А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 


– Определить, что пропало, вы, конечно, не сможете? – Ильич Юрьевич посмотрел вначале на меня, потом на Варвару.
Я покачала головой.
Варвара же вдруг вспомнила, что вчера у Соньки видела шкатулку с драгоценностями. Надо на нее посмотреть. Мы всей толпой отправились в спальню. Шкатулка оказалась на месте, заполненная золотыми вещицами, даже не сброшенными на пол.
– Смотрите-ка, ничего не взяли! – поразилась Варвара. – Ведь на видном месте стоит!
– М-да, – задумчиво произнес следователь и переглянулся с участковым.
Мне тоже было интересно, что же искали у Романовой и почему в нее стреляли.
Перед уходом члены бригады попросили нас с Варварой Поликарповной по возможности навести порядок в квартире Сони – ведь после возвращения из больницы ей будет не до уборок. Восстановление займет не один день, вероятно, будет тяжело наклоняться. Варвара думала вслух, стирать тут все или не стирать, я сказала, что стирать не нужно, и мы стали раскладывать вещи по полочкам. Варвара комментировала каждый наряд и поражалась развратности «современной молодежи». А мне вещи понравились. Я поняла, что у девушки прекрасный вкус, более того, все было хорошего качества и излишества не наблюдалось, если не считать запасов нижнего белья. Признаться, от девушки, живущей за счет мужчин (как, вероятно, Соня), я ожидала гораздо большего гардероба.
Потом мы с Варварой собрали кое-что, я сходила в магазин, купила фруктов, сок и йогурт, перекусила и отправилась в больницу «Скорой помощи».
Соня еще не пришла в себя. Я оставила два пакета и записку с номерами своих телефонов – домашнего и мобильного.
«Так, а где же Сонина трубка?» – подумала я, когда писала записку. Она ведь ей в больнице понадобится. Я решила, что ее, наверное, забрала следственная бригада.
Уже из дома я позвонила Ильичу, спросила про мобильник, он ответил, что в нем больше не нуждается, так как они сняли с него всю возможную информацию, и обещал привезти телефон Соне в больницу. Он надеялся завтра с ней побеседовать.
– А знакомые у Романовой сволочные, – заметил на прощание следователь. – Она ведь звонила и попу этому, и девке одной из ночного клуба, видимо, подруге.
– Когда ее ранили?!
– По времени получается, что так. А они…
– Вы с ними уже беседовали?
– Нет пока, но собираюсь в ближайшее время. Пока личности устанавливали. Спасибо вашей соседке – благодаря ей справились быстро.
– А неизвестный мужчина? Ну в смысле тот, кого Варвара Поликарповна видела впервые?
– Из ночного клуба. Заместитель директора. Он как раз за девочек отвечает. Но ему Соня не звонила.
Англичанин вспоминал свой первый приезд в Россию. Он снял квартиру в обычном доме в Петербурге, в которую приезжал потом много раз. В первый вечер его пребывания в этом удивительном во многих отношениях городе на Питер спустился туман и напомнил англичанину о родном Лондоне. Он решил, что это хороший знак, и улыбнулся. В это мгновение с соседского балкона раздались странные звуки.
Англичанин вышел на балкон и увидел соседа в семейных (как их называют в России) трусах в цветочек и красной майке с государственным гербом и буквами «СССР». В то время эта страна уже прекратила свое существование. У соседа был включен пылесос, и он направлял его вдаль. Именно звук работающего пылесоса и привлек внимание иностранца.
Англичанин поздоровался, сосед ответил. Потом англичанин очень вежливо поинтересовался, что сосед делает.
– Ты чего, идиот? – ответили ему. – Не видно же ничего! Или ты экстрасенс? – Экстрасенсы в ту пору входили в России в моду, и вся страна лечилась по телевизору от всех болезней одновременно. – Или у тебя шпионская аппаратура есть?
Русский прищурился. У англичанина внутри все похолодело. Потом он вспомнил, чему учил его один старый разведчик, которого не рассекретили даже в СССР. Нельзя паниковать. Тем более русские часто имеют в виду совсем не то, что говорят, и сколько ни учи их язык, никогда не разберешься во всех значениях слов и выражений. А иногда они сами не знают, что хотят сказать, или забывают через минуту.
Англичанин еще раз очень внимательно посмотрел на действия соседа и попытался представить себя русским – как учили. Это было очень трудно.
