А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вдумайся в эту цифру! И кроме того, стоимость их шекелей постоянно падает... Нет, что ни говори, а нечто радикальное следует предпринять, чтобы стабилизировать экономику этой страны!
Он взглянул на следующую страницу.
- А теперь смотри сюда: за последние два десятилетия страной с наиболее высокими темпами промышленного развития была Япония. Это тебе что-нибудь говорит?
Вундерман смекнул, что, учитывая это настроение Беридиена, лучше продемонстрировать полное незнание вопроса, чем дать неправильный ответ.
- Куда ты клонишь, Энтони?
- А вот куда, - ответил Беридиен. - Израиль, тратя миллиарды долларов на военные нужды, находится на грани экономического краха. А Япония, между прочим, идет полным ходом. - Он весь подался вперед, уперев локти в инкрустированную крышку стола. - А почему? Неужели только благодаря умелому руководству экономикой? Вряд ли! Израильтяне, как нам все хорошо известно, далеко не глупы. В некоторых сферах деятельности нам бы самим неплохо у них поучиться. Так в чем же дело?
Он сделал паузу и затем сам ответил на свой вопрос:
- В деструктивной политике! В одном из изгибов истории, на которых стоит наш Куорри. Открытие, которое я сделал для себя давным-давно, касается природы будущего человечества. Это будущее, Генри, создается сегодня!
Беридиен закрыл красную папку и прихлопнул ее сверху ладонью.
- Все в этом досье! Главный вывод из статистических данных, собранных здесь, состоит в обратной пропорциональности расходов на военные нужды и здоровым экономическим развитием страны. Военные расходы Японии ничтожно малы по сравнению с аналогичными расходами Израиля... Одно из наиболее часто цитируемых высказываний Ленина касается империализма как последней стадии капитализма. - Беридиен улыбнулся. - А что может быть более характерно для империализма, чем торговля оружием, а? И, тем не менее, и Советы занимаются ей, причем весьма основательно... Общее мнение всех участников прошлогоднего совещания Советских руководителей в Новосибирске сводится к тому, что рост военных расходов всегда был серьезным тормозом на пути развития экономики этой страны... Или возьми Третий мир! Там 31 страна за период с 1965 года по 1985 более чем вдвое увеличила военные ассигнования. И почетное место среди них занимают Египет, Ирак, Иран, Сирия. И, пожалуй, мы с тобой являемся одними из немногих, кто не удивится, услышав, что к этому списку следует добавить Гондурас, Нигерию, Замбию, Зимбабве и Кувейт. В наше время торговля оружием является наиболее активно развивающимся компонентом международной торговли.
Вундерман издал нутряной звук, прочищая горло.
- Мы в этой области тоже не отстаем.
Глаза Беридиена сверкнули.
- О, да! Какими бы мотивами ни руководствовались лидеры различных стран: идеологическими, религиозными или просто политическими, - но они чувствуют себя как-то уютнее, когда вооружены лучше, чем их соседи. Но нам также известно, что военные расходы подрывают не только экономику страны, но и политическую стабильность.
Вундерман слушал весь этот политический треп вполуха. Он больше думал над словами босса насчет дружбы и насчет того, что люди в Куорри отличаются от всех прочих, потому что они выбрали для себя особую жизнь, отличающуюся от жизни, которые ведут прочие. Монотонность.
Но, честно говоря, сам Вундерман пошел в Куорри не для того, чтобы избежать монотонности существования "с девяти до пяти". Он пошел, чтобы доказать себе - и своей жене - что он может добиться членства в престижных клубах, состоящих сплошь из бывших питомцев "Лиги плюща"10, по интеллекту соперничающих с членами "Менсы"11.
Вундерман закончил университет в своем штате, числясь в середнячках. Когда он оформлялся на работу в Куорри, его преподаватели в лучшем случае говорили, что он не блистал успехами в учебе. Многих приходилось изрядно тормошить, прежде чем они смогли вспомнить его, а некоторым так и не удалось этого сделать.
Сотрудникам Куорри, которые беседовали с преподавателями, это понравилось: они усмотрели в этой незаметности их будущего коллеги положительный фактор. Для агента очень важно уметь растворяться в толпе, быть незаметным.
