А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Джейк слушал его и думал о той спорной территории, за которую боролись кланы Комото и Кизана. О Тосима-ку. Что делало ее такой привлекательной? Из раздумий его вывел новый шквал огней и перезвонов внутри машины, когда Комото забирал выигрыш.
- Я вот о чем хочу спросить тебя, - обратился к нему Джейк. - Не было ли каких-нибудь из ряда вон выходящих событий, совпавших по времени с моим рейдом на Дом Паломника? Что-нибудь такое, что нарушило баланс внутри Тосима-ку?
Комото на мгновение задумался.
- Пожалуй, ничего, кроме смерти Сизуки.
- Кем он был?
- Полицейским высокого ранга. Начальником недавно сформированного подразделения по борьбе с организованной преступностью. Важная шишка. И губа у него была не дура, насколько я наслышан. Собирался жениться на дочери начальника полиции Танабы.
- И как же он погиб?
- Ничего особенно интересного, хотя крови было и много. Ему отрезало голову поездом метро в час пик. Упал с платформы прямо под колеса.
- А что случилось с возглавляемым им подразделением?
- До сих пор находится в подвешенном состоянии, - ответил Комото. - Его место должен был занять Хигира-сан, его заместитель. Но он погиб во время твоего налета на Дом Паломника.
Джейк вспыхнул, вспомнив запавшие щеки со следами оспы и лихорадочно блестящие глаза.
- Так это был легавый? - воскликнул он недоверчиво. - Он вел себя так, будто был другом Ничирена.
- Невероятно, - с убежденностью в голосе ответил Комото.
- Но это факт! Из него следует, что смерть Сизуки не была случайной. Джейк смотрел, как пожилая женщина с марлевой повязкой на лице гоняет шарик от штыря к штырю, с территории на территорию. Что-то это ему напоминало. - Это спорный вопрос, - говорил между тем Комото. - Невозможно доказать, что это было убийство. Особенно, когда прошло столько времени.
- Ты видел фотографии с места происшествия? В газетах или по телевидению?
Наконец он достиг того состояния, которое Фо Саан называл ба-маак, "ищи пульс". Сэнсей учил его концентрироваться на пустоте. Это нечто прямо противоположное фокусированию внимания, при котором ты его концентрируешь на каком-либо определенном предмете. А ба-маак - это когда ты позволяешь вниманию рассредоточиться таким образом, что оно не фиксирует внешний мир в виде отдельных образов, цветов и звуков.
Пожилая женщина гоняла шарик от штыря к штырю. Штыри были выкрашены в черный цвет и торчали - как что? Это ему что-то напоминало. Но что?
- Еще бы! Смерть Сизуки меня очень порадовала. У меня был к нему личный счетец, который я сам собирался предъявить ему, не погибни он таким дурацким образом.
Так, а теперь дать увеличение центрального объекта. Ищи пульс. Свет и тьма, смешиваясь, обретают определенные очертания. Да это же...
- Странное дело, однако, - продолжал между тем Комото. - Голову его так и не нашли!
...верхняя часть головы, черные волосы торчат Щетиной, лоб, кончик уха. В коробке, стоящей в центре стола. В офисе Кизана в Доме Паломника!
- О, Будда! Вот так штука! - прошептал потрясенный Джейк.
Из его широко раскрытых глаз все еще смотрела пустота: последствия ба-маак.
- Джейк-сан, что с тобой?
- Сизуки был убит. Я в этом абсолютно уверен. Я видел его голову в шляпной коробке. Кизан, Хигира и Ничирен рассматривали ее, когда я ворвался в комнату. Лишь мгновение я видел эту картину, а потом сам ад разверзся, и уже некогда было ни смотреть, ни думать.
- И как же ты все-таки вспомнил?
- Ба-маак! - ответил Джейк. И черные штыри, которыми ощетинилось поле в игральном автомате, как щетина на голове бедного Сизуки!
- Я просмотрел бумаги, которые вы мне передали, - сказал У Айпин.
Чжан Хуа кивнул.
- И к какому вы пришли заключению?
- Я в восторге. Впервые у нас появился реальный шанс уничтожить Чжилиня.
Над ними возвышалась двухэтажная сторожевая башня с караульным помещением внизу и наблюдательным пунктом внизу. По мнению У Айпина, отличный пример военной архитектуры эпохи Мин.
Он пошуршал копиями документов, которые Чжан Хуа передал ему во время их предыдущей встречи в чайной Хун Мяо. Здесь, на гребне Великой Стены, им можно было не беспокоиться, что их кто-то подслушает.
