А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Не успел, - отрезал он и свернулся калачиком, подсунув под голову рюкзак.
Я вышел из-под нависающей скалы и поднял взгляд к небу. Ночь была безлунной, звезды сияли, словно в последний раз - яростно и неукротимо, сливаясь в сплошной сверкающий ковер. Такое можно увидеть только вдали от загаженной атмосферы городов. Завораживающее до головокружения зрелище.
Я с трудом оторвался от созерцания Вселенной и прошелся вдоль нашей стоянки. Юго-западная сторона ограждалась высокой скалой, крутой склон которой заворачивал к югу метрах в пятидесяти от меня. На севере уклон понижался, становясь доступным для подъема, но темнота скрадывала пологий участок, и чтобы его увидеть, пришлось бы пройти не один десяток метров. Так далеко я предпочитал не заходить. Полсотни неторопливых шагов вдоль скалы вправо, вдвое больше влево и назад, к стоянке. Уходить к востоку я не решался, боясь потерять ориентировку. Не хватало еще заблудиться и жалобно аукать на потеху гораздому на подковырки Зайченко.
Однако судьба преподнесла мне совсем другой сюрприз: легкое дуновение ветерка коснулось моей щеки, кончики отросшей пряди волос щекотно шевельнулись. Я поежился и отвернулся - ночная прохлада после жаркого дня вызывала озноб. Это машинальное движение спасло мне зрение и, в конечном счете, жизнь: следующий порыв ветра где-то растерял всю свою ласковость!
Несомый ветром песок хлестнул по незащищенной прической шее зарядом дроби, легко пробив кожу. За ворот скользнули теплые струйки крови. Волосы на затылке лишь немного смягчили удары. Раскаленными иглами ожгло обнаженные запястья и кисти рук. Я упал, не выдержав боли, скорчился и попытался натянуть куртку на голову, стараясь укрыться от нежданно налетевшего самума.
Ветер, словно почуяв мою слабость, торжествующе взвыл и, внезапно усилившись, сбил меня с ног и покатил прочь от спасительной ниши в скале, где отдыхал отряд. Я боялся выпустить из рук лацканы куртки и оказаться без единственной зашиты. Оставалось надеяться, что я натолкнусь на препятствие, достаточное, что бы меня остановить.
Все-таки камней на плоскогорье хватало: я только жалобно пискнул, когда мой многострадальный организм врезался в скальный выступ. Протестующе хрустнули кости. Ветер, разъяренный помехой, визжал и кидался песком, то и дело поднимая меня в воздух в расчете перебросить через камень и покатить дальше. В его порывах чувствовалась некая злобная одушевленность. Я хотел было позвать на помощь, но понял, что вой ветра заглушит любые призывы. Происходящее кричало о своей неестественности, но я не знал, что можно противопоставить окружающему безумию, и ощущал себя спеленутым младенцем во власти свихнувшегося садиста.
Не докричаться… но ведь Горицкий - телепат! Я напрягся и послал мысленный зов. Хотелось верить, что он услышит - до сих пор на телепатию рассчитывать не приходилось.
Теперь - только ждать… Я уткнулся носом в шершавый камень и заерзал, прижимаясь к нему всем телом, сливаясь с ним в надежде обрести защиту… Камень внезапно подался, будто обратившись в облачко тумана, и я провалился вперед и вниз в гулкую грохочущую пустоту.
* * *
Я всегда думал, что субъективное растяжение времени, о котором говорят: «Минуты казались часами», - обычная литературная гипербола. Не знаю, как там насчет минут, но за время своего полета я успел явственно представить острые сталагмиты на дне некстати возникшей пещеры и себя, нанизанного на самый острый из них. Дыхание было пресеклось от нахлынувшего страха, но тут же шумно вырвалось из груди, выбитое ударом о крутой песчаный склон. Кувыркаясь и увлекая за собой потоки песка, я докатился до его подножия и распластался на бугристом полу пещеры. Затем на мою голову обрушилась куча последовавшего за мной песка с поверхности, и все стихло.
Заживо погребен! Я рванулся вверх, преодолевая навалившуюся на плечи тяжесть, и сумел подняться на колени. Песчаный пласт с шорохом скатился с моих плеч. Я поморщился и отряхнулся, затем осторожно дотронулся до затылка. Волосы и кожу шеи покрывала жесткая корка все того же песка, но уже смешанного с кровью. Я машинально попытался ее стереть, но сразу же оставил это болезненное занятие - ободранный затылок и ноющее от многочисленных ушибов тело могут подождать, важнее понять, куда я попал и как отсюда выбираться!
