А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 

Мария Жукова-Гладкова
Марш Мендельсона на бис

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными и сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Глава 1

Цюрих, Швейцария. 6 апреля, вторник
Управляющий небольшого швейцарского банка лично вышел проводить меня через операционный зал до выхода. Как и обычно, Руди Тум был элегантен и одет в строгий черный костюм, белоснежную сорочку, галстук совсем не кричащей расцветки, который украшала миниатюрная булавка с бриллиантовой шляпкой. Такой чести удостаивали немногих, но я была частым гостем в Цюрихе и уже многократно появлялась в этом банке и от имени своих клиентов, и от себя лично. А если учесть, сколько миллионов в долларовом выражении, украденных, заработанных потом, а часто и кровью в буквальном смысле и доставленных сюда из России, хранилось на счетах этого банка, можно понять, почему господин Тум встречал и провожал меня лично.
В операционном зале было мало народу. Откровенно признаться, мне еще ни разу не довелось увидеть здесь очередь, хотя, говорят, они бывают и тут – незадолго до Рождества, на время которого многие швейцарцы разъезжаются по глухим провинциям (правда, глухая провинция в Швейцарии – это совсем не то, что с этим выражением ассоциирует русский человек), где не всегда есть возможность воспользоваться кредитной карточкой.
У стойки отдела депозитария какой-то господин в строгом черном костюме, повернувшись к нам спиной, общался с клерком, еще двое находились у стоек выдачи и приема наличности.
Мы с господином Тумом не успели преодолеть весь путь до выхода: нас догнал один из служащих банка. Легкое раздражение промелькнуло на лице банкира. Наверное, из-за нерадивости подчиненного: неужели не мог подождать еще несколько секунд, пока управляющий не проводит важную клиентку до двери? Но я тут же обратила внимание на слегка растрепанный вид клерка, в глазах которого читалось чуть ли не отчаяние, а такой вид швейцарским банковским служащим, в общем-то, несвойственен: вы всегда можете рассчитывать на их профессионализм, любезность и одновременно бесстрастность. Вышколенность персонала (и не только в банках) часто просто поражает.
«Случилось что-то из ряда вон выходящее», – подумала я.
– Прошу прощения, мадам Кудрявцева, – обратился ко мне господин Тум. – Мы всегда рады видеть вас в нашем банке. Наш банк всегда к вашим услугам. – Он слегка склонил седую голову и пожал протянутую мной руку своей холодной ладонью.
Я вежливо попрощалась, довольная результатами визита, и направилась к выходу, господин Тум с клерком сделали несколько шагов в сторону лифта, ведущего в депозитарий.
И тут произошло невероятное.
В операционный зал с улицы ворвалось четверо людей в масках.
– Всем оставаться на своих местах! – прозвучал окрик на французском, который тут же повторили на английском. – Это ограбление!
За словами последовали четыре метких выстрела, разбившие все телекамеры, установленные в операционном зале.
«Что за странный акцент?» – подумала я. И зачем повторять приказ на английском? Здесь же все говорят на французском – одном из государственных языков Швейцарии. Но вообще-то в Цюрихе более распространен немецкий. Да и если верить статистике, семьдесят четыре процента швейцарцев считают немецкий своим родным языком. Возможно, это было сказано специально для иностранцев, которые могут оказаться в банке? Или грабители – иностранцы, не очень хорошо знакомые с языковой ситуацией в Швейцарии?
«Что за идиотские мысли?» – тут же одернула я себя. Меня сейчас могут прикончить, а в голову лезет всякая чушь. Главное, что грабителей прекрасно поняли все, оказавшиеся в этот момент в операционном зале. Да и выстрелы в разлетевшиеся вдребезги телекамеры послужили весьма убедительным аргументом.
Вместе с другими находившимися в зале людьми я по приказу налетчиков приняла лежачее положение, предварительно переместившись за одну из колонн, до которой было буквально два шага. Оставаться посередине желания не было, как, впрочем, и вообще находиться в этом месте в этот час.
