А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Чем и воспользовался Кубила. Проворно втащив мяч обратно в поле он несильным навесным ударом послал его в центр. В этот момент Кавазашвили «поехал в обратном направлении». Он оставил ворота и побежал к мячу, чтобы восстановить истину и произвести удар от ворот. Какая наивность! О какой истине может идти речь при таком судье. Конечно же, Анзор только помог ему завершить свое черное дело. Судья Ван-Равенс никакого внимания не обратил на то, что вся наша команда, а частично и уругвайская, прекратили игру. Он-то ее продолжал вести, и, воспользовавшись этим стоп-кадром, Эспараго на всякий случай направил мяч легким ударом головы в сетку оставленных без присмотра ворот Кавазашвили.
Раздался свисток на взятие ворот. Наш поезд ушел, мы опоздали и достигнуть конечной цели не могли. Вместо нас в него сели уругвайцы и поехали к следующей станции – полуфиналу. Радости их не было границ. Виновник торжества Кубила в молитвенном экстазе упал на колени у скрещения боковой и центральной линии поля напротив нашего бункера, вознес руки к нему и стал отбивать поклоны до земли, вероятно, прося мадонну простить его великое футбольное прогрешение. На нас ему было смотреть неловко.
Я поспешил в судейскую раздевалку, сознавая безнадежность апелляции. С трудом пробившись к судье через полицейский кордон, я застал его развалившимся в кресле с бутылкой воды в одной руке и стаканом в другой. Он был доволен собой и не скрывал сардонической улыбки, выслушивая мои претензии к его судейству, которые я довольно возбужденно, если не сказать больше, высказывал комиссару оргкомитета по проведению чемпионата.
Я никогда не подписал ни одного протеста. Считаю, что это не помогает воспитанию футболистов. Победу надо добывать на поле. Иначе игрок, если хоть раз удовлетворят протест, будет во время игры всегда надеяться на «авось»: вдруг опротестуют. В данном случае было дело не в протесте. Необходимо было доказать недобросовестность «судьи».
Все же по решению руководства делегации протест был подан своевременно, но, как и следовало ожидать, никакого практического значения не имел, если не считать, что судья Ван-Равенс подвергся специальному обсуждению, после которого, я льщу себя надеждой, он матчи мировых чемпионатов судить не будет.
Грусть и печаль царила в этот вечер в «Эскарготе». Нас не встречали обитатели отеля с цветами. Не приветствовал заливистым лаем Цукки. Даже жизнерадостный Чикука на этот раз следовал впереди на своем мотоциклете без обычных фокусов, как бы понимая, что нам сейчас не до развлечений. В автобусе стояла тягостная тишина.
Я написал очередной репортаж в Москву, озаглавив его «Ошибка футбольной Фемиды». Отчасти, чтобы уменьшить боль собственных переживаний, отчасти, чтобы смягчить тяжесть известия всем, кто возлагал на наш коллектив надежды.
Однако я отлично понимал, что продержись мы три злосчастные минуты и попади Паркуян вторично в «девятку», все равно полного удовлетворения от Мексики я бы не получил. В тот момент я, может, этого и не сознавал. Сердце еще бурлило, разум не остыл: при одном воспоминании о Ван-Равенсе я подскакивал с кресла, как будто сел на гвоздь. Страсти, бушевавшие в бункере на «Ацтека», еще не улеглись, для анализа с холодным рассудком время еще не наступило.
В этот день печальную судьбу с нами разделили англичане. Они вели со счетом два-ноль и проиграли немецким футболистам из ФРГ с конечным результатом два-три. Команда Диди – сборная Перу сложила оружие перед бразильцами. А хозяева поля мексиканцы, выполнив свою программу минимум – выход в 1/4 финала, – проиграли итальянцам.
В конкурсе остались четыре команды, побывавшие уже на высшем пьедестале почета. Дважды в звании чемпионов мира побывали уругвайцы, итальянцы и бразильцы и один раз немцы из ФРГ. Сейчас всем известно, что в третий раз это звание завоевали бразильские футболисты, а последующие места распределились в такой последовательности – Италия, ФРГ, Уругвай.
