А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Когда они отошли на порядочное расстояние от дома и скрылись от случайных взглядов за плотной стеной деревьев, он заговорил:
– Мне хотелось бы знать, что ты имела в виду, когда сказала, что умерла бы, если бы меня не стало.
– А я так сказала? – легкомысленно спросила она – Мы все очень переживали за тебя, Джошуа. У бабушки глаза не просыхали от слез. Видишь ли, очень тяжело находиться в неведении, а мы не знали, жив ты или тебя уже нет на свете.
– Ты говорила не обо всех. Ты сказала: я бы умерла.
– Ну, это просто оборот речи. Я хотела сказать, что меня очень огорчила бы твоя смерть.
– Да? А почему?
– Потому что ты мой кузен.
– Троюродный.
– Ну и что?
– Аннабелл, скажи мне, что ты имела в виду.
– Ничего. Я ничего не имела в виду, Джошуа.
– Это правда? – Он резко повернулся к ней и прислонил ее к дереву. – Сегодня будет объявлено о вашей помолвке. Завтра пошлют уведомление в лондонские газеты. Это твой последний шанс, Аннабелл.
– Что это значит, Джошуа? Он положил руку ей на затылок и жадно всматривался в ее лицо.
– Я всегда любил тебя, не так, как других своих кузин. И всегда думал, что лучше бы леди Гилмор предназначила тебя в жены мне, а не Джастину. Но только на этой неделе я осознал, что на самом деле испытываю к тебе, только сейчас, когда уже слишком поздно и почти ничего нельзя исправить.
– Мне надо идти, Джошуа.
– Я не хочу, чтобы ты совершила ошибку. Ты должна быть счастлива.
– Я уже счастлива. Я согласилась выйти замуж за Джастина и поэтому счастлива.
– Ты говоришь правду?
– Да.
– Тогда почему у тебя при этом такой несчастный вид?
– Потому что я не люблю оставаться с тобой наедине, – сердито ответила Аннабелл. – Я не люблю находиться так близко от тебя.
– Отчего же?
Она молча смотрела на него.
– Ты боишься этого? – Он припал к ее полураскрытым губам долгим поцелуем.
Когда он оторвался от нее, она по-прежнему молчала и только смотрела на него огромными серыми глазами, полными слез.
– Из-за этого ты не любишь меня? – спросил он. – Из-за того, что я могу нарушить твое спокойствие?
– Я не говорила, что не люблю тебя, – прошептала она.
– А что ты говорила?
– Я хочу вернуться. – Ее голос дрожал.
– Что, Аннабелл? – повторил он, наклоняя голову и не отрывая взгляда от ее губ. – Скажи мне.
– Я боготворила тебя, когда была маленькой, – ответила она, закрывая глаза, – ты был таким красивым, заботливым и всегда смеялся. Я не могла не восхищаться тобой, сколько ни старалась. Все говорили о твоих похождениях и твоих женщинах, и я пыталась презирать тебя или хотя бы стать к тебе равнодушной.
– Но не могла? – Он стер слезы, бежавшие по ее щекам.
Она отрицательно мотнула головой.
– И я действительно думала, что умру, когда мы узнали о твоем ранении и потом долго не получали никаких вестей. А когда я узнала, что ты хромаешь и больше не сможешь обходиться без палки, у меня чуть не разбилось сердце.
Он с нежностью коснулся ее губ.
– Ну вот, можешь смеяться надо мной, – сказала она, – и говорить, что я еще маленькая.
– Мне страшно подумать, что кто-то любит меня так давно.
– А теперь ты скажи мне. – Аннабелл подняла на него глаза, и он ужаснулся тому страданию, которое прочитал в них. – Скажи, что не женишься на тете Розе. Я видела вас вместе, вы смеялись и были очень счастливы. И я видела, как вы вместе ушли в тот вечер, когда объявили о нашей с Джастином помолвке. Пожалуйста, Джошуа. Женись на ком угодно, только не на ней. Я смогу пережить, если ты женишься на какой-нибудь другой женщине, но только не на тете Розе.
– Я намерен жениться на тебе. Она посмотрела на него сквозь слезы и вдруг засмеялась.
– О да, ведь это так просто. Мы просто пойдем к дедушке и скажем ему, чтобы, объявляя о помолвке, он сказал, что жених – ты, а не Джастин, – промолвила она.
– Сегодня не будет никакого объявления. Получится не очень красиво, если твоим женихом объявят меня, в то время как все ожидают, что это будет Джастин. Мы скажем всем на следующей неделе.
