А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я уверена, что в следующий раз вы его одолеете.
— Тогда зовите меня Ларри. И я на это надеюсь. В сентябре у нас по расписанию переигровка. — Ларри полез в карман и достал голографическую карточку. — Если выберетесь на Солярис, дайте мне знать. Буду рад приветствовать вас в качестве гостьи на ринге Кено-тавра. Мы будем драться на Бореал-Рич, так что схватка обещает быть интересной.
— Спасибо вам большое. — Мета Хоглинд сунула карточку в карман рабочего комбинезона. — У меня намечается отпуск, так что надеюсь побывать там.
— Вот и хорошо.
Ларри с минуту наблюдал за молодой женщиной, движущейся по салону вдоль рядов пассажирских сидений, затем улыбнулся и вновь стал разглядывать Вудсток, заполняющий собою иллюминатор. Тот Ларри Акафф, покидавший Вудсток восемь лет назад, ни за что не заговорил бы с такой красавицей, как Мета Хоглинд, не заговорил бы и с женщиной менее красивой. Скорее всего, это был вопрос мужества, а не внешности, достаточно привлекательной для женщин. Хоть Ларри и мечтал некогда о том, чтобы стать героем романтического эпоса, он ощущал себя самым обыкновенным мужчиной. Может быть, в этом и нет ничего плохого, но и ничего замечательного тоже нет.
Когда наступило перемирие, он не торопился возвращаться на Вудсток, помня, что хотел вернуться героем. Ларри был глубоко убежден, его поведение во время войны с кланами, честно говоря, само по себе является героическим и заслуживает медалей, хоть не имеет ничего общего с общераспространенным романтическим мнением о воинской доблести. Выживание — первая цель солдата в любой войне — в глазах гражданского человека не является доблестью, в отличие от какого-нибудь дурацкого самоубийственного акта. А уж пленение и вовсе не имеет никакого отношения к воинской славе, и потому он противился желанию вернуться домой, где его смущенные родственники были бы вынуждены всячески оправдываться из-за его действий на Элайне.
И тогда Ларри направился на Солярис — планету, где царствовали игры, где водители боевых роботов сражались друг с другом в дуэльных схватках на военных машинах. Кое-кто называл это спортивными событиями, некоторые считали зрелищем для тех, кто просто желал выплеснуть накопившиеся внутри заряды насилия. Для Ларри это место представляло собой возможность закалить характер. Хоть он и состоял в списках резерва вооруженных сил Федеративного Содружества, но понимал, что это не поднимет его дух. А на Солярисе он мог обратить то умение, которое помогло ему выжить на Элайне, на восстановление пошатнувшейся репутации и самоуважения. Оказавшись там, Ларри обнаружил, что и Кай Аллард Ляо сделал планету своим убежищем. Кай тепло встретил Ларри и предложил ему место в Кенотавре — манеже переименованной корпорации, существовавшей на Солярисе еще в те давние времена, когда чемпионом был отец Кая, в 3027 году. Работая на аренах планеты, Ларри вскоре приобрел популярность в Солярис-Сити, а затем его слава распространилась и по Внутренней Сфере.
Вообще-то Ларри был по натуре тихим и робким, но статус знаменитости означал, что люди, к которым он раньше ни за что не осмелился бы подойти, теперь подходили к нему! Он понимал, конечно, что большинству из них надобен лишь кусочек его славы — славы Ларри Акаффа, водителя боевого робота, бойца. Но он понимал разницу между персоной, находящейся на виду, и частной жизнью человека.
Возвращение на Вудсток вновь поставило перед Ларри задачу: разобраться с парадоксом, кто же он на самом деле. Конечно, не оставалось никаких сомнений, что он решительно изменился и мало походил на прежнего наивного юношу, который уходил на войну. Однако не был он и таким, каким большинство людей хотели его видеть. Ларри обитал где-то посередине, но на Вудстоке люди, по-видимому, будут искать в нем одну из ипостасей.
Когда шаттл выпустил шасси и нырнул к темной посадочной полосе в окрестностях Чарльзтоуна, Ларри внутренне весь собрался. Вот тут и начинается последняя битва в войне с клаками, Я покинул Вудсток, чтобы эти люди могли жить свободно, как они и меч тали. Но, защищая их, не потерял ли я себя?
Мета подошла к Ларри, стоящему на сходнях, ведущих к терминалу космопорта.
— Все спокойно, Ларри. Ни одного репортера из скандальной хроники, ни операторов головидения.