- Я бросил свою любовницу, - сообщил Чжан Хуа и поморщился от саркастического смеха своего нового босса.
- Значит, вы спасли душу, товарищ замминистра! - Он тряхнул головой. Нет, товарищ лаошу (мышь)! Ибо так я буду отныне вас называть. А вы, однако, забавный... Ведь грех-то был! Глаза Будды, или кому бы вы ни молились, зафиксировали нарушение морального кодекса. Покаяние вас не спасет. - Он оскалился в такой жуткой ухмылке, что Чжан Хуа покоробило. - Во всяком случае, от меня. Лаошу! Лаошу! - подразнил он как задира-мальчишка на школьном дворе.
Воздух отяжелел от влажности и действовал размаривающе. Небо было чистым, но какого-то неопределенного цвета. Душное марево вытравило голубизну, придав облакам и небу один и тот же перламутрово-белесый оттенок.
У Айпин, возвышавшийся над низкорослым замминистра, как башня, двинулся дальше. Это Чжан Хуа потеет, а не он! Презрение, которое У Айпин чувствовал по отношению к этому жалкому человечку, делало его власть над ним еще более приятной. Мышеловка захлопнулась, лаошу! - злорадно подумал он. - Теперь я буду потихоньку лишать тебя жизни.
Они шли по верху Великой Стены, о которой многие невежественные иностранцы думают, что она была возведена чисто в оборонительных целях. Это не так. Ее важной функцией было служить в качестве транспортной артерии в гористой местности для быстрой доставки кратчайшим путем провианта, людей и прочего. Поэтому гребень стены делался достаточно широким, чтобы по нему можно было ездить в запряженных лошадьми повозках. Так что в том, что У Айпин назначил это рандеву именно здесь, был определенный символический смысл: с помощью бумаг, полученных от Чжан Хуа, он надеялся напрямую выйти на своего врага, минуя хитросплетения высокой политики. В выборе места встречи проявилось своеобразное чувство юмора У Айпина.
- С помощью этих документов, - говорил он на ходу, - мы легко разделаемся с Чжилинем. Как видите, я не ошибся в своей оценке вас. - Он засмеялся вполне добродушным смехом. - Роль патриота вам подходит, хотя вы и противитесь ей изо всех сил. Ну да ладно!.. Многое в плане Чжилиня мне теперь совершенно ясно. Этот его "Митра", сэр Джон Блустоун, является главным проводником его политики в Гонконге, и сам план закручен вокруг Камсангского проекта. Это меня беспокоит, но я к этому пункту еще вернусь. Сейчас о главном... Из последних донесений становится очевидным, что выход из игры компании "Маттиас и Кинг" вызвал изменения в плане Чжилиня. Теперь пятьдесят процентов западных акций Камсангского проекта выбрасываются на рынок. Маттиас и Кинг освободились от своей половины - и в самый неблагоприятный момент для нас: когда строительство вошло в заключительную стадию. В образовавшуюся брешь Чжилинь, очевидно, намерен бросить "Тихоокеанский союз звезд", фирму своего агента. Это обоюдоострый ход. Он дает дополнительный капитал, необходимый для пуска проекта, и одновременно предоставляет Чжилиню больший контроль над ним.
Они уже добрались до Бадалина, пройдя недавно реставрированную арку, не утратившую своей красоты. Теперь они двигались к месту, известному под названием Калган (от монгольского слова, означающего "перевал"). Поднявшись по крутым каменным ступенькам, они оказались на самом верху стены, на уровне смотровых башен. К северу можно было рассмотреть недавно построенное водохранилище.
- Мы рассматриваем ситуацию с точки зрения Ши Чжилиня. - сказал У Айпин. Самое главное - это научиться мыслить, как твой противник. Проникнуть в его мозг, изучить все его извилины, установить закономерности. Почерк, лаошу, он есть у всякого. И мне кажется, я начинаю разбирать почерк Чжилиня.
Он издал короткий нутряной звук и остановился, прислонившись плечом к пыльной бойнице, чтобы укрыться от палящего солнца. Его глаза лениво скользнули по линии, где янтарная земля смыкалась с серо-голубым небом. Там высились серые единообразные коробки современного Китая.
- Я вижу опасность, которой он не замечает. Этот Блустоун, хоть и агент Чжилиня, а все-таки гвай-ло. И поэтому ненадежен. Я его подозреваю в том, что он подыгрывает Чжилиню ради одной цели: влезть в Камсангский проект.
