А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

За три фунта я продал бы хоть кого. Что скажешь, Патрик?
Мальчишка растерянно поднял глаза, напуганный угрозой в голосе Галлена, но не ответил.
— У тебя на сапоге кровь твоего отца, и ты так и не смыл с рожи разбойничью сажу, — сказал Галлен. Отец Брайан, сурово взглянув на парня, увидел обличающие следы и прикусил губу.
Патрик тоскливо посмотрел в сторону Клера и напрягся, точно собравшись бежать. Но он был не из проворных, и Галлен рассудил, что нагонит его через пятьдесят шагов.
— Такой, как ты, — рявкнул священник, — был бы только обузой для матери-вдовы, хоть бы и остался в здешних краях.
— Я не хотел никому делать зла, — прошептал Патрик. Он покраснел, и горячие слезы покатились по его веснушчатым щекам.
— И при этом полагал, что вправе ограбить своих братьев и сестер? — поразился отец Брайан. — О чем ты только думал? Будто мало того, что браконьеры и волки крадут ваших овец, так ты вздумал еще пуще отяготить отца, и все ради нескольких фунтов, которые потратил бы на виски? — Известно было, что отец Брайан и сам порой не прочь пропустить стаканчик виски, поэтому он добавил: — Или того хуже — на пиво? Так убирайся же теперь! — с омерзением крикнул священник. — И никогда не возвращайся в графство Морган. Здесь ты вне закона. Даю тебе срок до заката, а потом всем про тебя расскажу. Если кто из жителей графства Морган увидит тебя тогда на дороге, тебе конец. Иди и живи где можешь и как можешь, но здесь мы тебя не потерпим!
— Позволь мне остаться еще ненадолго, — взмолился Патрик, цепляясь за подол рясы отца Брайана. — Мой отец тяжко ранен, и это причиняет мне душевную боль. Позволь мне остаться и посмотреть, доживет ли он до конца недели!
— Что? Хочешь прибрать к рукам кошелек умирающего? Убирайся ты к дьяволу! Я бы скорее оставил ласку охранять выводок цыплят. Убирайся, пока я не велел Галлену О'Дэю перерезать тебе глотку.
Отец Брайан подобрал большой камень и швырнул в Патрика в знак того, что объявляет юного О'Коннора вне закона. Камень попал парню в плечо, и тот зашипел от боли, но по-прежнему смотрел с мольбой на священника, прося отменить изгнание.
Галлен тоже взял камень и с силой метнул его, угодив Патрику в бедро:
— Убирайся, изгой!
Отец Брайан нагнулся за другим камнем. Если парень не уйдет, священнику и Галлену, согласно обычаю, придется забить его камнями до смерти.
Патрик отскочил и захромал в сторону Клера, злобно оглядываясь на своих преследователей. Он, видно, приискивал, какое бы проклятие обрушить на их головы, и наконец прокричал:
— Ты и сам хорош, Галлен О'Дэй! Ты стакнулся с сидхами и с потусторонними силами и сам не лучше демона! Я видел его, отец Брайан! Видел Галлена О'Дэя с сидхом этой ночью! Он молил сатану о помощи, и тот послал ему сидха!
— Я попросил бы тебя не бросать подобных обвинений моему кузену, — крикнул в ответ отец Брайан, — слышишь ты, проклятый отцеубийца? Прочь! — Священник снова бросил камень, Патрик увернулся и поспешно зашагал по дороге.
Священник и Галлен посмотрели, как он взбирается по извилистой тропке меж голубыми соснами и исчезает в сумрачном лесу. Отец Брайан, продолжая смотреть вдаль, спросил сквозь стиснутые зубы:
— Есть ли хоть доля правды в его россказнях о сидхе?
Галлена пробрала дрожь. Он не мог лгать священнику, хотя бы и кузену.
— Дьяволу я не молился, — сказал он, — но этой ночью, когда Флаерти огрел меня по башке и разбойники рвались содрать с меня живого шкуру, из леса вышел некто. Он был похож на человека, одет в черное и опоясан мечами, но лицо его светилось, как жидкое стекло. Он предостерег разбойников, что тот, кто совершит убийство в Койлл Сидхе, не выйдет из леса живым.
Отец Брайан затаил дыхание.
— Ты уверен, что это не был вайт или еще какой-нибудь лесной дух?
— Он был из плоти и крови, как ты или я. Он взвалил Симуса на лошадь, и я заглянул ему в лицо. Никогда ничего подобного не видывал и не слыхивал.
— Однако он не позволил совершить убийство, — смятенно и в то же время благоговейно прошептал отец Брайан. — Значит, он не может состоять в союзе с дьяволом. Должно быть, это Бог его послал. Не мог ли тот, кого ты видел ночью, быть ангелом?
— Не думаю. Ведь он был в черном.
— Тогда это был Ангел Смерти, — решительно заявил священник, — ангел, стоящий по правую руку Галлена О'Дэя и охраняющий его. Так мы и скажем людям. Так и скажем.
— Я не так уж уверен… — начал было Галлен, но Брайан повернулся и сгреб его за ворот у горла.
— Не спорь со мной! Не хватало еще, чтобы стали говорить, будто мой родственник якшается с демонами. Только ты да разбойники видели то, что произошло этой ночью. Некому опровергнуть твои слова. Это Бог послал Ангела Смерти спасти тебя — понял? И я отлучу от церкви любого, кто осмелится этому противоречить!
— Хорошо, — ответил смущенный и напуганный Галлен. Доводы отца Брайана были вескими, но в глубине души Галлен сознавал, что не так-то все просто. Сидха видели еще пять человек, и они будут рассказывать об этом. Галлен чувствовал уверенность, что случившееся еще настигнет его.
4
На рассвете горожане Клера оттащили мертвое чудище от гостиницы и утопили его в заливе. Отец Хини сказал, что проклятое Богом создание не подобает хоронить в освященной земле — лишь океан достаточно велик, чтобы скрыть такого демона.
Городское ополчение стерегло дороги, но другие чудовища пока не появлялись. Однако Мэгги знала — они придут. Собаки по всему городу нюхали воздух и лаяли с подвывом, тревожа душу Мэгги.
— Ты чуешь их? — спросила она Орика, как только рассвело.
— Да, — проворчал медведь, встав на задние лапы, чтобы лучше уловить запах. — Ветер доносит рыбью вонь — не человечий это дух.
Люди сновали по городу, разнося сплетни. Только Мэгги Флинн стояла на месте, не отрывая глаз от дороги в Эн Кохен. Галлен так и не воротился, хотя должен был прийти несколько часов назад.
— Пойду-ка я в Эн Кохен, — сказала наконец Мэгги Орику с дрожью в голосе. — Если Галлен еще не знает, что тут стряслось, надо его предостеречь. — Она снова взглянула на дорогу. Чутье подсказывало ей, что Галлен уже попал в беду. По доброй воле он никогда бы не заставил клиента ждать, и Мэгги подозревала, что он лежит мертвый где-то на дороге в Эн Кохен. Если ей посчастливится, она может еще застать его в живых.
— Ты можешь встретить чудовище на дороге точно так же, как и он, — сказал Орик, — а он способен защитить себя получше, чем ты. Сиди-ка ты на месте.
Медведь описал круг, встал на задние лапы и снова понюхал воздух. Тут с южного конца города послышались испуганные крики. Они слились в один многоголосый вопль. Мэгги и Орик бросились к перекрестку и увидели: на булыжные улицы города, вдоль легких изгородей, с обсаженной соснами дороги входила, по три в ряд, армия невиданных чудовищ. Одни, зеленокожие великаны, походили на исполинских, восьмифутового роста людей. Во главе шло такое же существо, как то, что убил ночью Орик, — оно нюхало землю, низко опустив свою человечью голову, и зыркало на горожан оранжевыми глазами.