— Спасибо, Мета. И не забудь дать мне знать, когда окажешься на Солярисе.
— Не забуду.
Перекинув свой походный ранец через плечо, Ларри направился в зал регистрации. Поскольку сила притяжения на Солярисе была чуть выше, чем на Вудстоке, он ощущал удивительную энергию, даже после нескольких недель полета в космосе. Завернув за угол, он увидел группу людей, поджидающих его, и усмехнулся. Мать махала рукой, а отец даже отсалютовал. Рядом с ними стояла гауптман Феба Дерден — товарищ по 10-й Лиранской гвардии. Кузен Джордж Пинкни держал Фебу за руку.
Сначала Ларри обнял мать, затем отца.
— Рад твоему возвращению домой, сын.
— Спасибо, папа. Так приятно оказаться здесь. — Ларри на мгновение задумался, действительно ли он говорит правду или просто пытается успокоить родителей. На оба эти вопроса он ответил положительно. — И так приятно видеть вас в добром здравии, — добавил Ларри искренне.
— У твоего отца по спине немного разгулялся артрит. — Мать критически оглядела Ларри. — А вот ты что-то похудел.
— Энн, Бога ради, — отец раздраженно потянул за козырек кепку с надписью «Небула Фудз». — Он же должен поддерживать боевой вес. Правильно, сынок?
— Правильно, папа. Кокпит слишком тесен. — Ларри повернулся к кузену и приятельнице. — Джордж, ну и везунчик же ты, коли уговорил Фебу выйти за тебя замуж.
Он протянул руку Джорджу Пинкни, чье рукопожатие оказалось чуть крепче, чем предполагал Ларри. Оба они были среднего роста, стройные и настолько походили друг на друга, что раньше их частенько путали, принимая за близнецов. С тех пор Джордж немного подрос, а его каштановые волосы начали редеть. Но больше всего на Ларри произвели впечатление его уверенная улыбка и твердость рукопожатия.
— Это точно, везунчик, Ларри. — Джордж подмигнул Фебе. — В начале года получил докторскую степень, а затем Феба согласилась выйти за меня замуж. Я счастливчик.
Ларри пожал руку коротко стриженной женщине, стоящей рядом с кузеном.
— Выходишь замуж за буквоеда, Феба?
— За ученого, Ларри. — Она пожала ему руку, затем приблизилась и поцеловала в щеку. — Ну, как тебе, досталось?
— Да ничего. Ты и ребята из Десятой сделали великое дело, спасая Хосиро Куриту от кланов на Тениенте.
— Спасибо. Мы делали это, чтобы отомстить за таких, как ты, на Элайне. — В серых глазах Фебы на мгновение появилась отстраненность, затем она улыбнулась. — Кое-кому следует знать, что кланам никогда не победить таких солдат, как ты и Кай Аллард Ляо.
Отец Ларри шагнул вперед и показал присутствующим хронометр на запястье.
— Нам надо забрать багаж Ларри, а затем отправляться. Если мы поторопимся, то нам не придется платить властям космопорта штраф за время, потраченное на воспоминания.
Ларри посмотрел на мать.
— Ну, не знаю, есть артрит у отца или нет, но только он ничуть не изменился, не так ли?
Старший Акафф вздернул подбородок.
— Я и не собирался. Зачем менять совершенство?
Джордж рассмеялся.
— Что ты на это скажешь?
— Ничего, доктор Джордж. — Отец Ларри похлопал сына по спине. — Как хорошо, что ты снова дома.
— Да, здесь определенно неплохо, — улыбнулся Ларри, не кривя душой.
VI
Нередко обычное, не имеющее скрытого
смысла действие приводит к враждебности
между двумя народами. Как правило,
такое возможно в силу укоренившейся
подозрительности и неприязни,
предрасположенности к восприятию
всего в оскорбительном свете.
Вашингтон Ирвинг «Книга эскизов Джефри Крэйона»

Таркад-Сити, Таркад, Округ Донегал
Лиранское Содружество
10 июня 3057 г.
Катрин Штайнер-Дэвион учтиво улыбалась, пожимая руки гостям.
— Благодарю вас обоих, доктор Прайс и доктор Ву, за то, что потратили столько времени, объясняя мне все это. Ваша информация бесценна для составления моего плана грантов на исследования.
Мужчины нехотя расставались с ней, и Катрин привыкла к такому вниманию. С ранних лет она умела пользоваться своим обаянием, манипулируя людьми так же естественно, как рыба плавает, а птица летает. Улыбка, подмигивание, пожатие чьей-то руки, доверительный шепот в чье-то ухо или взгляд, безмолвно разделяющий с кем-нибудь шутку, притягивали к ней людей.