Поворачиваясь на месте, я несколько раз негромко крикнул, пробуя определить расстояние до стен с помощью эха, однако оно дробилось и металось по подземному залу, и единственное, в чем я смог убедиться, так это в том, что оказался вблизи центра огромной пещеры. Плутать в кромешной тьме в поисках выхода, которого, возможно, и вовсе не существует? Да еще и рискуя свалиться в невидимую пропасть? Без меня.
Я вновь сел, опершись подбородком на согнутые колени. В мозгу вновь проснулся крошечный комочек страха и тут же принялся расти, обещая быстро превратиться в добротную панику. Мне казалось, что своды пещеры опускаются, грозя сдавить меня, вмуровать в камень, лишить возможности двинуться, возможности дышать, грозя оставить умирать в этом проклятом склепе. До ушей явственно донеслось зловещее поскрипывание. Звук приближался, и это становилось невыносимым. Сколько еще осталось? Сколько шагов мне отпущено? Сколько вдохов полной грудью? Я вскочил и взмахнул руками, страшась задеть сближающиеся стены, но только попусту взвихрил воздух. Тишина. Я сунул в рот сустав большого пальца и стиснул зубы.
Пронзительная боль выжала стон, но я не ослабил хватки, изгоняя страданием остатки паники. Под зажмуренными веками выступили слезы, а я, принимая боль как облегчение, отсчитывал секунды. На двухсотой палец горел и пульсировал огненными вспышками, а я обрел наконец душевное равновесие. Теперь можно было подумать о реальных поисках спасения.
Основной надеждой, конечно же, был командир и его способности, поэтому я еще раз мысленно воззвал к нему, вложив в посыл как можно больше энергии, и затих в ожидании ответа.
Ничего. Я поискал альтернативные варианты, но безрезультатно. Что ж, будем повторять, пока кто-нибудь меня не услышит. Второй раз я позвал не только мысленно, но и заорал во весь голос. Эхо старательно принялось меня передразнивать, накладываясь и пересекаясь. Искаженные вопли звучали злорадным хихиканьем над моими жалкими потугами. Я заорал еще раз. И еще. Когда же я набирал воздух для четвертого крика, то внезапно заметил, что в воздухе появилось некое мерцание. Даже не свет, а слабый намек на него. Я снова поднес руку к глазам, боясь, что мерцание мне просто почудилось, и увидел смутно промелькнувший силуэт собственных пальцев!
Услышан! Восторженный щенячий визг, вырвавшийся из моего горла, никак не подходил для того уравновешенного человека, каким я себя представлял. Свечение усилилось, обрело контуры человеческой фигуры, приблизилось, и передо мной завис вполне узнаваемый полупрозрачный призрак командира.
- И стоило так орать? - спросил он, недовольно морщась и демонстративно прочищая ухо указательным пальцем. Он с любопытством осмотрелся.
- Темно. Тепло. Уютно… Не то что наверху. Обзавидоваться можно, а он верещит! Мог бы и до утра подождать: Петрович проснулся, как только подул самум, и сразу тебя отыскал - ты как раз решил пройти сквозь скалу - неплохая идея, надо заметить. Поняв, что ты в безопасности, он принял вахту и было занялся ветром, но тут господину Кольцову захотелось устроить всеобщую побудку!
Я почувствовал, что от стыда готов провалиться… впрочем, я уже был под землей. Если только ниже лежат другие залы… Тьфу черт, действительно, как дите малое! Позор-то какой! Я открыл рот, собираясь извиняться, но командир меня прервал:
- Ладно, не переживай. Тем более что ветерок оказался местным эквивалентом хорошо знакомых тебе снежных демонов. С непривычки любому не по себе станет… Отдыхай. Утром тебя откопаем, а это - что б не скучно было…
С последними словами командир сделал рукой странное движение, и от призрачной ладони оторвался светящийся теплым розовым светом шар. Силуэт командира поблек, заколебался и растаял, а шар взмыл к своду и застыл, освещая причудливо оформленный природой зал. Розовое свечение напоминало мне свет настольной лампы с тканевым абажуром, служившей ночником во времена моего детства. Я улыбнулся ушедшим страхам, лег, опершись спиной о кучу песка, и задремал. Мне снились добрые сны.