Его будущая жена, Марджори, однако, его заметила. Она была избрана Королевой на балу выпускников в своем колледже - одном из колледжей, известных как Семь Сестер. Она была очень красива и достаточно способна, чтобы закончить учебу в числе лучших, отстав по оценкам только от своей подруги, которой было поручено произнести речь от лица всех выпускников.
С Вундерманом она познакомилась на вечеринке, которую устроили их общие друзья. Он выглядел настолько чужеродным элементом на этом сборище, что она мгновенно почувствовала к нему симпатию. Он так никогда и не понял, что она нашла в нем, но, вообще говоря, для него всегда казался странным ракурс, с которого женщины смотрят на мир.
Он так и не понял, что уже ко второму курсу она была по горло сыта интеллектуальным снобизмом молодых людей, упакованных в костюмы от Поля Стюарта, гоняющих по кампусу на собственных "Ягуарах" и "Спитфаерах". Они ни о чем не умели разговаривать, как только о клубах, игре в поло и о прогулках верхом, будто это самые важные вещи на свете.
Она увидела в Вундермане обаяние, которое другие принимали за скованность. А разговорившись с ним, она нашла в нем три качества, которые уже отчаялась увидеть в мужчине: ум, здоровое любопытство и уступчивость.
Ко времени их второго свидания она знала, что ей не хочется встречаться больше ни с кем другим. А к четвертому поняла, что влюблена по уши. К тому времени и Вундермана не надо было слишком рьяно обрабатывать, чтобы склонить на женитьбу. Марджори покорила его с первого момента, как подошла к нему на той вечеринке. То, что она увлеклась им, казалось ему чудом не меньшим, чем сорвать куш, играя на тотализаторе.
Его вечные сомнения в ее любви привели к тому, что ему начало сниться по ночам, что вот он просыпается одним прекрасным утром и оказывается, что он действительно женат на Марджори, но он - это не он, а некто, облаченный в харисский твид12, говорящий с бостонским акцентом и являющийся членом известного гольф-клуба.
Этот сон всегда заканчивался тем, что он смотрел на себя в зеркало и видел здоровое, загорелое и красивое до пошлости лицо. Затем он, бывало, трогал лицо руками и оно начинало таять, как воск, и из-под него появлялось его истинное лицо. И во сне его охватывала жуткая паника, что Марджори сейчас проснется, увидит его в таком виде, поймет, какую ужасную ошибку она совершила, и бросит его.
Их дом был тоже в штате Вирджиния, неподалеку от Грейстока, и в первые годы их совместной жизни он казался Марджори не только унылым, но еще и населенным тенями. Многие годы Вундерман отказывал ей в том, что для нее было по-настоящему важным: в праве иметь детей. Вундерман сам потерял отца (он был моряком), когда ему было только семь лет, и не хотел, чтобы такое же случилось с его детьми.
Только после того, как Марджори пригрозила, что бросит его, он осознал, насколько важно для нее иметь детей. И он уступил, испугавшись, что его повторяющийся кошмарный сон сбудется, хотя бы в его заключительной части. Значительно позже, чем у всех их университетских друзей, у них родились дети: мальчик и девочка. Сейчас они были уже в подростковом возрасте.
Не проходило и дня, чтобы Вундерман не беспокоился за детей. Но беспокойство входило в качестве непременного компонента в его чувства и к Марджори. В этом она была абсолютно права: раз уж он выбрал для себя такую жизнь, он должен проститься со спокойствием навсегда.
- Политическая нестабильность, - говорил между тем Беридиен, - это то, на чем мы с тобой зарабатываем себе на хлеб. Вот как я сформулировал цели нашего учреждения двадцать пять лет назад. Кеннеди согласился со мной. Его имя стоит под нашей хартией, и я чертовски этим горжусь. Попытки пересмотра и его личности, и его правления, участившиеся за последнее время, на мой взгляд, просто отвратительны. Это был президент, способный принимать мужественные решения. И он увидел необходимость в нашем абсолютно автономном существовании от ЦРУ. Нам это всегда было на руку: мы не раз использовали это агентство в качестве мальчика для битья, показывая время от времени всему миру их идиотизм. Такого рода вещи всегда приятны публике: они заставляют ее чувствовать свое превосходство над власть имущими. - Беридиен издал добродушный смешок. - Я думаю, даже ты не подозреваешь, что я сам был причастен к тем скандалам. Некоторые "джентльмены прессы" слишком близко к нам подбирались, и я, с благословения Президента, использовал скандал, как дымовую завесу. - Он пожал плечами. - Так или иначе, обычно следующие за этим чистки послужили ЦРУ во благо. Таким образом, они освобождались от наиболее гнилого валежника... Кстати о расчистке валежника, Генри. Я планирую послать в Японию за Марианной Мэрок твоего лучшего чистильщика Стэллингса.