По установившейся на мировых чемпионатах традиции четверке команд, отъезжающих после поражений в 1/4 финала, дается банкет с вручением специальных призов с учетом относительно сопоставимых успехов в предварительных турнирах. На этот раз нам досталось пятое место, и сэр Стэнли Роуз в содружестве с Гильермо Канэдой вручил нам прекрасно исполненный в серебре футбольный мяч.
На банкете была дружелюбная обстановка, никаких споров о преимуществе футбола Южной Америки или Европы не было. Основные встречи были еще впереди, и все разделилось пополам. По две команды с обоих берегов океана остались в конкурсе и по две после 1/4 выбыли.
Альф Рамсей был оживлен. В беседе с нами он рассказал, что незадолго до банкета имел разговор с премьер-министром Вильсоном. Английский премьер благодарил команду за хорошую игру, «поддержавшую престиж английского футбола», и предложил команде выбор остаться посмотреть чемпионат или поехать отдохнуть после тяжелых игр. «Если бы не заболел Бэнкс, дела бы наши были другие», – говорил Рамсей. Кто видел матч Англия – ФРГ, не может не согласиться с ним.
Два тренера команд с этого берега – Диди и Карденас – пребывали тоже в хорошем настроении. И мексиканские и перуанские футболисты на чемпионате достигли рекордных для себя высот. Во всяком случае судьба Фабри и Феолы после английского чемпионата им не грозила. Наоборот, их тренерский авторитет в глазах местных любителей футбола повысился.
Выдержанный Гавриил Дмитриевич Качалин вел себя в соответствии с общим настроением на банкете. И, глядя на него со стороны, можно было подумать, что все еще впереди. Но я-то по собственному ощущению знал, что скрывается за веселой улыбкой. В футболе мы с ним «…певцы единых муз» и единый пламень нас волнует. Ведь никуда не убежишь от самоанализа и от вопроса самому себе – а все ли ты сделал, что мог, для достижения цели?
…Через сутки мы вылетели в Москву. Заходили попрощаться баски. С испанской деликатностью не касались грустных тем. Сеньор и сеньора Дельвади с букетами в руках с выстроившимся сзади штатом отеля провожали нас. Жалобно подлаивал черный, как майский жук, с цилиндриком на голове, абиссинский циркач Цукки, и слышалось в этом подвывании что-то укоризненное.
Прощаясь со мной и сочувственно заглядывая в глаза, Чикука вдруг спросил: «Амиго Старостин, теперь тебя вызовет твой футбольный „колонель“?
Я громко рассмеялся. А он оседлал своего стального коня и так затарахтел на весь квартал, что и смеха моего стало не слышно.
Прощай, Мексика!..
…И вот я опять в самолете десятый раз пересекаю океан. Несметное море нью-йоркских огней исчезло во мгле. За бортом могучего красавца, воздушного лайнера ИЛ-62, видны только яркие звезды: земля скрыта облаками, мы в поднебесье. Совсем не ощущается, что летим, самолет не шелохнется, поставь карандаш на торец, – не упадет.
Но вот на душе такого спокойствия нет. Еще не остыло сердце от мексиканских переживаний. И я знаю, что долгую ночь полета от Нью-Йорка до Москвы мне не спать, и я без конца, как белка в колесе, буду крутиться вокруг игры с уругвайцами: искать наиболее верный ответ на вопрос – почему проиграли?
Материала в моей памяти для сопоставлений, выводов, анализа хоть отбавляй. На тысячу вопросов хватит ответов. Я прошел путь с мячом в ногах от «Горючки» до «Ацтека». От Мишки Сухорукова и Лешки Рыкунова, безвестных для футбольного мира страстотерпцев футбола, до «короля» Пеле.
За эти футбольных «пятьдесят лет в строю», начиная с первого посещения «олэлэса», когда я смотрел футбол с высоты древесного сука в Сокольниках, до подземного бункера на «Ацтека», где на инфарктных частотах содрогалось сердце при появлении мяча в опасной зоне для наших ворот, утекло много воды: Мельбурн, Париж, Хельсинки, Стокгольм, Арика.
Вот и теперь после Мехико – «темна вода во облацах». Опять споткнулись у порога в полуфинал. Вновь какого-то «чуть-чуть» не хватило. Но какого? Утверждать, что рано отпраздновали победу над Уругваем, вытащив счастливый жребий, и поэтому проиграли. В определенной мере, может быть, и так. Но все равно, даже выиграй мы эту игру, удовлетворения от качества выступления нашей команды не было бы. Говоря языком живописи, палитра игровых красок призеров чемпионата – Бразилии, ФРГ и Италии была ярче, разнообразнее. Наша игра на их фоне казалась монотонной.
