А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

ему показалось, что в планах тренера ему остается все меньше места. По правде говоря, хорват все отдал «Милану» и все от него получил, но не всегда был в лучшей форме. После долгой полемики и примирения дело кончилось тем, что Бобан вернулся к своему старому амплуа диспетчера и оказался очень полезен в борьбе черно-красных за чемпионство. Во всем, что касается Бобана, мы видим «Милан» в постоянном поиске кусочков, составляющих итоговую мозаику, поиске альтернатив, замен. Например, перуджинец Федерико Джунти (теперь он в «Брешии») играл в шести матчах (на следующий год в двадцати четырех) и принимал участие в самых важных матчах чемпионата. А аргентинец Андреас Гульельминпьетро по прозвищу Гули (в настоящее время в «Интере»), хотя и числился самым что ни на есть рядовым, стал одним из любимых Дзаком игроков и после дебюта в матче «Салернитана» – «Милан» (1:2) 20-го сентября 1998 года принял участие еще в 21-й игре, забив четыре гола. Последний из них, на 11-й минуте в игре «Перуджа» – «Милан» позволить не только победить, но и обойти в турнирной таблице на одно очко «Лацио», прервав тем самым двухгодичный пост и завоев скудетто.
Нелегко было в Миланелло избавиться от эйфории перед финишем, который накануне чемпионата представлялся далеко не оптимистичным. Говорили, что в то время, как «великие» обеспечили себя значительными приобретениями, «Милан» думал, прежде всего, о том, как сэкономить. В начале нового сезона Дзаку надо было приглушить эти слухи и напомнить всем сомневающимся, что «каждый год сам себе делает историю». Во всяком случае, приезд Шевы стал тоником для всех: в первой декаде октября 1999 года он в четырех играх забил пять голов, не чувствуя в Миланелло никакой ностальгии по Конча-Заспе. Вечерами на новой базе он азартно играл в бильярд. Его соперником стал Маурицио Ганц, фриуланец из Толмеццо. «Ко двору» Дзака его представили в декабре 1998 года почти что в качестве рождественского подарка тренеру от «Милана», но вовремя, чтобы успеть стать чемпионом Италии, сыграв девятнадцати игр и забив четыре гола.
Но Шева (многие уже стали его называть «Волшебная флейта» или «Восточный феномен») не мог не помнить, что когда он надел на себя футболку «Милана», в нападении команды уже играли два блестящих игрока. Одного звали Оливер Бирхофф. Это был немец из «Карлсруэ», любимец Дзака по «Удинезе», в составе которого тот за три сезона успел забить 57 мячей в 86-и матчах и, а в сезоне-1997/98 года завоевал титул лучшего бомбардира (27 голов, на 2 больше Роналдо). Бирхофф последовал за своим наставником и маэстро в «Милан» и в первый же сезон отплатил учителю 20-ю голами в 34-х играх, что составило 36 процентов «голевой продукции красно-черных», неочемпиона Италии.
Другой игрок был еще более знаменит. Его уже давно, со дня дебюта (17 августа 1995 года, когда он перешел из «Пари Сен-Жермен», куда еще раньше, в 1992 году, пришел из «Монако») полюбили и прославляли все болельщики. Это имя стало символичным. Звали его Джорж Маннех Оппонг Усман Веа, либериец из Монровии. Его и еще 13 братьев воспитывала бабушка. Год рождения – 1966. Обладатель «Золотого мяча», артист своего дела, образец профессионализма, серьезности, обязательности и постоянства, способный выдать на поле какой угодно номер, он умел оказаться в нужное время в нужном месте, не гоняясь по всему полю за мячом, акробат игры головой и ударов по воротам. В сезоне-1995/96 Веа в 26-и матчах чемпионата забил 11 мячей и, соответственно, в 1996/97 – 13 в 28-и, в 1997/98 – 10 в 24-х и в 1998/99 – 8 в 26-и. Он был футболистом-победителем в полном смысле этого слова и в то же время невероятно богатым человеком, владельцем дискотек, салонов красоты, бутиков, ресторанов, компании минеральных вод, недвижимости, включая виллу в Африке на 16 помещений. Настоящий гражданин мира, он дарил всем, кто просил, одежду и обувь, посылал мячи и футбольную экипировку нуждающимся командам стран третьего мира, тратил тысячи долларов в год на лагеря беженцев в окрестностях Монровии, обращался к власть имущим с призывами «открыть границы африканцам» и «любой ценой во всех уголках мира остановить торговцев оружием».