- Я понимаю, зачем именно его, - ответил Вундерман. - Стэллингс хорош для двух вещей: разработки стратегических планов и террористических актов.
- Да, ты в этом абсолютно прав, - признал Беридиен, рассматривая прижатые друг к другу подушечки пальцев с таким видом, словно Вундерман сообщил ему нечто новое. - Тем не менее, это не скоропалительное решение, можешь быть уверен.
Он достал из кармана пиджака свернутый лист папиросной бумаги и подал его Вундерману. Тот взял его, осторожно развернул. Одного взгляда на текст, напечатанный на листе, было достаточно, чтобы почувствовать холод в области желудка.
- Это доклад "швейцаров" по поводу телефонного звонка, зафиксированного СНИПом, - пояснил Беридиен с ноткой того особого спокойствия и отрешенности в голосе, которым судьи объявляют обвинительный приговор, давно ожидаемый всей страной.
Вундерман оторвал глаза от бумаги.
- Тот звонок был сделан из Дома Паломника.
- Вот именно. Из того самого дома, где Ничирен ждал Джейка Мэрока. Беридиен взял бумагу из рук Вундермана. - Прости, Генри. Ты, конечно, помнишь, что я только что говорил насчет дружбы. Для таких людей, как мы с тобой, это роскошь. А временами она становится опасной роскошью. Боюсь, что сейчас именно такое время... Необходимо выяснить, что общего между Марианной Мэрок и Ничиреном. Мы должны дойти до корня, и причем немедленно. И, самое главное, выкорчевать предательство, если таковое будет обнаружено. - Он сделал паузу. Ты со мной согласен, Генри?
Вундерман сидел, как оглушенный. Он вспомнил, как, бывало, он навещал Джейка в Гонконге. Марианна заботилась о нем, как о родном дядюшке. Водила его по колонии, рассказывая о ее истории, о смеси диалектов, религий и воззрений ее обитателей. Показывала ему дворец Губернатора, Королевский жокей-клуб. Она знакомила его с каждым из районов этого своеобразного города, с миром отчаянного азарта китайских игорных домов, аромата китайской кухни, с миром причудливой китайской архитектуры. А когда он заболел гриппом, она сидела рядом с его кроватью всю ночь, прикладывая холодные компрессы к голове, чтобы снизить температуру.
- Генри?
Марианна Мэрок и Ничирен? Это бред сумасшедшего, бессмысленный бред! Но СНИП не может лгать, и "швейцары" не могли сделать такой чудовищной ошибки. Необходимо посмотреть правде в глаза: Ничирен звонил Марианне вечером накануне рейда Джейка. Предположения, что кто-то еще мог ей позвонить из Дома Паломника, звучат вообще неубедительно. Кроме него, никто там даже не подозревал о ее существовании.
- Генри, я жду ответа.
Предательство было неотъемлемой частью призрачного мира, в котором обитал Вундерман. Но конкретные проявления этого явления никогда не переставали поражать его. Он был совсем непохож на холодного и расчетливого шпиона из романов, который ожидает предательства от лучшего друга, от любимой девушки, даже со стороны жены. Предательство всегда действовало на него угнетающе, высасывая из него энергию, как вампир высасывает кровь. Он ощутил какое-то болезненное напряжение в области паха: обычная реакция самца на внезапно возникшую опасность. На душе было невыразимо горько.
- Я не хочу принимать такое щекотливое решение без твоего согласия, настаивал Беридиен. - Ты имеешь право его опротестовать.
- Большой палец вверх или вниз? - тихо промолвил Вундерман. - Как в Древнем Риме...
Беридиен вспомнил предыдущую аналогию, пришедшую на ум Вундерману, и кивнул.
- Да, как в Древнем Риме.