– Джошуа… – Она достала из кармашка платья носовой платок и вытерла слезы. – Отведи меня домой. Я выставила себя перед тобой полной дурой. Ты можешь быть доволен.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Не надо, – рассердилась Аннабелл. – Я раскрыла тебе всю душу. Не смейся надо мной, это жестоко.
Он отобрал у нее платок и сунул к себе в карман. Потом притянул ее к себе и поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и весь свой опыт.
– Я люблю тебя, – сказал он, глядя в ее запрокинутое лицо. – И прошу тебя стать моей женой. Но прежде чем ты ответишь, я хочу предупредить, что все объяснения я беру на себя. А после того как ты согласишься, я скажу тебе одну новость, которая значительно уменьшит твое чувство вины. Хорошо?
– Нет, перестань, Джошуа. Это сумасшествие. Я уже дала слово.
Он снова поцеловал ее, и на этот раз поцелуй был таким долгим, что у нее закружилась голова.
– Ну так что?
– Джошуа…
– Ты выйдешь за меня, Аннабелл?
– Пожалуйста, Джошуа…
– Выйдешь?
– Ты сумасшедший. Самый настоящий сумасшедший.
– Скажи «да».
– Я уже обручена.
– Ну же…
– Ты отпустишь меня, если я скажу «да»?
– Нет.
– Джошуа!
– Ты выйдешь за меня?
– О-о, ну хорошо, да, но только пока длится это безумие. Как только мы вернемся, все опять встанет на свои места.
Он усмехался, глядя на нее, и она не выдержала и прикоснулась к ямочке на его щеке.
– Не больно-то мужественный у меня вид с этой ямочкой, да?
– Не знаю, у меня она всегда вызывала слабость в коленках, – ответила Аннабелл, потом посмотрела в его смеющееся лицо и нехотя улыбнулась.
– Джошуа, ты же знаешь, что мы не можем этого сделать.
– Для того, кто дрался под знаменами герцога Веллингтона, нет ничего невозможного, – сказал он. – Вот увидишь. И чтобы сознание вины не давило на тебя так сильно, я скажу тебе кое-что интересное.
Она бросила на него недоверчивый взгляд.
– Готов спорить, что наша помолвка будет не единственной на этой неделе, – заявил он. – И думаю, что обручится и Джастин…
Девушка недоуменно нахмурилась.
– …с Розамундой, – закончил лорд Берсфорд, довольный произведенным эффектом. Аннабелл не могла вымолвить ни слова.
– Подожди немного и увидишь сама, – пообещал он. Потом обнял ее за плечи и повел назад к дому.
– Но, Джошуа… – остановилась она, – это же совершенный абсурд!
– Да, ты находишь? – весело спросил он. – Это не более абсурдно, чем то, что я сделал тебе предложение в день твоего обручения с Джастином, и не более абсурдно, чем то, что ты согласилась.
В молчании они прошли еще немного.
– Джошуа, – не выдержала наконец Аннабелл, – скажи, ты все это серьезно?
– Да. – Он улыбался, глядя ей в глаза.
– У меня кружится голова и ноги подкашиваются, – вдруг призналась она. – Ты действительно говоришь правду? Может быть, ты просто боишься, что я буду несчастлива с Джастином?
– Что за мысли бродят в твоей голове! Я делаю это, моя дорогая девочка, по одной-единственной причине: потому что люблю тебя.
– Ну, тогда, – сказала она, сделав глубокий вдох, – я не намерена прятаться в своей комнате. Я пойду и буду стоять рядом с тобой, Джошуа.
– Правда? – На губах его играла неизменная усмешка.
– Да, – твердо ответила девушка.
– И не побоишься предстать перед бабушкой, дедушкой? Перед родителями? И перед Джастином?
– Нет.
Он стиснул ее руку.
– Ну, я всегда говорил: лучше вместе попасть в ад, чем порознь в райские кущи. Может быть, именно эта мысль помогла тебе набраться мужества?
– Нет.
– А как твои коленки? Они перестали дрожать?
– Нет.
Он засмеялся:
– Да, перед битвой это всегда было проблемой: унять дрожь в коленках.
– Ты сравниваешь это с битвой?
– Лишь отчасти. – Перед тем как ступить на мощеный двор перед домом, он остановился, чтобы поцеловать ее в губы. – Наш случай гораздо труднее.
Граф Уэзерби отпустил камердинера и еще раз оглядел себя в большом зеркале. Сегодня он оделся соответственно случаю. На нем были небесно-голубые бриджи, вышитый серебром жилет, атласный фрак – тоже голубой, но более насыщенного цвета, чем бриджи, белые чулки и сорочка с изрядным количеством кружев на воротнике и манжетах.