Кому сказать – не поверят. На весь мир идет слава о надежности швейцарских банковских учреждений, что, несомненно, привлекает в них все новых и новых клиентов из числа нуворишей разных стран. В тысяча девятьсот тридцать четвертом году в Швейцарии был принят закон, предусматривающий тайну вкладов, основной целью которого было предотвращение попыток гитлеровского правительства добраться до счетов немецких евреев. Именно этот закон открыл двери миллиардам долларов, франков, марок и других валют, которые до сих пор стекаются в эту тихую европейскую страну из всевозможных источников, часто сомнительных. Вот и наши тоже больше всего уважают Швейцарию. В родном Питере ни разу не довелось присутствовать при подобном (я на всякий случай сплюнула через левое плечо – правда, чисто символически, не забывая, где нахожусь, и, главное, не желая привлекать внимания налетчиков), в меня пока еще ни разу не стреляли (опять сплюнула), однако с ножом бросались (первый муж), в память о чем имею на боку шрам, вызывающий на пляже любопытные взгляды.
Налетчики действовали очень слаженно. Один блокировал двоих банковских охранников. «Вы бы, ребята, лучше побольше вооруженных парней поставили в зале, – хотелось мне посоветовать банкирам, – а то натыкали по дороге в депозитарий, где они, в общем-то, не так и нужны со всеми решетками, дверьми и хитрыми предосторожностями электронного толка, а при входе-то никого нет».
Двое грабителей устремились за стойку, вырубили двух клерков, потом врезали еще одному, по всей вероятности, потянувшемуся к кнопке вызова полиции, и стали торопливо наполнять заранее приготовленные мешки. Главный, отдавший приказ всем лечь на пол, следил за происходящим. Я тоже быстро огляделась. Белый как смерть господин Тум лежал рядом со своим подчиненным. Клерк, пожалуй, был в полуобморочном состоянии. Кроме нас троих в зале находилось еще двое вкладчиков и четверо банковских служащих. Так, а куда делся тот господин в костюме от стойки отдела депозитария?
Внезапно послышался какой-то шум. Я повернула голову налево: от лифта, ведущего в депозитарий, бежали двое мужчин в строгих деловых костюмах и масках, каждый из них тащил по внушительных размеров мешку.
«Как их могли пустить вниз в масках?!» – пронеслась очередная мысль. Или вошли с открытыми лицами, а теперь натянули, чтобы никто их не запомнил? Я ведь провела в кабинете у Тума не менее полутора часов, так что не видела, что происходило в зале. Но ведь этих двоих вполне могли заснять телекамеры. О чем они думали? Или не думали? Это одна банда? А потом этих двоих прикончат? Да какая мне разница, в самом-то деле?!
Я попыталась вспомнить, сколько внизу охранников. Двое у выхода из лифта, потом один и еще один. И клерк зачем-то прибежал к господину Туму в растрепанном состоянии. Что-то там они учудили…
Да и как господ в костюмах пустили туда вдвоем? Или все-таки иногда практикуется и такое? Вообще-то я в свое время сопровождала клиентов вниз (по одному за раз), но те говорили только по-русски, и им требовалось как-то общаться с клерком, а в крохотную комнатку, в которой вкладчик наполняет выделенную ему ячейку, меня не пускали. Мы вместе с клерком ждали его возвращения. То есть все-таки спуститься вдвоем можно… И ведь таких крохотных комнаток может быть несколько, просто я всегда имела дело с одной. С другой стороны, банкиры обычно просят сообщать о своем визите заранее. Возможно, эти двое представили какое-то аргументированное объяснение? Что каждый из них может прийти только в это время и никакое больше? А вообще о чем я думаю? Лучше посмотрим, как идет процесс.
Я чуть-чуть приподняла голову. Один из господ в костюме показался мне знакомым. Ну, может, не знакомым, просто где-то я его видела. Боже! Не он ли только что стоял у стойки отдела депозитария? Но тогда как?.. Неужели налетчики смогли скоординировать действия с точностью до секунды? И этот в суматохе бросился к лифту, спустился вниз, расправился с двумя охранниками, в то время как его напарник нейтрализовал двух других, находившихся еще ниже? Могло такое произойти или у меня так бурно работает воображение? И ведь в банке обязательно должна быть какая-то электронная блокирующая система – как раз рассчитанная на подобный случай. Наверное, никто из служащих не сумел ее включить? А мог этот бандит в костюме ее разблокировать?
– Осталось две минуты! – внезапно по-русски прокричал тот, кого я посчитала старшим, правда, опять с акцентом. – Сматываемся!
– Нужно взять заложников, – рявкнул один из тех, что выскочили из депозитария. Этот говорил на чистом русском.
Нет, я определенно где-то видела этих молодцев! И не только у стойки. Если бы сейчас можно было взглянуть на лица, точно вспомнила бы, но кто же станет ради меня снимать маску? Что-то в общем облике… И действуют слаженно, парами. Чьи-то телохранители? Вот только чьи… У меня же практически все знакомые имеют таковых в штате.
– Быстрее! Быстрее! Шевелитесь! – заорал главный орудовавшим за стойкой – на этот раз на французском.
Что за интернациональная бригада? Откуда они взялись?!
А мой соотечественник (или бывший соотечественник?) уже осматривал зал.
Вместе с напарником в деловом костюме они подлетели к Туму и клерку и схватили их за шкирки, затем второй обратил внимание на меня, притаившуюся за колонной.
– Давай лучше бабу, – сказал он первому и, не дожидаясь ответа, прыгнул ко мне, отбросив лишившегося чувств клерка. Первый уже тащил господина Тума к выходу. Остальные бандиты тоже ринулись туда.
Налетчик протянул ко мне руку, но я резко метнулась всем телом в сторону, одновременно на чистом русском пояснив парню, по какому адресу ему следует отправиться. Он застыл на месте, челюсть его поползла вниз.
– Сашка, что ты там копаешься?! – послышался окрик от двери, за которым также последовало упоминание Сашкиной матери в известном контексте.
– Давай, Саша, двигай, – спокойно сказала я налетчику. – За меня выкуп швейцарцы все равно не дадут.
Реакция Саши показалась мне несколько неожиданной: придя в себя (следует отдать ему должное – довольно быстро), он хохотнул, бросил на ходу: «Бывай, землячка!» – и кинулся вслед за своими сообщниками. На улице взревели два двигателя.
Полиция прибыла секунд через сорок после того, как налетчики скрылись. Интересно, хоть в какой-нибудь стране копы прибывают вовремя?
Потом пришлось отвечать на вопросы полицейских. Поскольку меня хорошо знали секретарь господина Тума и двое других служащих, подтвердивших, что я находилась в банке вполне обоснованно, отпустили меня довольно быстро. О цели своего визита я ответила уклончиво, объяснив это коммерческой тайной. У меня также спросили, в каком отеле я остановилась, когда прилетела в Швейцарию и когда собираюсь обратно. В моем паспорте стояло несколько штампов, свидетельствующих о далеко не единственном посещении Швейцарии только в этом году, так что моя особа никоим образом в число подозреваемых не попала. Я же не предоставила никакой дополнительной информации, отвечая лишь на конкретные задаваемые мне вопросы. Как я поняла, никто из банковских служащих и посетителей не понял, что среди налетчиков были русские. На мой содержательный разговор с Сашей внимания никто не обратил. Ведь его могли слышать только Тум, находившийся в данный момент по неизвестному адресу, и валявшийся без сознания клерк. А что тот мог услышать в отключке? Да и Тум, в общем-то, был в полуобморочном состоянии.
Единственное, чего я опасалась, – так это просьбы задержаться в Швейцарии. Мне это было бы крайне неудобно. Из Цюриха в Питер всего три рейса в неделю. Я обычно прилетаю в понедельник вечером, во вторник решаю все вопросы в банке, а в среду утром отбываю домой, что планировала сделать и на этот раз. Следующий рейс – в субботу. Оставаться до субботы я просто не могла – дома меня ждала гора работы. К моему великому счастью, у швейцарской полиции больше не было ко мне вопросов, хотя меня и попросили оставить мои координаты в Питере.
Вечером все программы новостей, которые я смотрела в отеле, трубили о случившемся, которое, естественно, было ЧП для тихой Швейцарии. Многократно показывали здание банка, операционный зал с разбитыми камерами, брали интервью у служащих, затем показали не очень качественную запись того, что успели снять телекамеры, пока двое моих соотечественников оформляли документы на пользование депозитарием. Эта процедура не отнимает много времени, да и господа явно знали, как следует стоять и в какой момент поворачивать корпус, чтобы телекамера не запечатлела их лица. Портреты оказались расплывчатыми.