Вундерман встал из-за стола. За порогом веранды запасмурнело: набежали облака, яркие краски поблекли, цветы поникли.
- Быть по сему, - сказал он, окидывая взглядом ставшие теперь темнозелеными окрестные холмы, которые никогда прежде не казались ему такими далекими. - Мой палец указывает вниз.
Ши Чжилинь вышел из своего черного лимузина, едва он остановился за воротами Сяньшаня. Слово это означает "Благоуханные холмы", и сей дивный сад находится в двадцати милях к северо-западу от китайской столицы, название которой - Бейцзин - эти чертовы иностранцы опошлили, произнося его как "Пепин" или даже "Пекин". Чжилинь любил приезжать в этот сад, закрытый для посещения широкой публикой еще в 1972 году. Мир и покой, царящие здесь, помогали прогнать все усиливающиеся последнее время боли. Позади его и немного левее была площадка перед той частью Летнего Дворца, которая была известна как Юаньминюань.
Лично на Чжилиня он всегда навевал грусть. После того, как дворец был разграблен и разрушен англичанами и французами в 1860 году, его пытались восстановить, но попытки реставрации были прекращены в 1879 из-за недостатка денег.
После этого немногие уцелевшие скульптуры, куски мрамора, остатки керамических покрытий и кирпичных стен просто исчезли. Деревья, за которыми любовно ухаживали на протяжении столетий, спилили на дрова, постройки снесли, чтобы добраться до железа, которым они скреплялись.
Из китайских построек - в основном, из дерева - ровно ничего не осталось. На площади, где на многие акры тянулись сады, теперь торчали кое-где руины стен да некоторые постройки европейского типа среди ровных рисовых полей.
Чжилинь преднамеренно повернулся спиной к бывшим садам и смотрел на лилово-серые склоны Благоуханных Холмов, возвышающихся напротив Юцуаньшаня Холма Мраморных Фонтанов. Здесь много столетий назад геологические процессы извергнули на поверхность земли слои твердого известняка, со временем ставшего мрамором, из которого правители династии Цин строили дворцы, храмы, парковые постройки. Когда-то пещеры, образовавшиеся внутри холма, таким образом использовались как буддийские и таонские святилища, изумительные по красоте и изяществу своих мраморных колонн и алтарей.
Теперь Чжилинь преобразовал это место в военную зону, чтобы его не затоптали толпы туристов, по мере того, как Китай все шире и шире будет приоткрывать дверь для Запада. Он, прихрамывая, поднимался на холм а встречные солдаты и офицеры отдавали ему честь. Он терпеть не мог металлическую платину, которую доктора заставляли его носить на правой ноге, но без нее боль вообще парализовала мышцы.
На своей загородной вилле он каждый день упорно работал над собой в бассейне, занимался специальными изометрическими упражнениями. Через день к нему приходил известный специалист по массажу, а раз в неделю - по иглоукалыванию.
Ничто из этого, Чжилинь знал, не способно вылечить его тяжелое заболевание, связанное с перерождением тканей, да и в его возрасте (он приближался к восьмидесятишестилетию) это не имело особого значения. Его главной заботой было облегчить боли, и с эти данные процедуры справлялись весьма удовлетворительным образом.
Чжилинь подставил лицо летнему ветерку. Вокруг него простирались рисовые поля, радуя глаз свежей зеленью и тем смягчая его боль. Его взгляд упал на позолоченную солнцем крышу здания, расположенного за полем. Это был один из корпусов университета Циньхуа. еще одна причина, по которой Чжилинь любил бывать здесь.
Здесь он общался не только с природой, но и с молодыми людьми, цветами жизни. Он не уставал твердить своим коллегам-министрам, что молодежь - это будущее
Китая, его самое ценное достояние. Но те не доверяли молодым, замечая в них лишь то, что они называли "тлетворным влиянием Запада", и ставили на пути их те самые преграды, которые им самим приходилось преодолевать пятьдесят лет назад.
В этом проявлялось не только сопротивление переменам в стране. Чжилинь с грустью видел в подобной ксенофобии проявление страха. Сопротивление можно преодолеть, как вода преодолевает шероховатости горной породы, сглаживая неровности своим течением. Но страх - это нечто совсем другое. По своей природе он является неразумной тупой реакцией на новое, и поэтому труднее поддается эрозии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74