– Вы пылесосите туман? – спросил он, не в силах найти объяснения, просто уточнив то, что видел.
– Ну конечно! – воскликнул тот, к большому удивлению англичанина. – Мне нужно посмотреть, ларек внизу открыт или нет. А то к Вальке по вечерам хахаль приходит, и они запираются. Как я посмотрю, уже пришел или нет еще, в этом тумане?
В рассуждениях соседа, конечно, имелась своя логика, но ноу-хау… Возможно, это один из национальных секретов, решил тогда англичанин, молодой и неопытный. Вернувшись в Лондон, он попытался пропылесосить туман там – просто в виде эксперимента, – и его чуть не отправили в отставку. Правда, потом включили описание процесса в курс обучения общению с местным населением, естественно, только с местным русским населением. Ни с кем из агентов в других странах ничего подобного никогда не происходило.
Через полчаса его пригласили выпить.
– Третьим будешь, – сказал сосед, к которому пришел друг.
Англичанин пошел, потому что общение с соседями входило в список полученных им заданий.
Мастерству совместного с русскими распития обучали в разведшколе, правда, почему-то не подготовили аристократический желудок к русским напиткам и их количеству на практике – вроде бы с теми же этикетками, в тех же бутылках, но совершенно другого качества! Во время пьянки англичанин узнал, что друг соседа – строитель и в советские времена что-то созидал в братской Кубе. К концу вечера английского аристократа почему-то стали звать «кубинос партизанос». В разведшколе его готовили играть разные роли, но ни он сам, ни его наставники даже помыслить не могли, что его в России – или где-либо – примут за «кубинос партизанос»! За кого угодно – но только не это! Как кому-то могло прийти в голову?.. Ведь он представлялся имеющим русские корни бизнесменом, обучавшимся языку с детства в традициях семьи и приехавшим организовывать совместное предприятие, которые в те годы росли как грибы.
Перед расставанием сосед почему-то стал называть гостя «тайнас агентас».
Провал? Сразу же? Русский КГБ заранее знал о его приезде и поселил в соседней квартире своего человека? Но почему он говорит не «тайный агент», а добавляет какие-то прибалтийские окончания? Или тут замешан кто-то из маленьких, но гордых народов, отделившихся от Советского Союза? Но какое им дело до английского разведчика, никак не затрагивающего их интересы?
Англичанин связался по экстренному каналу со своим наставником и попросил совета. Наставник сказал, что если молодой человек будет представляться как «тайнас агентас», то русские, в свою очередь, будут принимать его за придурочного иностранца и никогда не заподозрят истины. Наставник даже сказал, какую фразу произносить при представлении.
Ученик последовал совету учителя и вскоре понял, что тот оказался прав.
За прошедшие годы он хорошо изучил русских, обеспечил себе легенду и не вызывал подозрений. «Тайнас агентас» никто ни разу не раскусил – как говорят эти русские. Но почему-то перед выполнением последнего задания у него было нехорошее предчувствие. Или его рассекретят, или он не найдет то, ради чего едет в Россию.
* * *

За год до описываемых событий

– Ты знаешь, что мы должны предложить на переговорах? – спросил лорд. – Мы хотим организовать выставку. У нас, а потом у них.
– И что? – не понял герцог.
– Ну как что?! Ты совсем не соображаешь? Можно же все свалить на них. И к нам не будет совсем никаких претензий.
– Как свалить на них? – спросил герцог.
– Я высказал идею. Теперь давай обдумывать детали.
– А ты прав… – медленно произнес герцог после того, как выслушал предложенный лордом вариант. Потом герцог кое-что добавил от себя.

Глава 4

Познакомиться и поговорить с моей соседкой сверху я смогла только через два дня, когда к ней стали пускать всех желающих. Выглядела она бледной и измученной. Ничего удивительного: у нее ведь была огромная кровопотеря.
– Это ты меня спасла? – слабо улыбнулась Соня. – Спасибо, Наташа. Если бы не ты… Поразительно – давние знакомые, на которых я рассчитывала, ничего не сделали, а ты, с которой я даже не успела познакомиться… Спасибо.
Она сжала мою руку.
– Соня, кто в тебя стрелял? Ты помнишь?