Либериец стал живой легендой «Милана». Тифози называли его запросто Жоржем, а для радио– и телехроникеров он был просто Веа. Но и для великих людей рано или поздно настает время лебединой песни. Но расставание Веа с «Миланом», по-видимому, должно было пойти по несколько иному сценарию. В чемпионате-1999/2000 он сыграл только в 10-и играх и забил 2 гола, а в январе на время перешел в английский «Челси» к Джанлуке Виалли, так уже и не вернувшись в «Милан». «Дзак меня предал… Тренер выкинул меня из команды… Этого я не ожидал… Я хотел перейти в „Рому“, но мне не разрешили… Если они думали, что я уже не нужен, то почему не уступили кому-нибудь в Италии?…» И так далее. Главное было показать болельщикам, что Жорж не по своей воле ушел из команды, а по вине Дзаккерони, которому он уже стал не очень нужен. Дзак должен был разрешить проблему «перенаселенности» в линии атаки: у него уже был Бирхофф, который всегда оставался его человеком еще со времени «Удинезе» в Ломбардии, а главное – Шевченко, об универсальности которого он знал, но, возможно, еще не совсем представлял себе, что он окажется машиной по забиванию голов да еще и в первый же год. Так что – прощай, Веа. Это было очень грустное расставание. Впоследствии будут рассказывать, будто сам Адриано Галлиани, несмотря на запрет из-за соображений конкурентного порядка уступать Веа кому-то в Италии и уж никак не «Роме» Фабио Капелло, был растроган до слез, чего с ним не случалось при прощании с другими футболистами. Поблагодарив журналистов и попрощавшись с товарищами по команде, Веа непременно должен был минут десять поговорить с Шевченко. «Я подбодрил его и объяснил, что „Милану“ он становится все больше необходим, что он молод и всегда в хорошем настроении, – скажет либериец потом. – Он должен выходить на поле с гордо поднятой головой». Джентльмен до мозга костей, футболист в истинном смысле слова, обожаемый болельщиками, да к тому же уже год как идол «Сан-Сиро», Дзак принародно признавал за ним «серьезность, силу и упрямство». А в 1998 году ему было достаточно взглянуть на его игру в Лондоне против «Арсенала», чтобы вынести свой вердикт: «Несомненно, – это настоящая звезда».
До начала игры Шеве случалось поговорить с Амброзини, и когда его сосед по номеру в Миланелло говорил, что их главная цель – выиграть, Андрей возражал: прежде всего, – бегать. «Если мы окажемся быстрее противника, мы победим. Те, что бегают меньше, – проигрывают». Ничто не могло его разубедить в том, что главное в жизни – скромность. Брайда говорил, что Андрей прекрасный человек, великолепный спортсмен, что он знал массу футболистов, но мало кто был по-настоящему скромен и жаждал бы побольше узнать, отмечал его огромную моральную силу и уникальное чувство долга… Для украинца футбол, в сущности, всегда оставался командной игрой, так что бесполезно обсуждать, был ли Шевченко более нужен «Милану» или наоборот. Андрей сам рассказывал об Алексее Яшине, известнейшем хоккейном бомбардире из «Оттава Сенаторс», который из-за разногласий не мог подписать контракт с собственным клубом и поэтому бездействовал целый год, а команда выступала почти что с прежними результатами и по-прежнему возглавляла турнирную таблицу. Но Шева не мог и вообразить, что в Италии могут «с почти маниакальной настойчивостью стремиться организовать игру». В киевском «Динамо» чемпионат носил рутинный характер, а основная работа проводилась в преддверии Лиги чемпионов. В Италии же – не дай Бог остаться за бортом соревнований или не победить. Не важно, идет ли речь о чемпионате страны или Кубке чемпионов, хотя оба трофея и оставались наиболее желанными. Так что все здесь было гораздо более тяжелым. Вот, например, есть шесть сильнейших команд и столько же, так называемых, провинциальных, но которые ни за что не согласятся уступить. Наоборот, они все время на тропе войны, их только подхлестывает желание победить титулованного противника. А что сказать о мастерстве защитников, о тактике, что от встречи к встрече анализируются тренерами за столом и на поле? Для футболиста не выложиться в игре на все сто процентов иногда означало риск вообще оказаться вне игры. И все это под давлением подготовленной публики и пристальным наблюдением компетентных телеканалов и прессы, обычно отдающих футболу массу места. Но разве Михайличенко не предупреждал Шеву о сверхтрудном и сверхконкурентном характере итальянского футбола? Только после голов Андрей приходил в хорошее настроение и расслаблялся, а взгляд становился взволнованным и веселым. По словам Брайды, главное оружие Шевченко – это высокая скорость и невероятная выносливость на такой скорости, типичные для человека, который, будучи в хорошей форме, идет до конца, становясь все более опасным.