Мне представляется, что в какой-то момент, мы не в ту сторону повернули и сбились с пути. И, если пошли не в обратную сторону, то оказались на обочине от торной футбольной дороги, по которой долгие годы продвигался наш футбол, развивалась и утверждалась наша футбольная школа, фундаментом которой была разносторонняя физическая подготовка.
Я вспоминаю Стокгольм. Созвездие имен: в атаке – Никита Симонян, Сергей Сальников, Валентин Иванов, Анатолий Ильин; в полузащите – Игорь Нетто, Юрий Войнов, Виктор Царев – никому не откажешь в техническом мастерстве, но и тактическая зрелость в игре не разочаровывала. Широкий маневр был в основе тактических действий команды. Такая игра требовала большого запаса физических сил, и они находились.
В Арике наша команда была не менее боеспособна. Она пополнилась игроками такого класса, как Валерий Воронин, Игорь Численно, Виктор Понедельник, Михаил Месхи, Слава Метревели, Гиви Чохели, Анатолий Масленкин, Виктор Каневский, Геннадий Гусаров, всех не перечислишь, кого тогда можно было отнести к футболистам международного класса.
Ведь в канун чемпионата мира, эта команда с огромным успехом проехала по стадионам Аргентины, Уругвая и Чили, выиграв у национальных сборных этих стран несмотря на «чужие» стены.
И все же в Арике мы споткнулись на том же месте – у порога полуфинала. Правда, рисунок игры нашей сборной в четвертьфинальной игре против хозяев поля, несмотря на поражение был более выразительным нежели сейчас в Мехико. Но ведь проиграли же!..
Английский чемпионат принес нам бронзовые медали. Они несколько утешили наше честолюбие – призовое место в мировом чемпионате не так уж плохо. Но чисто спортивного удовлетворения любители футбола не получили. На фоне трех призеров игра наших футболистов выглядела менее яркой. Какой-то изюминки в ней не хватало. Английская, немецкая из ФРГ и португальская команды не случайно заняли место выше нас.
Так в чем же дело, где корень зла? Где не для нас протоптанную тропинку мы приняли за продолжение верного пути в развитии нашего футбола. Когда ушли в сторону со своей магистрали и направились искать счастья к чужому дому?
Я не нашел в своей памяти точного верстового столба как изначального места ошибочного поворота. Может быть, это был Стокгольм, с несколько искаженно воспринятыми впечатлениями от нашего дебюта на мировом чемпионате. Может быть нам захотелось как можно скорее играть по-бразильски, и нас загипнотизировал весь футбольный мир своей новой системой расстановки игроков и удивительным техническим мастерством. Эти действительно великолепные качества заокеанских футболистов были настолько высоки, что совсем заслонили роль атлетической подготовки нового чемпиона мира. А как раз физическая форма бразильцев была на редкость хороша и сыграла немаловажную роль в их победе. Можно сказать больше, именно физическая подготовка, была фундаментом прекрасного здания победы бразильцев. Их замечательная техника не притуплялась усталостью, и у них хватило сил, чтобы осуществить прогрессивную тактику игры по всей широте и глубине футбольного поля.
Так или иначе, но акценты в нашем футболе сместились. Мы стали техничнее, и это очень важно, с плохой техникой не может быть хорошего футбола, но вот скоростной выносливости мы не прибавили. В то время как в мире эти компоненты переведены на синхронные взаимодействия. И не случайно. Зарубежные профессионалы извлекли должные уроки из поражений от встреч с нашими футболистами. Вспомним ошеломивший хозяев поля темп игры московских динамовцев в Англии, при их первом посещении родины футбола в 1945 году.
В Мехико ни перед одним участником чемпионата мы такого преимущества не имели. Сейчас, когда во всем мире футбол развивается в сторону его всемерной интенсификации, играя трусцой, думалось мне, далеко не убежишь.
Перед глазами встала фигура Пеле с его бесчисленным количеством скоростных рывков во время игры на мексиканских полях. Ему тридцать лет, а какая выносливость, какой запас сил!