– Помнить-то помню… Но я его ни разу в жизни не видела… Наемный киллер, наверное. Молодой парень. Несимпатичный.
– Ты и на это обратила внимание? – поразилась я.
– Я всегда обращаю внимание. Ильич сказал, что, когда я немного отойду, будем делать фоторобот.
– Соня, а кто мог тебя заказать?
– Понятия не имею! Честно! И не понимаю, за что меня убивать! Если только маньяк какой-то… Но опять же почему? В клубе я его не видела… У меня очень хорошая зрительная память. Меня Ильич долго мучил. Но не знаю я! И не знаю, что у меня могли искать, раз драгоценности не взяли… Наташ, а там очень большой бардак?
– Нет. Мы с Варварой все убрали. Ну, может, ошиблись немного с полками. Мы ведь не знаем, что у тебя где лежало. Но ты не беспокойся. Я тебе помогу все разобрать, когда домой вернешься. Будешь сидеть в кресле и мне пальцем показывать, что куда класть.
Соня улыбнулась вымученной улыбкой.
– Коллекция машинок цела? – спросила она.
– Да, – кивнула я. – Ты их давно собираешь?
– Это не я… Это память о любимом. Его убили… Я попросила его друзей отдать мне коллекцию. Я ни на что не претендовала из имущества. А Витя… очень любил машины, в особенности гоночные, обожал смотреть «Формулу-1». Я теперь тоже смотрю, в память о нем, и болею за одну маленькую команду, которую купил наш соотечественник, тоже Виктор, только Ванидзе.
Я машинами никогда не интересовалась (кроме как средством передвижения), поэтому «Формула-1» и все, что связано с гонками, было для меня китайской грамотой.
– Что там у меня еще в квартире? – спросила Соня.
– Крупу с макаронами я выбросила, хотя Варвара и говорила, что надо разобрать. Но я тебе новые пачки куплю. Кстати, деньги я видела только те, что в сумочке. Может, они у тебя деньги украли?
– Пол вскрывали? В спальне с балконом?
– Линолеум не содран. И паркет в гостиной даже не трогали.
– Деньги у меня под линолеумом. И в банке. В смысле в учреждении, не в стеклянной и не железной. И раз не взяли драгоценности… Наташа, я тут голову ломаю, кто это мог быть! Что им нужно?!
– А бизнесмен твой?.. Он вообще чем занимается?
– Грузоперевозки. Гоняет фуры, вагоны… В политику не лезет и не собирается… Он, конечно, богатый человек, но у него нет ничего такого… что он мог бы прятать у своей любовницы. Естественно, он мухлюет с налогами. Это все делают, но он не занимается ни наркотиками, ни оружием…
– Ты уверена? Раз у него грузоперевозки…
Соня покачала головой.
– Он перестраховщик. Я его знаю больше года. Нет, не стал бы он. И компромат ему на сильных мира сего ни к чему.
– А поп?
– Что поп? Ему-то что у меня прятать?
– А тот твой… приятель, которого убили три года назад? Витя Рябой?
– Так уже три года прошло. Все быльем поросло. И все его друзья и недруги знали, что я у него – просто красивая игрушка.
Тут на глаза Сони навернулись слезы.
– Как я теперь работать буду с развороченным боком?! Лучше бы тот гад меня вообще убил!
– Соня, не смей так говорить! Во-первых, свет клином на стриптизе не сошелся…
– Да дело не только в стриптизе! Какой мужик теперь на меня посмотрит! Не стоять же мне на углу? Я к другому привыкла…
Я заметила, что пластическая хирургия в наше время дает поразительные результаты – вижу их на клиентках. Я не сомневалась, что и в случае Сони что-то можно будет придумать. Романова тяжело вздохнула.
– Но на какое время я выключусь из работы? А ведь возраст…
– Тебе сколько?
– Двадцать шесть.
– Выглядишь ты моложе. И неужели твои мужики не помогут?
Соня пожала плечами и опять шмыгнула носом.
– А ты когда-нибудь задумывалась о будущем? – спросила я.
– Сейчас ты очень напоминаешь мою маму…
– Кстати, а ей не надо сообщить, что ты…
– Нет! – рявкнула Соня, и у нее от усилия выступил на лбу пот. – Видеть ее не хочу!