Чудищ было больше тридцати, а в середине их строя, хорошо защищенное, шло страшилище, не иначе как вышедшее из самых недр ада. Семифутового роста, в черном хитиновом панцире, оно шагало на четырех длиннющих ногах, вытянув перед собой здоровенные ручищи. Одна из них заканчивалась грозного вида когтем, паучьи пальцы другой сжимали черную палку.
Голова у чудища была огромная, с тремя гроздьями граненых глаз разного размера: две грозди спереди, одна сзади. По обеим сторонам нижней челюсти свисали длинные, как бичи, усы, а зубы были, как у ободранной лошади. Туловище спереди было всего в фут шириной, но потом расширялось футов до трех. Из плеч торчали две пары громадных прозрачных крыльев цвета мочи. Раздутое брюхо, висящее между передними и задними ногами, почти что волочилось по земле.
Люди с криками разбегались по домам, собаки лаяли и скакали вокруг, как безумные. Некоторые женщины и старики тут же падали в обморок.
Отец Хини в своем церковном облачении выбежал на улицу и встал перед черным чудовищем. Воздев над головой крест, он прокричал:
— Вельзевул, во имя всего святого повелеваю тебе повернуть назад! Назад, покуда гнев Божий не обрушился на тебя!
В пасти черного дьявола дюжины молоточков пробарабанили что-то по куску туго натянутой кожи.
Исполинские воины расступились, и дьявол оказался лицом к лицу с отцом Хини. Чудище направило на священника свой черный жезл, и оттуда ударило пламя ярче молнии, поразив отца Хини в грудь. Одно мгновение священник стоял, пылая, как факел, потом плоть сползла с его костей, и скелет рухнул на дорогу, в лужу горящего мяса и кожи. У Мэгги кровь застыла в жилах.
Чудища прошли по останкам отца Хини и направились к гостинице.
Мэгги попятилась, забившись между двумя домами-деревьями, и Орик закосолапил за ней.
Дойдя до гостиницы Мэхони, отряд остановился, и похожее на собаку существо, шедшее во главе, стало обнюхивать окровавленную землю.
— Господин мой, — крикнуло оно Вельзевулу, — здесь умер завоеватель!
Великаны расступились, Вельзевул вышел вперед и ощупал землю своими усами, поводя ими из стороны в сторону.
Орик спрятался за деревом. Мэгги уже насмотрелась. Сердце у нее стучало, и дыхание замирало в груди. Все ее существо твердило ей: беги.
— Пойдем отсюда! — сказала она.
— Погоди, — шепнул Орик. — Посмотрим, чего им тут надо.
Один из великанов пинком распахнул дверь гостиницы и скрылся внутри. Мгновение спустя он выволок из дома Джона Мэхони, вопящего и молящего о милосердии.
Вельзевул прощелкал что-то, и великан громко перевел:
— Куда они ушли? Когда ты видел их в последний раз?
Мэхони упал на колени:
— Я не знаю, о ком вы спрашиваете. Кто вам нужен?
— Ты хозяин гостиницы? — заорал великан. — Ночью сюда пришли двое. Мужчина и женщина.
— Я их не видел, — возопил трактирщик. Мэгги знала, что он говорит правду. Он уже улегся спать, когда пришли те двое.
Но чудища сочли, что он лжет. Они зарычали, а Вельзевул вдруг замахал своими крыльями, взвился в воздух и с раскрытой пастью пал на Джона Мэхони. Мэгги увидела, как из головы Джона брызнула кровь — высоко, как волна, разбившаяся о камень, — и стремглав бросилась бежать. Орик покатился следом.
Они нырнули в лес, продираясь сквозь деревья, перескакивая через упавшие стволы. Мэгги неслась, не разбирая дороги, пока совсем не задохнулась. Ей все казалась, что она бежит недостаточно быстро и убежала недостаточно далеко. Когда она оглядывалась, ей каждый раз представлялось, что город и чудища все еще слишком близко. Возможно, она так и бежала бы, пока не умерла, как обезумевший зверь, но Орик с ворчанием поймал ее за плащ и остановил. Мэгги завизжала и лягнула его, но медведь прорычал:
— Стой! Те мужчина и женщина прошли здесь! Я напал на их след. Надо их предупредить.