- Но мы не можем ему позволить узнать секреты Камсанга! - возмутился Чжан Хуа.
- Вот это мне нравится! - одобрительно заметил у Айпин. - Вы все-таки в душе патриот. Ну что ж! Я разделяю вашу озабоченность. Камсангский проект насущно необходим для нашего выживания. Было крайне трудно сохранить его секреты от гвай-ло. Нам нужны их деньги, но совать им нос в государственные тайны мы им позволить не можем. Конечно, они получают барыши от Камсанга. Конечно, Камсанг выгоден и Гонконгу. Но главное, он даст нам в руки скальпель, которым мы отсечем советскую угрозу, разросшуюся вдоль границы, как злокачественная опухоль.
У Айпин подождал, пока небольшая группа иностранных туристов, щелкающих своими камерами направо и налево, как полчище сверчков, пройдет мимо. В туманной дымке перед ним расстилалось нагорье, которое вело к двум пикам-близнецам - Тигру и Дракону. Между ними можно было разглядеть красную арку, за которой была гробница, где спят вечным сном представители династии Мин.
- Главной проблемой Блустоуна и, я подозреваю, Ши Чжилиня, являются долги. Согласно этим документам, "Тихоокеанский союз пяти звезд" сильно пострадал во время паники, охватившей колонию в 1982 году. Митра трижды напоминает Ши Чжилиню о краткосрочных долгах его компании. Сейчас тот намеревается воспользоваться случаем, чтобы отделаться от неликвидного капитала, купить акции Пак Ханмина и перехватить контроль над Камсангом. И он указывает Ши Чжилиню, что такой шаг может сделать его компанию уязвимой. Но тот проигнорировал это предупреждение и дал команду действовать.
- По моему, все идет нормально, - сказал Чжан Хуа. - Я считаю, нам не надо предпринимать никаких шагов. Блустоун сунется в Камсангский проект и расквасит себе нос. В этом я с вами согласен.
У Айпин бросил на замминистра уничтожающий взгляд, которым он имел обыкновение осаживать своих не слишком умных помощников.
- Это еще раз доказывает, что вы не видите дальше собственного носа. Мне вовсе не нужно уничтожать "Пять звезд", мне надо уничтожить Чжилиня. "Пять звезд" - это ключ к его плану. Через эту компанию он намеревается влезть в Камсангский проект. Мой проект. Я знаю, он является противником нашего негласного использования Камсанга. Через ту компанию он намеревается подобраться к проекту и саботировать мое участие в нем. Поэтому я хочу, чтобы "Тихоокеанский союз пяти звезд" был оставлен в покое. Я хочу, чтобы Чжилинь оказался настолько связанным с этими гвай-ло, что у него не осталось бы никаких шансов освободиться.
Он помолчал немного, потом громко рассмеялся.
- Да, я, кажется, нашел правильное решение. Мы поймаем Ши Чжилиня, а в качестве капкана используем его собственную компанию!
- Не понял, - признался Чжан Хуа.
- Где вам понять! - сказал У Айпин таким ядовитым тоном, что замминистра поежился. - Но если вы думаете, что я настолько глуп, что начну сейчас разжевывать все для вас, то вы ошибаетесь. Я хочу быть совершенно уверен, что Чжилинь будет застигнут врасплох. Рисковать мне, как вы сами понимаете, не хочется.
Он многого не договаривал. Он не сказал Чжан Хуа, что уже дал указания другим членам своей группы узнать, какие банки и ведущие компании Гонконга держат закладные "Пяти звезд". Таковых оказалось очень много. Таким образом, хотя внешне компания казалась вполне благополучной, но на самом деле она погрязла в долгах, как в шелках.
Теперь надо только через подставную компанию перекупить эти закладные одну за другой. Конечно, он знал, что для этого нужны миллионы. Ни у кого из членов его ЦУН таких денег не было. Придется позаимствовать их из министерских фондов и из фонда правительственного учреждения, возглавляемого им самим. Конечно, риск велик, но игра стоит свеч. Когда он сделает свой главный ход, он одновременно разоблачит Чжилиня как предателя и овладеет компанией "Тихоокеанский союз пяти звезд". Все одним махом.
Спускаясь с Великой Стены вместе с Чжан Хуа, которого он перекрестил в Лаошу, У Айпин гордо рассмеялся.
- Радуйся этим денькам, Ши Чжилинь! - провозгласил он, запрокинув голову к небесам. - Они твои последние!