Глава 2
ЗАЙЧЕНКО
Спросонок я решил, что кому-то понадобилось открыть форточку, и было собрался высказать все, что о нем думаю, когда сообразил, где и в какой компании нахожусь. Значит, сквозняк устроил кто-то другой, и с этим кем-то сейчас придется разбираться. Настало время открыть глаза…
Зря я это затеял - по зрачкам больно хлестнуло песком, я вновь зажмурился. И чего дергаться? Командир с нами. Сейчас он ка-ак устроит местной нечисти «козу на возу», и можно будет спокойно досыпать… Однако время шло, а ветер продолжал усиливаться. Послышалось привычно-недовольное бурчание Петровича. Я прикрыл глаза ладонью и осторожно взглянул в его сторону. Петрович чертил руками в воздухе замысловатые линии. За его кистами тянулся медленно затухающий огненный след. Впечатляюще, особенно для малопосвященных вроде меня. Впрочем, от этого сурового дядьки и не такого ожидать можно. По опыту знаю.
Пассы подействовали - ветер бессильно выл за пределами очерченной Петровичем границы, но внутрь дорога ему была закрыта. Теперь можно было встать и осмотреться.
Проснулись все, да и невозможно было спать в таком бардаке. Кольцов отсутствовал, Наталья с Антонычем встревоженно следили за колдующим Петровичем. Командир же зевнул и отвернулся, устраиваясь поудобнее. Мне бы такие нервы.
- Все, - заявил Петрович, закончив действо, - можно отдыхать. Утром разберемся.
- А где Олег? - спросил я, шаря взглядом в поисках мурманчанина.
Петрович уже открыл рот, чтобы ответить, но тут по ушам резанул отчаянный вопль. Я вздрогнул от неожиданности.
Сопряженный с телепатическим посылом ор пробирал до печенок. Петрович страдальчески скривился.
- Никакого покоя с этой молодежью! - пожаловался он в пространство.
Вопль повторился еще раз. И еще. Командир приподнял голову, морщась, потер виски и заметил:
- Так жить нельзя. Пойду-ка я его успокою…
С этими словами он вновь откинулся на подложенный под голову рюкзак и перестал дышать. Открытые глаза Горицкого остекленело смотрели в небо. Я сглотнул слюну. Не часто можно увидеть человека, уходящего в астрал так же непринужденно, как я в гастроном за колбасой.
Вопли Кольцова прекратились, а парой минут позже Горицкий вернулся в свое тело, молча оглядел наши физиономии и, удовлетворенно кивнув, заснул.
- Бери пример с командира, - посоветовал мне Петрович и вышел за пределы границы безопасности.
Песчаные вихри злобно окутали его фигуру, но Петрович только повел плечами и двинулся прочь от лагеря. Вихри опали до земли, но все еще пытались достать Строганова, бросаясь ему в ноги, как озверевшие уличные шавки. Петрович, не обращая внимания на их попытки, шел намеченным курсом. Похоже, наш суровый зам решил в одиночку расправиться с их источником. Подобного я допустить не мог в силу врожденного стремления совать нос куда не просят и потому бросился следом.
Ветер обрадованно сменил объект приложения сил, но не тут-то было! Я взвыл в ответ, чувствуя, как ярость переполняет мое тело, взрывает его, стремительно превращая в звероформу. Организм ответил привычно-мучительной вспышкой: плоть возражала против неестественных вывертов, но ее никто не спрашивал - ярость заслоняла прочие чувства.
Шаг потяжелел, и скальный грунт под ногами начал ощутимо вздрагивать. Я скосил глаза, чтобы в очередной раз подивиться гротескной чудовищности собственных конечностей. В приличное общество с такими нестрижеными когтями меня никто не пустит. Жаль, что на здешнюю нечисть впечатления мое превращение не произвело - песчаные смерчи по-прежнему выли, стараясь прокусить мою чешуйчатую шкуру. Я ускорил походку, догоняя Строганова. Ярость кипела, требуя выхода. Где же тот, кто наслал на нас этот самум?
- Не спится, что ли? - Петрович обернулся на ходу и неодобрительно прищелкнул языком. - Кого пугать собрался? Или другой защиты придумать не сумел? Ох, молодежь, горе с вами. Не отставай уж, чудушко.
Я чуть не полоснул его клыком от обиды - тоже мне, нашел чудушко! Остановило осознание того, что ответ мог оказаться весьма и весьма болезненным. Ладно, промолчу. Но хозяину самума зачтется и это издевательство.
