А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– А придется, – хрипло проговорил он.
– Но я не понимаю… Почему?
– Я хочу освободить тебя от бремени условностей, – заявил Джефф.
– Но я вовсе не считаю чай бременем, – возразила мисс Прайс.
– Тогда я попрошу тебя сделать это ради меня. – С этими словами Уэстон шагнул в ее сторону, и Эммелина даже предположить не могла, что у него на уме.
– Хорошо, – согласилась она.
– А теперь потолкуем о твоем гардеробе, – сказал Джефф. – Тебе не кажется, что он не подходит для жаркой калифорнийской погоды? – Уэстон подошел совсем близко к Эммелине.
Она вспомнила, что поправляла как-то в его присутствии свое платье, и почему-то пожалела об этом.
– Может, попросить Гретхен поводить тебя по магазинам? – предложил Джефф. – А пока… Пока, я думаю, она будет счастлива одолжить тебе кое-что из одежды.
– Мне и так хорошо, мистер… – Не договорив, Эммелина поправилась: – Я предпочитаю носить собственные вещи, Джефф, но если ты скажешь, что я не могу этого делать, – что ж, у нас появится еще одна проблема.
Уэстон в ответ лишь улыбнулся, а Эммелина подумала, что ей безумно хочется узнать, что еще пришло ему в голову.
– Помнишь, я говорил об изучении языка методом погружения? – напомнил Уэстон. – Урок номер два: приезжая в Рим… – Он явно не хотел оставлять ей путь для отступления.
– …носи несгораемую одежду и приготовься сдаться? – продолжила за Уэстона Эммелина.
– Ты спешишь, – заметил Джефф.
– И ты тоже.
Внезапно он оказался совсем близко, Эммелина ощутила исходящий от Уэстона запах спиртного и жгучего мужского интереса. Огонь еще не разгорелся, но уже занялся, поняла Эммелина, удивленная собственной реакцией: ей захотелось прислониться спиной к стене и приложить ко лбу руку. «Не похоже ли это на обморок?» – спросила она себя.
И тут ее осенило: она вела себя как Лейла.
– Что скажешь о виде? – донесся до Эммелины голос Джеффа Уэстона.
В это мгновение она видела только его, но, разумеется, он спрашивал не об этом.
– Посмотри-ка туда. – Джефф указал рукой на круглую стеклянную башню. – Я спонсирую благотворительный базар и хочу, чтобы ты побывала на нем. Он будет проводиться на той крыше под открытым небом, а ты будешь моей почетной гостьей. Я хочу, чтобы ты познакомилась с кем-нибудь, точнее, со множеством людей. Я хочу, чтобы ты почувствовала, какова жизнь за пределами твоего замкнутого мирка, чтобы поняла, что и ты можешь вписаться в нее.
– Мне это вовсе не нужно…
– Также я планирую для тебя небольшую поездку по городу, чтобы ты узнала, как работают бутики в Калифорнии, – продолжал Джефф, пропустив мимо ушей ее замечание.
– Зачем ты все это делаешь?
– Потому что ты застряла в прошлом, Эммелина, – объяснил Уэстон. – Тебе надо избавиться от прошлого и идти вперед.
– Вперед… Так же, как ты?
Джефф взболтал коньяк в бокале и отпил глоточек.
– Да, – ответил он через мгновение. – Оставь прошлое прошлому. Ты не в силах ничего изменить, так что оставь боль позади.
Почему-то Эммелина была уверена, что Уэстон толкует о себе, а вовсе не о ней. И еще она знала, что не станет больше задавать вопросов, а вот совет могла ему дать.
– Пусть твои раны обратятся в мудрость, Джефф, – тихо промолвила она.
Он скептически посмотрел на нее.
– Кто это сказал? – спросил Уэстон. – Королева Виктория?
– Нет, – Эммелина отрицательно помотала головой, – Опра Уинфри.
Мисс Прайс показалось, что он сейчас засмеется. Вместо этого Джефф приподнял брови и изумленно посмотрел на нее, внимательно изучая ее лицо. Глаза их встретились.
– А ты непростая женщина, – заметил Уэстон. – Только никак не могу понять, настоящая ты или это какое-то безумие. Чай и вязаные салфеточки, Опра Уинфри и эротика, биржа… Ты дурачишь меня, Эммелина? Дурачишь всех, включая себя?
Она была ошеломлена словами Джеффа и даже не нашлась что сказать в ответ.
Ночь совсем затихла, Уэстон подошел еще ближе.