Возможно, это был слишком парадный туалет для загородного приема, но для жениха в день объявления помолвки – вполне подходящий. А для свободного человека? Поразмыслив, он решил, что в любом случае надел бы то, что приготовил ему Генри, на вкус которого он вполне полагался.
«Интересно, Розамунда уже знает?» – За последний час он спрашивал себя об этом уже раз десять. Он и сам с трудом верил, что все это произошло на самом деле.
Два часа назад Джош утащил его из бильярдной и привел в библиотеку, где их ждала Аннабелл, растерянная и бледная как мел. Она не дала Джошу взять себя за руку и заставила его замолчать, когда он попытался заговорить.
– Нет, Джошуа, – твердо сказала девушка. – Я должна сказать ему сама.
Лорд Уэзерби замер в дверях, подмечая малейшие изменения в выражении их лиц, обмен взглядами, волнение… Поэтому, когда Аннабелл повернулась к нему и сказала то, что собиралась сказать, он не сильно удивился.
– Значит, вы отказываете мне, Аннабелл? – уточнил он. – Или, скажем иначе, предпочитаете мне Джоша?
Она отчаянно покраснела и закусила нижнюю губу. Джош, видя ее замешательство, перехватил инициативу и взял дальнейшие объяснения на себя.
Все было решено за пять минут. Граф уверил Аннабелл, что благодарен ей за честность и мужество, после чего заключил ее в объятия и поцеловал, затем долго тряс руку Джошу и желал ему счастья. Он также успокоил Аннабелл насчет своей матери и сестры, сказав, что, во-первых, сам сообщит им эту новость, а во-вторых, что они, конечно же, не будут ненавидеть ее за этот поступок всю оставшуюся жизнь. И естественно, он будет присутствовать на балу. А почему бы и нет? Его пригласили, как и всех остальных, на празднование юбилея маркиза. Так какие у него причины отказаться?
Таким образом, все заняло не более пяти минут. Выйдя из библиотеки, граф прямиком направился к матери и сестре и, подхватив их обеих под руки, увел в парк. Там, под шелест листвы и щебетание птиц, он и сообщил им о расторжении помолвки с Аннабелл. Втолковать двум женщинам, что он не чувствует себя ни униженным, ни оскорбленным, оказалось труднее, чем бывшей невесте и лорду Берсфорду, – на этих дам у него ушло полчаса. Он сказал, что испытывает даже некоторое облегчение, обретя былую свободу. После этих слов леди Уэзерби тут же пришла в себя и напомнила сыну о его возрасте и об ответственности за продолжение рода. К тому времени как они вернулись в дом, его мать уже обсуждала с Мэрион, кто из знакомых молодых леди мог бы подойти Джастину.
Оставалась еще одна не очень приятная, но необходимая встреча. Маркиз и его супруга, а также лорд и леди Марч были потрясены и не могли смотреть ему в глаза, однако лорду Уэзерби удалось немного успокоить их. Он напомнил им, что они сами предоставили Аннабелл свободу выбора. И хотя три дня назад девушка приняла его предложение, все знали, что эта помолвка лишь предварительная. Поэтому он ни в малейшей степени не чувствует себя обманутым.
– Мне так жаль! – сказала леди Марч, взяв его за руку. – Мы бы с радостью приняли вас в свою семью, милорд.
– Мы все не могли дождаться, когда вы станете членом нашей семьи, – подтвердил лорд Марч, крепко пожимая ему руку.
Но наконец и этому разговору пришел конец. Теперь предстояло пережить некоторую неловкость на балу, и тогда уже все будет действительно позади. Он до сих пор не смел поверить своему счастью.
И все спрашивал себя, знает ли уже Розамунда. И если знает, то как она к этому отнеслась? Несколько дней назад она сказала, что между ними не было ничего, кроме физического влечения. Неужели для нее это действительно было так?
Но пока он еще не осмеливался думать о будущем. Еще не время.
Розамунда в последний раз оглядела себя в высоком зеркале. Темно-зеленое шелковое платье выгодно подчеркивало ее фигуру, хотя было достаточно простым и скромным, каким и полагалось быть платью двадцатишестилетней вдовы. Леонард не одобрил бы этот наряд: он любил, когда она одевалась в яркие платья, подчеркивающие ее молодость. Но она уже не такая юная. В ее возрасте смешно пытаться затмить молодых девушек – таких, как Ева и Памела, например, или Аннабелл и Кристобель.
По этой же причине Розамунда уложила волосы в простую гладкую прическу, отказавшись от локонов и завитушек, на которых настаивала ее горничная.
Она мысленно перенеслась на полтора месяца назад, в охотничий домик Прайса. Тогда на ней было ярко-оранжевое платье с глубоким вырезом. Со вздохом она отвернулась от зеркала.