Она аж заскрипела зубами. Я молчала. Расспрашивать, что Соня не поделила с матерью, было неудобно. Но Романова рассказала сама. Видимо, ей просто хотелось выдать кому-то все, что накипело. Признаться, меня поразило услышанное. Я ожидала рассказа о недовольстве матери образом жизни дочери и нежелании Сони слушать воспитательные речи, но проблема заключалась совсем в другом…
Несколько лет назад Сонина мать решила, что является внучкой великой княжны Ольги Романовой.
– То ли это ее из-за климакса заклинило, то ли из-за всех реформ, которые она болезненно переживала, – вздохнула Соня. – Не знаю. Когда она мне заговорщическим шепотом объявила, что я, соответственно, правнучка великой княжны Ольги, я вначале вообще не поняла, о чем речь.
– А фамилия у тебя отцовская?
– Нет, мать никогда замужем не была, как, впрочем, и бабушка. Теперь она заявляет, что это потому, что женщины должны были обязательно передавать детям царскую фамилию, а не всякий мужик бы на это согласился, в особенности в советские времена.
– Если я правильно поняла, то получается, что великая княжна Ольга родила твою бабушку? Так?
– Это не так, – хмыкнула Соня. – Но именно в это свято верит моя свихнувшаяся мамаша. Бабушка у меня была абсолютно нормальная, царство ей небесное, – Соня перекрестилась. – Кандидат физико-математических наук. Она настояла, чтобы меня назвали в честь Софьи Ковалевской. А сама – из семьи учителей, но никакой благородной крови у них не было. Прадед с прабабкой жили в Гатчине, преподавали в гимназии, прадед – математику, прабабка – французский, бабушка там и родилась, рано заинтересовалась науками, училась, замуж не вышла, маму родила уже в сорок лет, чтобы не остаться одной…
– Но, может, твоя бабушка скрывала родство с царской семьей? – высказала предположение я. – Времена-то какие были! Как бы она кандидатскую диссертацию защитила, если бы состояла в родстве с последним российским императором? Ведь она же явно была еще и членом партии. И в те времена следовало иметь в роду какого-нибудь пролетария или крестьянина, лучше – обладавших патологической революционностью, чем князя, боярина или графа.
Соня кивнула.
– Нет, это все домыслы матери, – уверенно заявила она. – Бабушка мне много про нашу семью рассказывала, считая, что я должна знать свои корни. С той стороны я в самом деле знаю на несколько поколений. У нас в роду на протяжении нескольких веков были православные священники, а мой прапрадед стал учителем, потом за ним прадед… Мои предки даже при дворе ни разу не были! Для них событием были коробки «царских конфет» – подарки от царской семьи в коробках с гербами, которые вручили всем гимназисткам и учителям на празднование трехсотлетия дома Романовых. А уж если бы довелось побывать в Зимнем дворце до революции… Бабушка бы мне точно рассказала. Фамилия – просто совпадение.
Я задумалась, потом поинтересовалась, от кого, по мнению Сониной матери, великая княжна Ольга родила ее бабушку. Как выяснилось – от лейтенанта Павла Воронова.
– Она себе никого познатнее найти не могла? – спросила я.
– Кто «она»? Великая княжна? Знаешь ли, сердцу не прикажешь – это во-первых. Во-вторых, он был из потомственных дворян, хотя и Костромской губернии.
– Так этот Павел Воронов на самом деле существовал?! – поразилась я.
Соня кивнула и поведала, что даже записалась в Публичную библиотеку и прочитала немало книг, чтобы разобраться с ситуацией, потом просто заинтересовалась.
– Ты понимаешь, я вначале считала, что мать все напридумывала… И про Павла Воронова, и про роман великой княжны Ольги с этим моряком… Он был одним из вахтенных начальников царской яхты. Но все, что говорила мать, совпало с тем, что я прочитала в книгах!
– Так, может…
– Нет, Наташа. Не может. Да, великая княжна Ольга влюбилась в этого моряка, да и он, похоже, отвечал ей взаимностью. Но… Она же была первой девицей Российской империи! Кроме того, какое-то время ее рассматривали как престолонаследницу – в 1900 году. Царевич Алексей тогда еще не родился, в царской семье – одни девочки, а Николай Второй заболел брюшным тифом, и его выздоровление было под большим вопросом. Если бы Николай умер, то на трон наверняка села бы Ольга, хотя это и противоречило законам Павла I о престолонаследовании.
1 2 3 4 5 6