Микио Комото снова встретился с Джейком в йатай, круглосуточной закусочной недалеко от храма Каннон, богини милосердия, расположенном в Асакузе, старом квартале Токио. У этой богини была масса поклонников и среди туристов, и среди местных. В течение всего дня парк напротив храма был заполнен народом.
Вечерело. Люди торопились домой, к семьям. Детей, целый день игравших на свежем воздухе, разбирали родители. Только старики не торопились расходиться, кто судача о разных разностях, кто наблюдая за медленно развертывающимися партиями в го.
Смесь влаги, повисшей в воздухе, с выхлопными газами, которую англичане прозвали смогом, приобрела с началом сумерек сапфировый оттенок. Темный силуэт храма придавал пейзажу задумчивый и немного хмурый вид.
Уставшие от целого дня мотания по городу Комото и Джейк устроились у выдвижного столика в Натай. Здесь можно было получить китайскую или японскую суп-лапшу, жареного в специях цыпленка или то, что сейчас ел Джейк, - оден. Это был густой суп с различными овощами, морской капустой, рублеными вареными яйцами, к которому подается жареный пирожок, густая рыбная паста и немного ужасно острой горчицы.
Микио выдвинул для себя стул и тоже заказал оден. Повсюду слышались разговоры. Есть такая привычка у японцев, людей обычно немногословных и замкнутых в кругу знакомых, болтать без передышки в закусочной, рассказывая первому встречному такие секреты о себе, о которых не рассказывают и женам.
- Ну что, удалось что-нибудь узнать?
- Ничего, - мрачно ответил Джейк. Он добавил еще немного горчицы, взял дешевые пластиковые палочки и с жадностью набросился на еду. Расставшись с Комото у выхода из зала игровых автоматов он, позвонив тому японцу с физиономией хорька, с которым встречался в бане до своего знакомства с Комото и договорился с ним встретиться в Роппонги. Трехчасовой допрос с пристрастием не дал ничего. Джейк помешал палочкой остатки оден.
- Это возвращает нас в квадрат номер один, - резюмировал он.
- Не совсем так, Джейк-сан, - возразил Комото, который ел, низко склонившись над чашкой. Палочки мелькали в его руках с быстротою молнии. - Я тоже провел напряженный день, как и ты. Подобно мотыльку порхал я с цветка на цветок, собирая пыльцу фактов то здесь, то там. Незадолго до прихода сюда к моим лапкам пристал кусочек очень любопытной информации. Похоже, что Сизуки-сан имел соперника в любви к очаровательной дочке начальника полиции Танабы.
Через несколько стульев от них посетитель, еще до прихода Джейка и Комото усидевший не одну чашечку сакэ, начал петь. У него был приятный голос, и он им прекрасно владел. Возможно, это даже был профессиональный певец. Хоть он и был пьян, но из тональности не выходил.
Мелодия песни была очень грустная, и она напомнила Джейку его неудачный рейд на Дом Паломника. Густую зелень, напоенную влагой, пятна неонового света на мокром асфальте. Волна печали накрыла его с головой, когда он вспомнил о потерях той страшной ночи.
Он отвернулся от певца, мысленно выключая его песню.
- Как это тебе удалось узнать?
Комото пожал плечами.
- У меня по всему городу разбросана кое-какая недвижимость. Один из домовладельцев, работающих на меня, знает эту девушку, потому что она снимает усагигойу в его доме. Он уверен, что она не всегда бывает одна в своей квартирке. И, что самое интересное, он никогда не видел Сизуки. Я ему показывал его фотографию. Говорит, что ни разу не видал его. Человек, которого он имеет в виду, на него абсолютно не похож.
Джейк думал о том, какой, наверно, ужас испытал Сизуки-сан, когда его спихнули с запруженной толпой народа платформы под колеса поезда, со страшным грохотом вырвавшегося из туннеля. Он вспоминал ежик черных волос и верхнюю часть уха, торчавшие из шляпной коробки, что стояла на лакированном столике. Три человека окружили тот столик, когда он ворвался в комнату, отбиваясь от наседавших на него татуированных охранников: Кизан, Хигира и...
- Ты показал тому домовладельцу другую фотографию? - спросил Джейк.
Комото улыбнулся, доставая черно-белый снимок. Черты лица, форма головы, разворот плеч - именно таким помнит Джейк этого человека, образ которого словно выжжен в его памяти.
Ничирен.
Даниэла заметила, что за нею следят, с того самого момента, как только вышла из здания КГБ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74