Хет-трик в ворота «Лацио» вызвал восхищение легкостью, с какой Шева пробивал защиту противника, принимая во внимание, что бело-голубые (цвета «Лацио» – прим. ред. ) были одними из сильнейших на чемпионате. Прорвать оборону легко в Киеве, но не так просто в Италии, где забить мяч гораздо сложнее. Здесь форварду даются доли секунды, чтобы решить, как ему поступить, и каждая секунда «имеет вес». Всегда корректный Шевченко считал, что именно в матче с «Лацио» судья Баццоли вместо того, что бы выносить ему предупреждение, должен был назначить пенальти. Однако на поле он даже не попытался протестовать: ломать комедию – не в его привычках.
Успехи Андрея в составе красно-черных вызывали огромный интерес болельщиков и на Украине. Отец, находившийся в одном из санаториев для выздоравливающих неподалеку от Киева (у него были серьезные проблемы с сердцем), по телефону и в письмах досадовал, что ему не удается посмотреть игры, поскольку итальянские каналы не ловились. Правда, скоро они должны были приехать к Шеве вместе с сестрой Еленой, только что вышедшей замуж за другого Андрея, и лично увидеть, насколько необыкновенным было согласие между их сыном и «Миланом». Согласие же было таким, что украинца все больше считали бомбардиром-символом, в котором весь красно-черный «Милан» признавал себя, от высокопоставленных и просто известных лиц на трибунах стадиона «Сан-Сиро», до тысяч простых болельщиков и фанатов из «Львиной ямы», «Красно-черных бригад», а также «Тигров» (группировки тифози – прим. ред. ), главе которых Джанкарло по прозвищу «Барон» приписывалась заслуга подписания своего рода перемирия между миланистами и интеристами: они уже давно звали друг друга по имени и отчеству и ходили в одни и те же бары… Не будем особо говорить о Марио Фьоре. Даже когда ему приходилось выезжать из родного Сан Джованни Ротондо, где родился и падре Пио, он не боялся проехать 700 километров на машине (часто в сопровождении парикмахера, который заботился о гриме) и появлялся в Сан-Сиро на самых значительных календарных играх в полном облачении и в красном плаще с черным обрамлением. Итак, во времена Шевы даже для Фьоре было проще «заниматься дьявольщиной». Каждый гол давал ему возможность сделать между таймами веселую «проходку».
Если голы Андрея так всех вдохновляли, то можете себе представить как счастлив был Адриано Галлиани! Ему удалось привезти Шеву в Италию «всего» за несколько десятков миллиардов лир, а через несколько месяцев его котировка на рынке резко подскочила. Вот почему у полномочного представителя Берлускони и появилась впоследствии нашумевшая идея, которую он доведет до всеобщего сведения и официально изложит 31 июля 2001 года: «„Милан“ больше никогда не купит ни одного южноамериканского футболиста, разве только вдруг не появится новый Пеле. Слишком много стало всевозможных вызовов в сборные, и мы вынуждены отпускать футболистов при каждом блошином чихе, из-за каждого пустяка, часто на незначительные соревнования. Из-за постоянных поездок за океан участились стрессы, как у игроков, так и у тренеров и руководства, и никто никогда не знает, в каком состоянии футболист вернется обратно. Европейские же государства (включая и Восток) используют собственных футболистов куда более рационально, кроме того, из Милана через пару часов можно добраться до любого места. Следовательно, решительно кончаем с Южной Америкой». Такой поворот значительно повысил отдачу Андрея Шевченко.
А с другой стороны, разве могло быть иначе у бомбардира, который уже в год дебюта, то есть чемпионате-1999/00, сыграв в 32-х встречах, забил 24 гола, завоевав звание лучшего бомбардира чемпионата?