А вот Игорь Нетто. На открытии чемпионата мира в Чили, когда играли с югославами, он вел поединок с «надеждой» противника – Шакуларецом, признанным фаворитом чемпионата. Безмерное количество километров с мячом и без мяча покрыли они на футбольном матче в этом захватывающем поединке двух асов мирового футбола. Наш капитан команды вышел победителем в этой схватке, во многом определявшей исход этого матча. Игорь не уступил ему в скоростной выносливости, отличная физическая подготовка позволила ему до конца сохранить остроту своего технического вооружения и возможность выполнения широких тактических маневров от края и до края поля. Наша сборная выиграла тогда встречу у югославских футболистов со счетом два-ноль.
И все же возраст сказал свое решающее слово. Он не лишил Пеле и Нетто их техники, не затуманил тактическую мысль, не угасил бойцовский пыл души. Но он отнимает силы. Их уже не хватает, чтобы угнаться за молодежью. Может быть, долго не будет более техничных футболистов, чем были эти доктора футбольного дела. Но, норма интенсификации игры, все возрастает, иветеран ее оправдать не может – не хватает дыхания. Тот, кто с этими нормами считаться не хочет, до вершины футбольного Олимпа не дойдет, дыхания не хватит даже у молодого, если он на тренировках не будет накапливать нужных запасов энергии, следуя великой истине: тяжело на тренировке – легче в игре.
В футболе все взаимосвязано. Неторопливое движение влечет за собой игру в мелкий пас, что в свою очередь порождает скученность на поле. У меня возникла мысль об утраченных позициях москвичей. Она посетила меня не случайно. Подсчитывая представительство городов в сборной команде, я с сожалением установил, что в ее основном составе на матч с уругвайцами попал только один игрок, воспитавшийся в столичном футболе. Это был Альберт Шестернев – капитан флагманского судна советского футбола. Остальные места были за киевлянами и тбилисцами. Могут возразить: а Кавазашвили, Еврюжихин? Да, они из московских команд, но воспитанники не московского футбола. Они приехали в столицу, уже как сложившиеся мастера. И не заслуга московской школы, что они попали в сборную команду.
Конечно, это обстоятельство ничуть не умаляет достоинство сборной команды как таковой. Наоборот, свидетельствует о развитии нашего футбола не только вглубь, но и вширь. Но какая иллюстрация к потере позиций столичного футбола. Когда-то в сборную команду входили: Мельбурн – десять москвичей, Париж – семь. Теперь Мехико – один!
В двадцатых годах Ленинград перестал быть гегемоном в отечественном футболе под натиском московской школы, провозгласившей первой заповедью футболиста быстроту действий на поле. В последние годы новая футбольная религия повела москвичей в другие храмы. Тренеры и футболисты стали молиться чужому богу – «не торопясь, но хитро» – вот что стало написано на их знамени. Может быть, намерений в их тренировочных планах таких нет. Но это читается невооруженным глазом, когда смотришь столичный футбол.
Ленинградцы, вовремя сменив «вехи», когда подросли братья Дементьевы, Федоровы, Ивин, Лемешев и их сверстники, не утратив своего стиля, к зрелищности добавили скоростей, и их футбол приобрел более эффективное выражение. Что-то надо делать и нам – москвичам.
Вот несколько мыслей, возникших по этому поводу, когда свежа еще была боль от поражения.
Я совсем не хотел, как может показаться читателю, петь «осанну» физической подготовке, словно ангелу-хранителю от всех бед и несчастий на футбольном поле. Вот, мол, чехословацкая команда поехала на корриду и проиграла Кубок Европы, а мы воздержались от поездки и стали победителями этого турнира. Если бы все было так просто, то залезай в погреб, как это делал Николай пятьдесят лет назад, сохраняй в прохладном месте накопленную энергию и забирай все кубки и призы.
Но ведь в Мехико-то мы также не поехали на корриду, и сил у нас было много, а выиграть не смогли. Ирония футбольной игры – крупный козырь не взял взятку: физическая энергия осталась неиспользованной. Горючего был полный бак, но воспламенения не произошло: магнето – психика игрока – не дало искры.
Таким образом, крупица энергии, действительно, должна цениться на вес золота, но как видим, она всего не решает.
Так почему же все-таки не возгорелось пламя неудержимой борьбы за победу, как к тому призывал Качалин в матче с Уругваем?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34