Эммелина вдохнула аромат коньяка, богатства, хорошего мужского мыла и… собственного страха. Она чувствовала, как неистово колотится ее сердце, все закружилось у нее перед глазами, и Эммелина даже тряхнула головой, чтобы отогнать наваждение. Вместо этого она шагнула ему навстречу, их руки встретились – его правая, ее левая. Эммелина даже не знала, кто первым прикоснулся, но Джеффу сейчас было так просто привлечь ее к себе, положить ладонь ей на затылок и поцеловать так крепко, что она лишится чувств.
Вместо этого Джефф поднес руку Эммелины к губам и очень медленно поцеловал ее пальцы.
– Никак не могу понять, кто вы такая, мисс Прайс, – прошептал он. – Но если вы не существуете в действительности, я найду вас настоящую. И вам это известно, не так ли?
Глава 5
Сотовый телефон Уэстона светился в темноте. Он отлично чувствовал себя у Джеффа в руке, в кармане и за отворотом брюк. Что касается парной, то, возможно, там он наденет его на шею, как мыло на веревочке. Кроме удобного компактного размера, Джеффу очень нравилось, что телефон быстро соединяет с нужным человеком. Нажимаешь кнопочку, отпускаешь, и телефон, запрограммированный заранее, сам соединяет тебя. А еще можно просто сказать ему нужное имя, и он сам наберет номер.
На этот раз Джефф собирался произнести имя своего приятеля из мужского клуба. Приятель был психиатром.
– Майк, – произнес Уэстон, наблюдавший в темноте спальни за тем, как телефон совершает свое волшебство. Он выключил свет и одетый растянулся на кровати, надеясь, что это поможет ему облегчить головную боль. Забавно, как он все время играет в прятки с головной болью с тех пор, как вернулся в Лос-Анджелес. Чем только он не лечился от мигрени, какие только лекарства не испробовал! Врачи даже советовали ему держать ноги в тазу со льдом минут по десять, правда, периодически вынимая их, чтобы кровь отлила от головы, а иногда прикрепляли к его голове электроды.
– Майк, это Джефф. Я разбудил тебя? – Маленький эк-ранчик телефона показал время: было около десяти часов. Поздновато для звонков, но Уэстону было известно, что Майк страдает от бессонницы, а ему было необходимо поговорить с ним сегодня же.
– Да, разбудил, – пробормотал Майк. – Я бы мог убить тебя за это. Уж не помню, когда мне удавалось заснуть в десять часов, по-моему, такого вообще никогда не бывало.
– Ну хорошо, тогда я у тебя в долгу, – сухо сказал Джефф.
– С тебя обед, сукин ты сын.
– Забавно, что ты заговорил об этом, – улыбнулся Уэстон. – Собственно, для этого я тебе и звоню. Давай договоримся.
– Ты? Мне? Обед? – оторопело переспрашивал Майк. – Мы вдвоем? И ты без одинокой красотки, у которой было тяжелое детство и которая так нуждается в помощи доктора, потому что ее мучают неразрешимые проблемы?
– Ты просто болен. – Приподнявшись, Джефф подложил под голову пару подушек, чтобы Майк не слышал, как он смеется. – Нечего мне тут Фрейда цитировать.
– Ну мы-то с тобой всегда все знали, – засмеялся Майк.
Это была старая шутка. Как-то подруга Джеффа познакомила Майка со своей приятельницей, которая оказалась прямо-таки мечтой психиатра. Впоследствии Майк говорил, что провел с этой девушкой лучшую ночь в своей жизни, но больше никогда с ней не встречался. Это было похоже на прыжок с тарзанки.
Джефф запрокинул голову назад и услышал легкий щелчок. Иногда это помогало уменьшить боль. Черт, попробовать-то стоило!
– Так когда ты хочешь встретиться? – спросил Майк. – И почему? Не потому же, что ты скучаешь по моей компании? Мы же всего пару дней назад играли в карты в клубе.
– Это было пару недель назад, приятель, – поправил его Уэстон. – Но спасибо за то, что вспомнил. Честно говоря, мне некогда было скучать по тебе. Мне нужна твоя помощь.
– Ну как, я догадался, что речь идет о женщине, а?
– Может, потому, что у тебя развита чувствительность и интуиция? – Уэстон замолчал: ему не хотелось, чтобы Майк подумал, что он его разыгрывает. – Это не обычная женщина, Майк, – продолжил он через мгновение, – я хочу услышать твое профессиональное мнение о ее умственном развитии. Но она не должна знать, что ты психиатр.
– Кем же ты меня представишь?
– Может, биржевиком? – предложил Уэстон. – Она в этом деле разбирается. Я скажу ей, что тебя заинтересовала ее стратегия, и, поверь, она на это купится.
– Как тебя угораздило связаться с такой женщиной? – полюбопытствовал доктор.
«Ну вот, Майк все-таки задал этот вопрос!»
– У нас с ней исключительно деловые отношения, понял? И больше никаких, – добавил Джефф Уэстон.
– Из этого следует заключить, что потом ты вызовешь меня на суд в качестве эксперта?
Джефф засмеялся и сел, а потом, задрав подбородок, стал расстегивать рубашку.
– Если бы мне нужен был эксперт в суде, я бы позвал кого-нибудь другого, я просто хочу знать, почему эта женщина страдает от тика.
– А? А-а-а… – протянул Майк. – Теперь понятно…
– Ничего тебе не понятно, Майк, – возразил Уэстон. – Ни-че-го! Я пытаюсь помочь ей.
– Помочь ей? Алло! Это Джефф Уэстон? Мне-то всегда казалось, что слово «помощь» для тебя – это всего лишь набор из шести букв.
– Завтра вечером, Майк, – оборвал его Джефф. – В восемь в «Антр ну». И если ты занят в это время, то перенеси дела.
– Джефф, можно дать тебе небольшой совет? – спросил психиатр. – Если мужчина хочет знать, отчего у женщины тик, то это означает, что у него самого тик уже давно… Как у бомбы с часовым механизмом.
– Бах! – с отвращением выкрикнул Джефф и отключил телефон. Ну почему это люди в последнее время так и лезут к нему со своими советами? И что ему делать с головной болью?
Уэстон поднялся с кровати, чтобы снять с себя одежду, и тут тихий голос из прошлого словно прошелестел у него над ухом: «Прогони головную боль, маленький мужчина. Нет ничего постыдного в честных слезах».
И внезапно пульсирующая боль прекратилась. Но вместо этого Джефф ощутил невероятную тяжесть на сердце.
***
На жакете Эммелины было пятьдесят семь крохотных пуговичек, и, в зависимости от настроения или от того, насколько она устала, ей иногда требовалось до четверти часа, чтобы расстегнуть их. И это, конечно, не включая тех рядов пуговиц, которые застегивали ее манжеты, начинающиеся у локтя и заканчивающиеся у основания ладони.
Вздохнув, Эммелина взялась за дело. Мисс Прайс хотелось лишь одного: чтобы никто не помешал ей. В ней кипело слишком много энергии, слишком много приятного удивления. Эммелина никак не ожидала, что ей будет так легко и свободно. Ей всегда казалось, что если она уедет далеко от дома, то страхи нападут на нее как взбесившиеся псы.
Нет, она никак не ожидала, что ей будет так хорошо. Однако описать свое состояние Эммелина бы не смогла. Напугана? Да. Честно говоря, ей страшновато, но она почему-то чувствует себя защищенной. Хотелось надеяться, что это состояние продлится до тех пор, пока они со Спайком не соберутся домой.
Застыв у зеркального шкафа, Эммелина перебирала пальцами изящные серебряные крючки и смотрела на свое отражение. Ей всегда нравилось это занятие, но сегодня почему-то захотелось оторвать все эти глупые пуговицы.
Обычно, раздевшись, Эммелина распускала волосы и причесывала их щеткой, делая обязательные сто взмахов. Ей нравилось причесываться. И частенько она, наклонившись вперед, опускала голову вниз, чтобы кровь приливала к лицу.
Через несколько минут, когда Эммелина уже была в ванной и вынимала из волос шпильки, в дверь постучали. Она метнулась назад в спальню, торопливо накинула халат поверх прозрачной ночной сорочки и лишь после этого спросила, кто там. К этому моменту она уже изрядно запыхалась, а потому ее голос прозвучал тоненько и смешно.
– Ах, это ты, Спайк… – Эммелина едва сумела скрыть разочарование. Когда подросток открывал дверь, мисс Прайс была настолько возбуждена и напряжена, что казалась вытянувшейся пунктирной линией. И подумаешь, что особенного в тоненьком голоске?
«Вот только с чего это он так изменился?» – тут же спросила себя она.
– С тобой все в порядке? – спросил ее мальчик.
– Ну конечно! Тебе твоя комната понравилась? – нервно поинтересовалась Эммелина. – Моя так просто великолепна!
Комната действительно была роскошной. Балдахин широченной кровати поднимался до самого потолка и был задрапирован красно-золотистым дамастом. Забравшись под шелковое покрывало и потрогав нежнейшие шелковые подушки, мисс Прайс почувствовала себя так, словно устроилась на королевском троне. И еще в спальне стоял удивительный аромат роз. Это было божественно.