* * *
Марш-бросок по пересеченной местности затянулся - мы топали никак не меньше часа, но цель явно уже была недалеко - ветра больше не бросались со всех сторон, а упорно дули нам в лица, стараясь сбить с пути, не дать приблизиться к месту их зарождения. Петрович, как обычно, не обращал внимания на внешние воздействия, а я держался на злости и упрямстве. И не такое видывали! Наконец впереди забрезжил свет, похожий на отблески укрытого между скал костерка. Петрович направился к нему. Я держался на шаг позади, прикрывая тылы. Раздражение и злость грозили свести меня с ума - ничего материального, некому вцепиться в глотку, вырвать потроха! Что это за жизнь для разъяренного монстра? Никакой релаксации. Я с досады кусанул себя за плечо и зашипел - зубы легко пробили чешую и вонзились в мышцы. Стало больно, но на душе полегчало. Я подумал, что попозже это можно будет повторить.
- Не увлекайся! - тут же одернул меня бдительный Петрович. - Вполне возможно, что это тоже воздействие, чтобы обессилить тебя перед схваткой.
Пришлось согласиться, но необходимость сдерживаться свела на нет все терапевтическое воздействие укуса. Я снова был зол и готов порвать глотку любому, оказавшемуся в пределах досягаемости.
Дорогу преградил скальный выступ. Петрович обогнул его и замер. Я чуть не сбил его с ног, но успел шагнуть в сторону и тоже принялся разглядывать открывшееся за поворотом.
Свет лился из зависшего в воздухе рваного пульсирующего пятна, метров пяти в диаметре. Внутри пятна виднелась панорама местности, ничуть не отличающейся от окружающей. Кроме одного - там царил день и льющийся свет был светом солнца. Песчаные смерчи неслись по примыкающей к горному кряжу пустынной равнине и прорывались сквозь пятно, набрасываясь на нас с Петровичем.
- Что это? - спросил я его, забыв об измененных голосовых связках. Из глотки донесся утробный рык.
- Проход в альтернативный мир, - ответил Строганов, поняв мое недоумение.
Вот так просто, как в пивнушку сходить. Альтернативный мир? Пожалуйста, можете полюбоваться. До сих пор мне вполне хватало забот с отечественной нечистью. Даже наше появление на американском континенте и то выбивало из колеи, а тут другой мир! Нет, пора запечатывать эту дырочку, и дело с концом. Как раз для Петровича с командиром работа - они маги, им и карты в руки. От возмущения я даже потерял контроль над звероформой и снова вернулся в человеческий облик.
Песок обрадованно впился в незащищенную кожу и сбил дыхание. Петрович досадливо покосился, провел рукой вдоль моего тела, и невидимая зашита тут же преградила путь управляемой злобной волей стихии. Что песчаная буря кем-то управлялась, у меня сомнения не вызывало. Попался бы мне этот кто-то! Да только он явно сидел по ту сторону дырки, а туда мне соваться не хотелось.
- Отступи-ка подальше, - хмуро посоветовал Петрович, - колдовать буду, как бы тебя не задеть…
Я поспешно отскочил за скалу. Если Петрович предупреждает, значит, сейчас такое начнется!… А все-таки интересно, что он там затеял? Я осторожно высунул нос, готовый в любой момент спрятаться обратно.
Петрович размахивал руками, как ветряная мельница, и нараспев читал заклинания, полные гортанных звуков. В воздухе метались всполохи, живо напоминающие северное сияние. Круто, ничего не скажешь. Ну, да я и раньше знал, с кем меня судьба свела.
Результатом продолжительного буйства Строганова стал радужно переливающийся купол, накрывший пятно прохода. Ветер моментально стих. Петрович отодвинулся на несколько шагов и, склонив голову набок, оценил дело рук своих.
- Сойдет на первое время, - резюмировал он. Впрочем, я и сам понимал, что раз проход продолжает существовать, то у нас все еще впереди.
- Командира позовем? - спросил я.
- И его, и всех остальных - дело того стоит… Пошли-ка лучше Кольцова откапывать - небось надоело ему взаперти сидеть.
- А его надо откапывать? - удивился я, только сейчас сообразив, что до сих пор никто не удосужился поделиться со мной историей новых приключений мурманчанина. - И кто его закопал?
- Никто, - усмехнулся Петрович, - сам сквозь камень прошел, когда приперло… Только не подумал, как вылезать будет.
- Прямо сквозь камень? - переспросил я. - Как это он сумел?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52