Катрин рассматривала свое обаяние как инструмент, другим же оно было необходимо как наркотик. Подрастая, она училась у матери, мастерицы использовать шарм, с его помощью заставляя других вставать на свою точку зрения. Мелисса Штайнер так эффективно применяла это орудие в комбинации с наивным идеализмом, что лишь очень немногие могли устоять. Ее кузен, Риан Штайнер, рано поняв это, но не имея возможности нейтрализовать Мелиссу женитьбой на ее дочери, нашел другой способ решения проблемы.
Катрин решительно настроилась не повторять ошибок матери, и решительность эта овладела ею задолго до смерти родителей. Мелисса, любимая всеми, ощущала безопасность в роли человека великодушного. В конце концов, у нее был муж, Хэнс Дэвион, способный уничтожить того, кто не поддавался очарованию супруги.
К несчастью, как это случается, ботва отмерла, оставив морковку без защиты.
Смирившись перед таким поворотом событий, Катрин решила ни за что не выставлять себя столь уязвимой. Естественные способности в сочетании с кропотливой работой привели к созданию разветвленной сети доверенных агентов, снабжавших Катрин разносторонней информацией о ее врагах. В лагере Риана Штайнера шпионом служил Дэвид Ханау, хотя его предупреждение о планах Риана уничтожить Галена Кокса пришло к ней слишком поздно, чтобы она могла хоть что-нибудь предпринять.
Катрин содрогнулась. Любые ее попытки изменить мнение Риана о Галене терпели неудачу. Риан имел иммунитет против обаяния герцогини. Он понял, что у него шансов использовать ее столь же мало, как у Катрин по отношению к нему. В безуспешных попытках дестабилизировать влияние Виктора на правительство Риан выяснил, что в лице Катрин он приобрел конкурента, которого трудно будет одолеть.
Риан упустил одно, что она уже занимает прочное положение в Федеративном Содружестве и даже пожинает плоды от изменнической деятельности самого Риана. Особенно это проявлялось на территории, издревле занимаемой Содружеством Лиры. Слегка изменив имя Катерина — в память о любимой бабушке — на Катрин, она очаровала многих лиранцев, готовых воспринимать ее критически лишь потому, что она выросла на Новом Авалоне. С этим измененным именем и после того, как она одолела Виктора и Риана в перепалке, связанной с пограничной областью Скаи, в глазах людей Катрин стала личностью, способной взвалить на себя ответственность за судьбу нации, подвергшейся нападению кланов и оставшейся без лидера после смерти Мелиссы Штайнер.
Своим обаянием Катрин заставила всех поверить в это. Она очаровала Галена Кокса. Она очаровала этих двух докторов и очарует любого, кого захочет. Никто не устоит, а если кто-то и устоит, найдется иной способ разобраться с ним.
Виктор никогда не становился жертвой ее обаяния. Как и любой старший брат, он находил ее ужимки раздражающими. Будучи лишь на два с половиной года старше ее, он до недавнего времени считал сестру легкомысленной. Да и потом он использовал Катрин лишь как оружие против Риана, как саблю, вонзенную в сердце мятежного Острова Скаи.
А тот, кто с мечом придет, от меча и погибнет.
Катрин не раз задумывалась: понимает ли Виктор, что делает. Расспрашивая докторов о лейкемии, она выяснила, что, хотя это заболевание легко приводит к опухоли мозга, а последующая анемия вызывает обильные кровотечения и кровопотери из-за затруднений, связанных со свертываемостью крови, эта болезнь не может привести к параличу. Доктора не знали, что еще год назад она получила краткое донесение, указывающее, что Джошуа Марик пострадал от припадка, в результате которого потерял память и способность говорить, но быстро от этого оправился. Доктора же отметили, что, если оставить в стороне отдельные чудесные случаи исцеления, никто еще быстро не исцелялся от таких заболеваний, как лейкемия.
Едва доктора покинули комнату и дверь за ними с легким щелчком закрылась, Катрин села на кожаную кушетку и, прикрыв глаза, задумалась о Джошуа Марике. Паралич служил прекрасным прикрытием, если только Виктор действительно затевал то, в чем она его подозревала. Разумеется, не он задумал этот план, скорее всего, корни тянутся еще к их отцу. Виктор вряд ли с охотой отнесся к идее создания двойника для Джошуа Марика.
