарей, а со слугами, оруженосцами и наемными лучниками и алебардщиками их всех было до двадцати тысяч. Чтобы содержать столь большое войско (а казна в то время была пуста), подлых севильских купцов заставили еще раз в том году выкупить право на торговлю и право называться королевскими горожанами. В середине сентября войско под командованием маршала Аугусто Пиночета Угарте, графа Каланьяса подошло к Ла-Линеа и осадило гибралтарскую твердыню. Наследный принц Хуан Карлос Бурбонский также присутствовал в войске, а кардинал самого Святейшего Папы Марсель Лефевр освятил полковые знамена испанцев. Англичане тем временем успели ввести в Альхесирасскую бухту флот и забрасывали чугунными и каменными ядрами испанские позиции. Так в первый же день бомбардировки погиб виконт Маркос Перес Хименес, сеньор Герники и Куэнки, ибо сам дьявол помогал англичанам (а сведущему человеку известно, что гибралтарская скала внутри полая, и в этих пещерах еретики куют орудия для сатанинских оргий). Испанские мортиры в свою очередь каждодневно поливали неприятельские стены ядрами, и когда стало видно, что обвалилась левая башня близ главных ворот Гибралтара, Аугусто граф Каланьяс отдал приказ о штурме. Но за грехи наши Господь не споспешествовал этому начинанию, и испанские полки отошли с большими потерями. Тогда ночью 28 сентября по тайному подземному ходу из Гибралтара в расположение испанских войск пробрался местный еврей Менахем Бегин. Он предложил графу Каланьясу устроить так, что в гибралтарской крепости взорвется пороховой склад, и тогда она падет сама, а себе за труды просил должность откупщика королевских налогов с Каталонии, Арагона и Новарры. Граф не хотел было вообще его слушать, но наследный принц горячо поддержал на военном совете это предложение, и еврею дали три дня для свершения своего чудовищного замысла. Конечно, граф Каланьяс не поверил врагу христианской веры и оказался прав, ибо прошло три дня, а пороховые склады неприятеля так и не взлетели на воздух; видно, англичане прознали про замысел еврея, ибо вскоре его голова уже висела на крепостной стене Гибралтара на виду у испанских позиций. Но Сатана не так уж и помогал англичанам, поскольку они весьма страдали от нехватки питьевой воды. Вообще же окрестности являли собой подобие Преисподней: всюду был запах серы, люди катили к мортирам ядра, а над их головами свистели снаряды неприятеля с кораблей. Английский флот властвовал на море, и множество испанских судов стало жертвой лихих британцев.
На Рождество в Мадрид прибыл гонец от короля Французского Карлоса де Голля с предложением посредничать в мирных переговорах с англичанами".
Из "Хроники Эскориала".
"Земля Англицкая лежит в Северном море, и ехать до той земли морем восемнадцать дён. Правит той землей королева Элизабесф, Лизка по-нашему, и вся как есть пошлая - к простолюдинам по престольным праздникам выходит и сама милостыню раздает. А страна та мокрая и холодная, но морозов поменьше нашего. Люди аглицкие суть немцы, но по наречию разнятся с немцами на матёрой земле. Ходят они в камзолах и плащах, а жёны часто простоволосы. Работящи, но скупы и бережливы - старой плошки и то не выбросят. Вера там еретическая, суть названием аглицкая, и с папой римским они до сих пор на ножах. Канцлером там сейчас Джоний Майджур ерл Герифордийский. Союз у аглицких немцев с Бельгией, Голландией, Данией, Норвегией и с немецкими землями, где процветает луторова ересь. Как ушли года два тому наши стрельцы из Берлина, они уж тут как тут. Да и со скотландийцами они ныне примирились, и королевич аглицкий Чарлзий, прогнавши прынцессу Дианку за блуд и непотребство, со скотландийской герцогыней венчался. Флот корабельный у аглицких немцев изрядный, много кораблей строят купцы, да и королевские люди тоже. Ходят те корабли через Море-Акиян к Атлантидии и Арапии. Хотят впредь ходить и к нам - в Петроград и Архангельск, и дабы мы им разрешили лес валить как встарь, а также поташ, воск, пушнину и иное зелье вывозить. А еще хотят по Волге торговать беспошлинно с Персиянской землей и дальше с Индией. Но по сухопутью они воевать не охочи, войско у них числом мало, и говорят, король гишпанский их в 7490 году от Сотворения Мира побил при Сантьяго-де-Компостела".
Из "Меморандумия дьяка Посольского Приказу Евгеньки, Примакова сына, что был послан в Страну Аглицкую с малым посольством, им же самим написанного и сочиненного".
По пути Шварну Володимеровичу попадалось все больше деревень со смешанным населением: чехи, поляки, уже много немцев в шляпах особого фасона с большим козырьком. В придорожной таверне, сидя за кружкой пива с ломтем хлеба и куском сыра, он рассматривал прибитые к стене гравюры в деревянных рамках - "Идеальная женщина" и "Идеальный мужчина", а пониже кто-то по-немецки грубо накорябал стихотворение, начинающееся словами:
Черт жениться захотел,
Даже бабу присмотрел...
Тут некто стал громко на латыни ругать всех историков вообще и доказывать, что вся древняя история - одна сплошная выдумка, и не было никогда ни древних римлян, ни древних греков, а египетские пирамиды выдумка еретиков-герметиков.

Наше светлое средневековье - Булат Владимир => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Наше светлое средневековье автора Булат Владимир дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Наше светлое средневековье у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Наше светлое средневековье своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Булат Владимир - Наше светлое средневековье.
Если после завершения чтения книги Наше светлое средневековье вы захотите почитать и другие книги Булат Владимир, тогда зайдите на страницу писателя Булат Владимир - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Наше светлое средневековье, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Булат Владимир, написавшего книгу Наше светлое средневековье, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Наше светлое средневековье; Булат Владимир, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн