А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Коттедж, перестроенный фермерский дом, принадлежал Адриану Пирду, выпустившегося за шесть лет до Стивена и уже известному солидному исследователю в области медицины и недомоганий ныряльщиков. Пирд, отпрыск зажиточной и знатной семьи из графства Корк, устроил в коттедже на озере базу для отпусков и уик-эндов, установив огромный стальной резервуар для работы при повышении и понижении давления в сарае позади дома.
Стивен несколько раз бывал в коттедже, зарабатывая деньги в качестве подопытной свинки в экспериментах Пирда.
Со времени их первого сексуального опыта, рядом с Меллоу Роуд, Кети ограничила их одной или двумя повторными попытками в месяц, и то только в наименее опасные для нее периоды. Она сопротивлялась поездке на этот пикник в первую очередь из-за того, что он совпадал с ее периодом наиболее вероятной беременности, но Стивен пообещал «быть осторожным». Кети, не будучи уверена, что это значит, предупредила: «Мы не должны заводить в нашей семье ублюдков, Стивен Броудер!»
Они заботливо подготовили этот пикник. Кети якобы была со своей подругой Мегги на каникулах в Дублине. Стивен, предположительно, катался с друзьями на лодке возле Кинсейла.
Пирд, догадавшийся о природе Стивеновых затруднений, сам предложил пользоваться его коттеджем в Лоуг Дрейг, когда это не будет мешать его расписанию. Он вручил им ключи, рассмеявшись и сопроводив это замечанием: «Оставьте там все в порядке и постарайтесь выкроить немного времени для занятий. Мне бы хотелось, чтобы ты однажды присоединился ко мне. У тебя талант к решению необычных проблем… вроде этой».
Как и ожидал Пирд, Стивен покраснел как от похвалы, так и из-за конспирации.
Одолженная ими машина была крохотным зеленым «фиатом». Право пользоваться им Стивен заработал натаскиванием его владельца в тонкостях функционирования почек – предмет, ставивший обладателя «фиата» в тупик, пока Стивен не придумал уловку с огромным чертежом с указателями на булавках, между которыми студенту требовалось маневрировать крошечным картонным автомобильчиком с этикеткой «инородное тело». Двигаясь на север, Стивен и Кети, развлекаясь, называли «фиат» «инородным телом».
За несколько минут до полудня, они пересекли старый, узкий каменный мост, ведущий в Киллалу. Напоминающая замок башня собора святого Фланнери выделялась на фоне одетого облаками горизонта, словно норманнский часовой. Однако небо над головой было синим, а озеро лежало, словно изумрудное зеркало в окружении холмов. Его поверхность рябила под легким ветерком от проплывающего мимо квартета лебедей.
Сразу к северу от Киллалу Стивен остановился у придорожной закусочной ради сандвичей, чипсов и пива, съеденных ими на лугу, где Брайан Бору воздвиг свой замок. Место их пикника выходило вниз на Болливол Фор, где Патрик Сарсфилд и шесть сотен его кавалеристов переправились через Шеннон в ночь на 10 августа 1690 года, во время осады Лаймерика.
Кети, увлекающаяся историей своей нации и испытывающая некоторое благоговение от пребывания «на этом самом месте» принялась потчевать Стивена рассказами о походе Сарсфилда, обнаружив, что ему неизвестны подробности. Стивен же, наблюдая, как она раскраснелась, рассказывая ему об этом «удивительном, тщетном походе» против осадного обоза Вильямитов, горящим взором смотрел на потаенную тень деревьев, скрывающих круглый фундамент замка Брайана Бору, размышляя, может ли Кети согласиться пойти с ним на время в ту укромную беседку. Но тут до него донеслись крики детей с озера, лежащего ниже луга. К тому же к месту их пикника слетелись мухи, привлеченные запахом обильной пищи. Они быстро проглотили свои продукты и бросились к машине, преследуемые мухами.
Сидя в укрытии, Кети оглянулась на луг и удивила Стивена, явив мистическую сторону своей натуры, о которой он никогда не подозревал.
– В этом месте творились ужасные вещи, Стивен. Я могу чувствовать это. Разве не могут быть эти мухи душами злодеев, творивших страшные преступления?
– Да ладно тебе, Кети, что за чепуху ты говоришь?
Они так по-настоящему и не ободрились, пока не свернули на посыпанную гравием дорожку к коттеджу, и Кети не увидела старые двойные колпаки дымоходов над деревьями. Когда они вошли в дом, она, в своем восторге, стала похожа на ребенка.