Клерк, которого уже привели в чувство, говорил про большую родинку под левой ноздрей одного налетчика, у его напарника над правой бровью шел некрасивый шрам. Второй клерк видел только одного – с родинкой. Я же, услышав про особые приметы, подумала, что они вполне могли оказаться накладными. Если хочешь, чтобы тебя не запомнили, надо «пристроить» на лице какую-нибудь запоминающуюся деталь: шрам, родинку, бородавку – и все будут в первую очередь обращать внимание и запоминать именно ее. Отец моего второго мужа работал гримером на «Ленфильме» и рассказывал об этом много интересного. От него же я знала, как без особого труда преобразить свою внешность. Например, для того чтобы получить шрам, следует использовать стягивающий раны состав – медицинский коллодий, который не смывается водой, только спиртом. Наши люди – большие выдумщики. Голь на выдумку хитра.
Я вытащила из сумки бутылку швейцарского шнапса «Pflumli», изготовляемого из вишни или сливы, и открыла. Почему-то швейцарский шнапс мне нравится гораздо больше, чем немецкий, но о вкусах не спорят, не так ли? Мне обязательно надо снять стресс – после всех переживаний сегодняшнего дня. Пить одной… Да, знаю, что это означает. И не злоупотребляю этим делом, прекрасно понимая, к чему подобное увлечение может привести в будущем. Кому нужна алкоголичка? И кто мне тогда станет доверять свои деньги, причем немалые? Спросите, как я обычно отхожу после стрессов на работе? Смешно – но сажусь дома за свой письменный стол и разрабатываю какую-то новую хитрую схемку – получения дополнительной прибыли, или ухода от налогов, или… В общем, скажу без ложной скромности, в указанных выше направлениях мысль моя работает очень неплохо. А любая авантюра для меня – отдых. О вкусах не спорят, как я уже говорила. И о пристрастиях тоже.
Но сейчас я просто не могу думать ни о какой новой финансовой схеме. Из головы не идет пережитое днем. Ребятки, конечно, дали швейцарцам прикурить. Как они это организовали? Надо бы прикинуть… Но я ведь не смогу проверить свои догадки, как проверяю на практике свои схемки. Кто меня пустит к секретной информации (банковской)? К тайнам следствия (швейцарского)? В принципе, ограбление банков – не мое амплуа, и в этом я не собираюсь специализироваться ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем. Вот придумать какую-нибудь схемку… Легальную. Ну или почти… На острие бритвы… И на ней сбалансировать. Чтобы мне самой интересно было!
А вообще у меня иногда появлялись мыслишки, что стоило бы (или в свое время стоило – теперь, возможно, и поздновато из-за возраста) прибиться к какой-нибудь секретной службе. Заниматься чем-то вроде финансового шпионажа. Пожалуй, задатки у меня есть. И опять то же самое лезвие бритвы…
Я сделала большой глоток шнапса прямо из бутылки, закусила шоколадкой и снова уставилась в телеэкран.
В программе новостей сообщили также, что побывавшие в депозитарии господа прекрасно владеют приемами карате. Из четверых охранников остались в живых двое, правда, им уже никогда не придется работать в охране. М-да… Ограбление иностранного банка – это одно, а вот убийство…
Фотороботы двух налетчиков, какое-то время находившихся в банке без масок, постоянно крутили по всем программам с просьбой немедленно звонить в ближайшее отделение полиции. Лица казались мне совершенно незнакомыми. Да и какой фоторобот можно было составить, если клерки заметили в основном родинку и шрам?
И кто были остальные?
О местонахождении господина Тума было неизвестно. Пока никаких требований налетчиками выдвинуто не было.
На следующее утро, перед тем как покинуть гостиницу, чтобы ехать в аэропорт, я решила позвонить в банк секретарю господина Тума и поинтересоваться ситуацией. Мне ответили, что о местонахождении управляющего так ничего и не известно, но чтобы я не волновалась относительно моих собственных вкладов и вкладов клиентов, чьи интересы я представляю.
1 2 3 4 5 6 7