– У меня тоже клевая комната, – сказал Спайк. – Вместо одной стены – здоровый аквариум, а там такое! Рыбы, угри и, кажется, даже маленький скат. У него такие глазищи! А завтра Гретхен обещала отвести меня в Ла-Бреа-Тар-Пиц – говорит, там раньше жили настоящие динозавры. Можешь в это поверить? – С этими словами Спайк рухнул на кровать Эммелины. Кровать слегка затрещала. Эммелина хотела напомнить воспитаннику о хороших манерах, но что-то ее остановило. Здесь все иначе, и их обычные правила принятого этикета к этому месту не подходят. В этом мире нет времени на такие ритуальные для нее вещи, как чай и пуговицы, и мисс Прайс не знала, хорошо это или плохо.
Подойдя к кровати, Эммелина усмехнулась: уж больно серьезен был Спайк. Откинувшись назад, парень уперся локтями в матрас и внимательно разглядывал потолочную роспись с цветами и фруктами.
– Тебе нравится Гретхен? – спросила Эммелина. Ее любопытство не было праздным: мисс Прайс нужно было узнать, будет ли Спайк проводить время с ней.
– С небольшим приветом, но неплохая, особенно если не пытаешься говорить с ней о салфеточках и о всяком барахле. – Спайк опустил голову и внимательно взглянул своими темными глазами на Эммелину. – Между прочим, если тебя это интересует, у нее с Уэстоном ничего нет. Она тащится от его пшюта, парня по имени Клифф.
Эммелина постаралась скрыть свою заинтересованность за скептической усмешкой.
– Когда же это вы успели стать таким опытным экспертом в любовных делах, молодой человек?
Спайк лукаво улыбнулся.
– Да это проще простого! – уверенно заявил он. – Голоса людей меняются, что-то с ними необычное происходит. То они громко хохочут, то начинают дышать так, будто только что вернулись с пробежки. Да и говорят они презабавно – ну вот как ты и Уэстон, например.
– Мы с мистером Уэстоном спорили, Спайк, – строго проговорила Эммелина. – В этом вся разница.
– Вовсе вы не спорили в самолете, – возразил парень.
Мисс Прайс по-прежнему держала в руках шпильку. Она попробовала засунуть ее назад в волосы, стараясь увидеть себя в этот момент глазами своего воспитанника. Дело в том, что Эммелина всегда старалась быть образцом идеального поведения. И что бы там ни говорили, правила и традиции в человеческом обществе обладают неоспоримой ценностью.
– Это был личный разговор двух взрослых людей, – сказала мисс Прайс. – А тебе не следовало подслушивать. И если уж быть точной до конца, я должна заметить, что это мистер Уэстон клеится, как ты выражаешься, ко мне, а не наоборот. Ты же сам об этом говорил.
– Ну хорошо, раз ты настаиваешь, то я скажу, что это он смешно говорил тогда в магазине, – согласился Спайк. – Зато после того случая смешно заговорила ты.
– Я?! – вскричала Эммелина. – Что ты выдумываешь? Просто у меня першит в горле, и это неудивительно: за последние двадцать четыре часа я ни чашки чаю не выпила.
Эммелина подошла к зеркальному шкафу и посмотрела на свое отражение. Прическа у нее, что и говорить, была еще та: половина волос заколота шпильками, половина распустилась, но ничто больше в ее облике не говорило о том внутреннем смятении, которое последнее время все сильнее одолевало ее.
Она почти пожалела о том, что не может порассуждать об этом со Спайком. Вот уже целый год он ходил на свидания, хотя, строго говоря, Эммелина не могла бы назвать это свиданиями. Но как бы там ни было, у него было больше опыта в области ухаживаний. Честно говоря, за ней толком никто и не ухаживал вовсе, а весь ее «любовный» опыт был почерпнут из эротических книг, в чем мисс Прайс стеснялась признаться.
Эммелина была самоучкой, но все ее домыслы и догадки ни в малой степени не подготовили ее к тому состоянию, в которое она впала, встретившись с заинтересовавшим ее представителем противоположного пола. Да, она знала, что секс – это наслаждение, сладкая пытка. Кстати, хрупкость Эммелины была одной из причин того, что она до двадцати восьми лет – весьма и весьма зрелого возраста – оставалась девственницей.
И теперь, глядя в свои темные, сияющие глаза в зеркале, чувствуя, как неистово колотится ее сердце, как пересыхает во рту, Эммелина в недоумении спрашивала себя: «Что это?»
– Так ты полагаешь, – наконец решилась она, – что я чем-то привлекаю его?
– Да я знаю только, что у него туго набитые карманы и что классно было бы жить в таком местечке, – ответил Спайк.
– Ох, Спайк! – Эммелина с тревогой посмотрела на своего воспитанника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10