Стивен, научившийся понимать и наслаждаться большинством ее настроений, положительно получил удовольствие, показывая ей все вокруг. Кухня была переделана по сравнению с прежними сельскими временами. Со стороны озера было добавлено окно. Каждая часть кухонного оборудования была не только современной, но и удобной в использовании.
Глядя на все это, Кети приложила ладони к щекам.
– Ох, Стивен, если бы у нас был такой же уютный дом.
– Однажды он у нас будет, Кети.
Она повернулась и обняла его.
Снаружи был небольшой фруктовый сад и размеченный камнями участок под огород. Сарай расположился в дальнем конце сада. Это было каменное сооружение с новой кровлей из гофрированного металла. Оно было чуть ли не в полтора раза больше дома. Каменные стены сарая окружали высокие разросшиеся сорняки, но дорожка от дома через сад к маленькой боковой двери была чиста и аккуратно приведена в порядок по краям.
Стивен отомкнул навесной замок и открыл дверь для Кети. Когда она шагнула внутрь, он щелкнул выключателем рядом с дверью. Сверкающие лучи затопили огромную комнату, изливаясь из мощных ламп, подвешенных на трубах к стропилам. В центре возвышался большой резервуар. В нем было шесть метров длины, а диаметр составлял два с четвертью метра. В резервуаре было два маленьких, установленных на уровне глаз кварцевых иллюминатора, по одному с каждой стороны. Еще одно окошко находилось в уплотнительном люке воздушного шлюза в самом конце этого сооружения.
Кети, наслышанная от Стивена по поводу его пребывания в резервуаре, промурлыкала:
– Он такой маленький. Ты что, в самом деле однажды был вынужден здесь сидеть целых четыре дня?
– Он достаточно комфортабелен, – сказал Стивен. – Там есть санузел с двойным уплотнением, телефон. Единственным неудобством были датчики, которые Пирд заставлял меня носить.
Стивен провел Кети к дальнему концу, продемонстрировав длинный верстак с инструментами, кабели, идущие в резервуар, и, под конец, стеллажи и полки с принадлежностями аппарата для дыхания под водой. Этим приспособлением они пользовались, когда купались в озере. Затем Стивен продемонстрировал два французских компрессора с усовершенствованными воздушными фильтрами.
Кети посмотрела сквозь одно из окошек в резервуар.
– Мне было бы очень скучно сидеть там столько времени, – сказала она.
– Я брал с собой кое-какие книги. На самом деле, Кети, там очень спокойно. Большую часть времени я занимался и спал.
Кети отпрянула от холодного металла и отряхнула руками свою юбку.
– Я хочу приготовить в этой кухне прекрасный обед для нас, – сказала она. – Я еще никогда в жизни не видела такой великолепной кухни. Ты все захватил по моему списку?
– Все лежит в багажнике.
Пока Кети хлопотала на кухне, Стивен занес чемоданы, отдельный пакет со своими учебниками и таблицами насыщения крови для Пирда. Он оставил чемоданы на кровати, удостоверился, что Кети больше ничего не нужно, и устроился заниматься в крохотной гостиной. Ему было слышно, как Кети что-то мурлычет себе под нос и звенят кастрюли. Можно было представить себе их обоих, благополучно поженившихся и не торопясь устраивавших свой семейный уют.
Это состояние духа Стивен сохранил на протяжении всего обеда вплоть до того мгновения, когда в постели стал объяснять Кети, каким именно образом он собирается соблюдать осторожность. Стивен показал ей презерватив, купленный одним из его сокурсников в Англии.
Кети, с зардевшимся лицом, выхватила его из руки Стивена и швырнула через всю комнату.
– Стивен! То, что мы делаем, это уже достаточный грех, но такого я на свою душу не возьму!
Ему потребовалось около часа, чтобы ее успокоить. После этого Кети была особенна нежна, рыдая и смеясь на его плече. Когда они наконец заснули, ее голова покоилась на его груди. Стивен проснулся поздно и сразу услышал звуки, производимые хозяйничающей на кухне Кети.
Он раньше не подозревал о наличии такой домовитости в ее характере, и это наполнило его теплом удовлетворения. Она включила радио и напевала под музыку. Стивен взглянул на свои часы, лежащие на тумбочке возле кровати, и обнаружил, потрясенный, что уже почти одиннадцать часов утра. Тут он смутно осознал, что музыка по радио прекратилась и звучит мужской голос, рассказывая о чем-то со сдерживаемым волнением.