«ЛА СКАЛА» ФУТБОЛА

«Шевченко – новый ван Бастен», – заявил Сильвио Берлускони. Это был вердикт человека, который в 1986 году приобрел «Милан» и уже к первому чемпионату страны в качестве патрона реорганизовал и вновь запустил клубный механизм, отобрав лучших игроков на футбольном рынке и пригласив тренеров, способных добиваться значительных результатов. Говорили, что Берлускони до того восхищался техникой и атлетическими данными украинского спортсмена, что, встретив его на Сардинии в 1999 году, взял с собой на прогулку на собственной яхте и сказал: «Если забьешь за сезон 25 голов, эта яхта будет твоей. Потом месяцами обсуждали это пари-обещание, потому что уже осенью стало ясно, что украинец оказался достаточно подготовлен к новому этапу карьеры и только в серии А смог забить 24 гола и, как мы знаем, победил в споре лучших бомбардиров. На самом же деле речь шла не о подарке, а о полной готовности работать дальше, если эти 25 мячей будут забиты в ворота соперников. Однако это нисколько не меняло самой постановки вопроса и духа высказывания президента. Уже при первой встрече он показал, что безоговорочно верит футболисту и считает, что тот сумеет вписать новые чудесные страницы в историю „Милана“, как это сделал в свое время Марко ван Бастен. А что это было не только его убеждение, 30 января 2000 года официально подтвердил после еще одного хет-трика украинца (во встрече „Перуджа“ – „Милан“) Адриано Галлиани.
Как здесь не вспомнить «Утрехтского лебедя» (прозвище ван Бастена – прим. ред. ), который ни один год в красно-черной футболке был триумфатором и трижды (в 1988, 1989 и 1992 гг.) удостаивался в качестве лучшего игрока Европы «Золотого мяча»? Когда ван Бастен из «Аякса» перешел в «Милан», многие считали, что у тренера Арриго Сакки, придерживавшегося собственных схем, он играть не сможет, однако вскоре сам «мистер Фузиньяно» (прозвище Сакки – прим. ред. ) понял, что с ван Бастеном на поле у «Милана» было на три скорости больше», и не уставал хвалить его данные и профессионализм. Как не вспомнить тот прекрасный вечер, когда голландец в Гетеборге забил целых четыре мяча (имеется ввиду матч Лиги чемпионов – прим. ред. ): головой, в падении через себя, со штрафного и после дриблинга, обойдя вратаря, и когда голкипер, вместо того, чтобы выругаться, стал одним из первых ему аплодировать, тот вечер вошел уже в легенду. К сожалению, из-за травм и к большому огорчению не только миланистов, но и всех любителей футбола, ван Бастен раньше времени покинул сцену, но он, как и Роналдо или Дель Пьеро всегда было вне болельщицких пристрастий. Еще в октябре 1987 года, в своем первом миланском сезоне голландец должен был прекратить выступления из-за «капризов» левой лодыжки, которую пришлось оперировать. В сентябре 1989 года у него треснул внешний мениск правого колена, но через 45 дней футболист возвратился на поле и вновь, на два с лишним года, стал незаменимым и продолжал завораживать зрителей своей прекрасной игрой. Но злая судьба снова дала знать о себе в декабре 1992 года, когда потребовалась операция уже на правой лодыжке, той самой, что подвела его в последний год выступлений в «Аяксе». Пришлось снова на пять месяцев прекратить выступления.
Голландец снова вышел, полагая, что все мучения остались позади. Возвращение состоялось 26 мая 1993 года в Мюнхене в финале Кубка чемпионов против марсельского «Олимпика». Но… вновь травма. На сей раз это был не очередной «каприз» измученной правой лодыжки – отошел хрящ. И тут возникла почти что дискуссия: снова под нож или же поискать иной выход? Изо всего, что предлагалось консультантами, ван Бастен выбрал первое. В июле 1994 года он пробыл в операционной, по крайней мере, часа два и вышел с гипсом, который сняли 2 октября. Не было ни одного любителя футбола, который не мечтал бы, чтобы «Утрехтский лебедь» возвратился в «Милан» весной 1995 года, к решающим матчам Кубка чемпионов. Об этом мечтал Берлускони, на это особенно рассчитывал и тренер Фабио Капелло. Но Марко ван Бастен, со своими элегантными подсечками и умопомрачительными ударами по воротам так и больше не выбежал ни на зеленый ковер «Сан-Сиро», ни на какой другой стадион мира.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17