Мысли ее унеслись на двенадцать лет назад, в ненастный октябрьский день, во дворец на Таркаде. В то утро ее мать была необычайно тиха, и Катрин почувствовала, что Мелиссе необходимо с кем-то поговорить. Катрин проследовала за ней, и, когда архонтесса замешкалась у дверей, Катрин молча присоединилась к ней. Мелисса одобрительно улыбнулась дочери, и они на свой страх и риск направились в поездку по заснеженному городу, обходясь без фанфар и эскорта.
Водитель доставил их на небольшое кладбище, где гвардейцы 24-го Лиранского батальона обычно хоронили своих погибших. Здесь Мелисса повела дочь среди могил. После того как они расчистили снег и возложили цветы на могилу Жанны Клей, Мелисса преклонила колени в молчаливой молитве. Видя, что мать плачет, Катрин крепко обняла ее. Затем они вернулись, и автомобиль доставил их обратно во дворец.
На следующий день Мелисса поведала дочери о Жанне Клей, выступавшей в роли ее двойника в то время, когда Мелисса Штайнер еще не была замужем за Хэнсом Дэвионом. После свадьбы Мелисса осталась с мужем на Новом Авалоне, а Жанна заняла место Мелиссы в Таркадском дворце. Когда началась четвертая война за Наследие, сепаратисты Скаи — такие же смутьяны, как и сейчас, — попытались организовать убийство архонтессы Катрин Штайнер и Мелиссы. Жанна раскрыла заговор и уничтожила наемных убийц, но сама все же погибла, защищая жизнь царственных особ.
Если бы не эта история и не близость к истории со взрывом, погубившим Галена, идея о создании двойника для себя захватила бы ее, но тогда она не заметила бы проблемы, касающейся паралича Джошуа. И даже употребление термина «паралич» Катрин сочла бы лишь небрежностью со стороны разведывательного секретариата. Катрин понимала, что, если бы в ее руках оказались Джошуа и двойник, а Джошуа умирал, она не колеблясь воспользовалась бы выключателем, лишь бы удержать Сун-Цу в тупике, где он оказался.
Все знали, что Сун-Цу только и ждал случая, чтобы ответным ударом отбить у Федеративного Содружества дюжину миров, которые Дом Ляо потерял во время четвертой войны за Наследие. Конечно, Конфедерация Капеллана по могуществу не шла ни в какое сравнение с Федеративным Содружеством, но фанатики движения за Свободную Капеллу могли стать реальной угрозой, если Сун-Цу овладеет индустриальной мощью Лиги Свободных Миров.
А если Джошуа мертв, что остановит Сун-Цу? Рано или поздно Томас Марин будет вынужден дать согласие на свадьбу Ляо с Изидой, и тогда Томасу придется внимательнее присматривать за тем, что творится за его спиной. Пока же все полагают, что Джошуа жив, сохранится достигнутое равновесие. Со смертью же мальчика все бросятся прихватывать то, что плохо лежит. Катрин понимала это. Томас понимал это. Сун-Цу понимал это. И Виктор понимал.
Она улыбнулась про себя. Секретарь зуммером дала знать, что прибыл очередной визитер. Посмотрим, Виктор, как ты управишься с этим делом. Может быть, именно тут-то я и пойму, насколько ты действительно опасен.
Тамар, Зона, оккупированная
Кланом Волка
Фелан Келл Уорд улыбнулся, глядя, как Наташа Керенская небрежно раскинулась в походном кресле в офисе ильХана Ульрика Керенского.
— Ты так же уверена, что твоя галактика1 «Альфа» побьет мою «Бету» на предстоящих учениях?
В ее глазах вспыхнула самоуверенность, огненно-рыжей головой она кивнула ему:
— Ах, Хан Фелан. Я же взломала оборону Тамар-Сити, которую этот фанатик Селвин Кельсва держал уже шесть лет. — Она откинулась назад, балансируя на двух ножках кресла. — Но оборона этого города не в силах противостоять натиску Волков.
Отбросив пряди черных волос с лица, Фелан изобразил зевок, затем глянул на светловолосого человека, сидящего за столом напротив него и Наташи.
— Похоже, ильХан, Хан Наташа становится дерзкой из-за старческого слабоумия.
— Слабоумия! — Наташа качнулась вперед, со стуком опустив на пол ноги в тяжелых ботинках. — Да, я участвовала в схватках и победных войнах еще до того, как твой отец был допущен на Нейджелринг, но это не значит, что я растеряла свои боевые качества.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44