Приняв ванну, одевшись и выйдя на кухню, Стивен спросил:
– Что там за новости передавали по радио? Я ничего не смог разобрать.
– А, просто какие-то неприятности на Эчилле, – ответила Кети. – Тебе одно яйцо или два?
– Три, – сказал он, целуя ее в шею.
– Может, пойдем искупаемся в озере? – предложила Кети.
– Будет холодно, но мы можем вернуться и согреться.
Она покраснела. Стивен начал поворачивать ее к себе, но его прервал зазвеневший телефон.
Он не сразу нашел аппарат за грудой журналов на этажерке в гостиной. Это был Пирд.
– Ох, слава Богу, ты на месте, Стивен. Твоя подружка с тобой?
Стивен ответил после некоторого колебания:
– Да, но я не…
– Для щепетильности нет времени! Финтан Доэни вызвал меня на большое медицинское совещание. Предмет обсуждения касается и тебя.
– Доэни? САМ Доэни? Что могло…
– У меня не так много времени, Стивен. Безумец, разбирающийся в рекомбинантной ДНК, заразил новой чумой Эчилл. Там установили карантин, но никто не рассчитывает, что это так и останется. Теперь слушай внимательно. Кажется, эта чума убивает только женщин. На данный момент она стопроцентно смертельна. Так вот, мне пришло в голову, что ты и твоя подружка в коттедже, и у нас есть тот славный резервуар в сарае. Женщина в этом резервуаре с положительным давлением была бы в весьма эффективной изоляции. Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Разумеется, я понимаю, но не вижу как…
– У меня нет времени на споры. Просто выполни мою просьбу.
Стивен бросил взгляд на Кети, стоявшую, глядя не него.
– Я не знаю, будет ли она… Я хочу сказать, ты просишь меня…
– Мне надо идти, Стивен. Сделай все возможное, чтобы посадить ее в этот резервуар. Если будет нужно, заберись туда вместе с ней. Подключи телефон. Я перезвоню позднее. Ты сделаешь это?
Стивен сделал глубокий вдох.
– Эта чума…
– Она уже убила многих женщин. Мы не знаем, где этот безумец мог еще распространить ее. Посади свою подружку в этот резервуар!
Пирд прервал связь.

10

Насилие, терпимое слишком долго, приводит к моральной анестезии. Оно разлагает даже религиозных лидеров. Общество разделено на жертвенных агнцев и тех, у кого в руках ножи. Кровавую действительность маскируют высокопарные ярлыки: фразы с такими словами, как «свобода» и «политическая автономия» и вроде того. Подобные слова мало значат в обществе, лишенном морали.
Отец Майкл Фланнери

Все письма О'Нейла, кроме двадцати, были сданы на почту прежде, чем агенты ФБР вошли в лос-анджелесский офис с ордером на обыск. Офис представлял собой крохотное служебное помещение в кирпичном здании на Фигуэра вблизи делового центра ЛА. Обслуживался он мисс Сильвией Тропер, костлявой женщиной, выглядевшей на все свои пятьдесят, с дико оранжевыми от хны волосами и густо нарумяненными щеками. Два молодых агента, похожих, словно близнецы, в своих аккуратных синих костюмах, резко раскрыли свои бумажники, чтобы дать ей возможность взглянуть на удостоверения. Потом, словно синхронизированные танцоры, вернули бумажники в свое карманы и потребовали рассказать им о письмах О'Нейла.
Что за переговоры были у нее с автором этих писем? Видела ли она содержимое каких-либо из этих писем? Ни единого письма? Какой адрес дал ей автор этих писем?
Они изучили ее записи и сняли копию с ее гроссбуха, оставив мисс Троттер в унынии и истерическом смятении.
Агенты, обученные и как бухгалтеры, и как юристы, были возмущены безалаберностью мисс Троттер. Она даже не сделала фотокопии чека от Генри О'Мелли, заключившего с ней это соглашение! О'Мелли, с фальшивым адресом в Топеке, штат Канзас, расплатился чеками на предъявителя банка Топеки. Еще до того, как навели справки, агенты догадались, что вытянули пустышку. В банке не нашлось никого, кто мог бы припомнить внешность этого О'Мелли. Те двадцать писем, что они забрали вместе с гроссбухом мисс Троттер, включали пять, предполагавших, что автор предвидел официальный визит следователей. Они были адресованы видным религиозным деятелям и начинались словами: «Предупреждение властям!»