Двухнедельная пытка подошла к концу. Осталось всего несколько часов. Если о помолвке объявят в начале бала, то можно будет ускользнуть к себе пораньше, протанцевав для приличия несколько танцев. В конце концов, у нее есть извинение: утром ей предстоит отправиться в путь.
Не зная, как убить время, Розамунда подошла к столику у изголовья кровати и взяла Библию. Она открылась на той странице, где лежал засушенный нарцисс. У нее так и не хватило мужества выбросить его. Розамунда медленно разгладила пальцем свернувшиеся лепестки.
Раздался стук в дверь, и вошел лорд Марч.
– О, Деннис, ты чудесно выглядишь, – с улыбкой встретила она брата. Быстро захлопнув Библию, Розамунда положила ее обратно на стол. – Ты хочешь, чтобы я спустилась с тобой в гостиную?
– Ты еще не знаешь? – взволнованно спросил Деннис.
– Чего я не знаю? – Розамунда удивленно приподняла брови.
– Анна расторгла помолвку, даже не посоветовавшись со мной и Даной, – сказал он. –Мы решили, что нужно сообщить тебе это до того, как ты спустишься вниз.
– Расторгла помолвку? – ахнула Розамунда. – Не может быть, Деннис. Она казалась такой довольной все эти дни.
– Это все Джошуа, – прорычал лорд Марч. – Я готов свернуть ему шею. Он убедил Анну, что любит ее, и заставил согласиться выйти за него замуж. И поэтому о свадьбе, к которой мы готовились девять лет, теперь можно забыть как о старой ненужной вещи.
Розамунда усадила его на стул.
– И эта парочка… Они не сказали нам с Ланой ни слова, они сразу пошли к Уэзерби. Господи, какой стыд, Роза! Я не представляю, как покажусь сегодня вечером гостям.
– Но если они любят друг друга, может, и к лучшему, что все выяснилось сейчас, а не тогда, когда было бы уже слишком поздно.
– Слишком поздно?! – вскричал лорд Марч. – Членам семьи сказали о помолвке три дня назад, и я не сомневаюсь, что слуги уже оповестили об этом полграфства. Здесь его мать и сестра. Да я сквозь землю провалюсь, когда увижу их!
– А как это воспринял его сиятельство? – осторожно осведомилась Розамунда.
– Надо сказать, очень достойно. Он ведет себя так, словно это и не с ним обошлись так низко, как только можно поступить с человеком.
– Возможно, он действительно не слишком расстроен, – предположила она.
– Просто он – настоящий джентльмен. За что мы должны быть вечно ему благодарны. Послушай, Роза, я никогда пальцем не тронул Анну, но сейчас я бы с радостью перекинул ее через колено и лупил до тех пор, пока рука не отсохнет.
– Ничего бы ты не сделал. – Розамунда обошла стул, на котором он сидел, положила руки ему на плечи и поцеловала в макушку. – Ты предоставил Анне свободу, так же как когда-то мне, хотя я в то время не понимала этого. И так же как я, она воспользовалась этой свободой. Тебе кажется, что она поступила не правильно, но давай надеяться, что для нее все обернется так же хорошо, как когда-то для меня.
Он провел рукой по лицу.
– Маркиза не переставая плачет с того самого момента, как ей сказали. Она вынашивала идею об этой свадьбе девять лет. Правда, Гилмор напомнил ей, что Джошуа – его наследник, и потому им следует быть благодарными Богу за то, что все не обернулось еще хуже. Я полагаю, нам тоже надо радоваться этому.
– Ну конечно! – восторженно воскликнула Розамунда. – Со временем Аннабелл станет маркизой Гилмор.
– Он страшный повеса, – покачал головой лорд Марч.
– Говорят, из них получаются прекрасные мужья, – сказала Розамунда, обнимая его сзади за шею и прижимаясь к нему щекой. – Я не думаю, чтобы Джош отнесся к супружеству легкомысленно, Деннис. И у меня есть основания полагать, что он действительно любит Аннабелл.
– Дай Бог, чтобы ты была права, – вздохнул он. – Так ты собьешь мне набок шейный платок, Роза. Камердинер потратил десять минут, чтобы завязать мне его как следует.
– Да? – Розамунда прикоснулась губами к его щеке и выпрямилась. – Ну, тогда отведи меня вниз. И можешь рассчитывать на мою поддержку.
Он снова вздохнул.
– Иногда, – сказал он, – но только иногда, я бываю даже рад, что Анна у меня одна. Представь, если бы у меня было полдюжины дочерей.
– Но зато к тому времени, как ты выдал бы всех их замуж, ты стал бы настоящим знатоком этого дела, – рассмеялась она и похлопала его по руке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23