В них объяснялось, что Безумец держит палец на «кнопке мертвеца», которая автоматически затопит мир другими, отличными от первой, разновидностями чумы, если «кто-нибудь покусится на меня».
Фотокопии всех писем Безумца были в числе первых данных, изученных в Денверском Инфекционном Центре группой, приобретшей известность как Команда. Первое собрание Команды состоялось через двадцать девять дней после эчиллской демонстрации. Задержка была вызвана политическими колебаниями в высших сферах. Нерешительность исчезла только после леденящего душу развития событий по всему миру.
Заболевание О'Нейла, именуемое теперь БЕЛОЙ ЧУМОЙ из-за бледности ее жертв и белых пятен, выступавших на конечностях, само собой разумеется, не было удержано в пределах Ирландии, Британии и Ливии. Первый, явно недостаточный карантин, сплошь и рядом обходился или игнорировался высшими чиновниками, богатыми, пытающимися вывезти своих любимых в безопасное место, финансовыми курьерами, преступниками, следователями и прочими. По всему миру сообщали о вспышках Белой Чумы. Очаг ее был в Бретани. В Соединенных Штатах она заразила коридор от Бостона почти до Веймута. Западные склоны Скалистых гор от точки далеко в глубь Британской Колумбии на юг, в глубь Калифорнии и до Тихого океана пришлось оградить жестким карантином. Список «горячих точек» Всемирной Организации Здравоохранения включал Сингапур, Австралию, Нью-Дели, Санта-Барбару, Сент-Луис, Хьюстон, Майами, Константинополь, Найроби, Вену… а это были только самые значительные города.
У Команды был текущий список «горячих точек» и письма О'Нейла, когда они собрались на свою первую встречу в ДИЦ. Они встретились в подземной комнате со стенами, отделанными панелями темного дерева. У них был выбор между холодным рассеянным освещением или теплым интимным светом, сфокусированным только над длинным столом, вокруг которого они собрались. Психоаналитик получил бы пищу для размышлений из того факта, что для своей первой встречи они выбрали проникающий в самые потаенные уголки рассеянный свет. Все шестеро членов Команды знали, что они здесь для того, чтобы изучить друг друга так же, как и проблему.
Отбор членов Команды стоил долгих часов испытующих вопросов в звукоизолированных комнатах, задаваемых людьми, повышающими голос только для выразительности. Шестеро были разделены по национальностям – по двое от Советского Союза, Франции и Соединенных Штатов. Позднее планировали потесниться и для других национальностей, но вмешались обстоятельства.
Уильям Бекетт из пары Соединенных Штатов, ставший номинальным председателем Команды, прибыл на первую встречу в чрезвычайном беспокойстве, вызванном опустошительной вспышкой чумы на западном побережье его страны. Был ли этот район заражен штаммами, вырвавшимися из ненадежной лаборатории? (Уже были подозрения, что Безумец оборудовал свою лабораторию в районе Сиэтла.) Прочие были слишком заняты оценкой друг друга, и он отложил свое дело на потом.
Для Рокермана, бывшего профессором Бекетта в Гарварде, не составило особого труда ввести своего лучшего ученика в Команду. Отборочный совет преисполнился благоговения перед талантами и образованностью Бекетта – консультант народного здравоохранения по бубонной чуме, шкипер мирового класса на гоночных яхтах, лицензия пилота коммерческого самолета, обучен летать и на реактивных (майор запаса ВВС), хобби – создание и решение «головоломных» шарад, консультант по военной кодовой системе «Дискремблер», пловец и всеми почитаемый игрок в гандбол.
– Как специалист в молекулярной биологии, он не уступит никому, – сказал Рокерман. – Человек Ренессанса.
Бекетт был песочноголовым потомком англо-шотландских религиозных беженцев.
Соответственно происхождению у него была розовая кожа и бледные глаза, но черты лица в будущем обещали стать еще более грубыми. В университете Бекетт был голкипером, пока не обнаружил, что постоянно раздражающие коллизии футбола могут одолеть предмет его особой гордости – ум, разрешающий большинство загадок, после схватки, куда более волнующей, чем любая из происходящих на футбольном поле.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62