Неизвестные шли по лесу напролом, и Орик резво пустился по их следу, зарываясь передними лапами в мягкий перегной и взбрыкивая задними. Мэгги старалась не отставать. Высокие черные стволы внизу заволакивал туман, встающий утром над заливом, и пахло морем. Примечая на земле сочных улиток, Орик подхватывал их языком и отправлял в рот, но это не мешало ему грезить на бегу, и не все его грезы принадлежали ему: в нем оживали обрывки родовой памяти, видения из Медвежьего Века, картины древнего леса. Он вспоминал себя медвежонком, скребущим бревно в поисках сладких личинок и термитов. Крылатые термиты порхали над ним в солнечном луче, словно кусочки янтаря или капли меда. Ярко светились изумрудные листья на кусте лососевой ягоды. Медвежонок чувствовал смутную тоску по матери, будто она потерялась, и слышал, как кто-то большой ломится к нему через лес. Прозвучал рог, и медвежонок вдруг увидел над собой огромного лохматого зверя с невероятно длинными загнутыми клыками. Зверь мотнул головой и резанул клыками воздух, распугав летучих термитов. Медвежонок повернулся и побежал.
Орику вспоминались сказки, рассказанные матерью, такие знакомые, что он не мог отделить их от собственных воспоминаний: она рассказывала, как ей полюбился вкус беличьего мяса, как потом она научилась находить беличьи кладовые и решила, что умнее поедать запасы белок, нежели их самих. Она рассказывала сыну, как ловят лосося — большой медведь выбрасывает рыбу из воды своими широкими лапами, а медведи помельче хватают ее зубами, погружая голову с открытыми глазами под воду. В своих снах наяву Орик видел серебристых рыбин, ярко блещущих в ледяной струе, чувствовал во рту вкус чешуи и ощущал, как бьется в зубах тугое тело лосося, рвущегося на волю.
И Орику, хотя он бежал вперед по следу незнакомцев, казалось, что он бежит назад сквозь время, в самую гущу чудес. Чудеса уже начались. Орик победил в единоборстве невиданное чудище, а теперь спасался бегством от подобных ему, пыхтя под тяжестью зимнего жира, бежал в первобытный лес своих грез, в неизвестность.
Однажды, пробегая по темному логу, Орик увидел вайта — мерцающий зеленый огонек, которым светилась давно ушедшая душа, хмурая женщина с длинными волосами. Посмотрев на Орика, она устремила взгляд ввысь, увидела, что настало утро, и скрылась в глубоком овраге.
Орик шел по следу. Незнакомцы уперлись в болото с соленой водой и вынуждены были подняться в гору и пересечь дорогу в Эн Кохен. Орик и Мэгги подобрались к самой дороге — медведь тяжело ступал мягкими лапами, вынюхивая в грязи следы.
Солнце уже почти поднялось над холмами, озарив дорогу, и странным казалось, что светило может быть таким теплым и приветливым в этот страшный день. Орик остановился и прислушался. «Целуй-целуй», — щебетали в кустах птички-поцелуйки.
Мэгги задыхалась после долгого бега. Орик посмотрел на дорогу, знаком приглашая девушку следовать за собой. Мэгги замотала головой:
— Я, кажется, что-то слышала.
Орик поднял голову, втягивая запах. Незнакомцы перешли здесь дорогу некоторое время назад, направляясь в заросли высоких, по грудь, папоротников под старыми соснами на противоположном холме. Орик видел там молодой дичок дома-сосны, выросший из случайного семени. Дом, хотя и с дырами вместо окон и дверей, мог послужить хорошим укрытием для путников. Незнакомцев не было видно, но пахло ими крепко. Медведь подозревал, что они прячутся в дереве, откуда им видна дорога.
Дорога и справа, и слева уходила в глухой лес. Деревья почти смыкались над ней. Орик полез вверх по склону, но тяжелая поступь кого-то, идущего с южной стороны, удержала его. Они с Мэгги отступили в лес, укрывшись под кривой сосной. Орик продолжал смотреть на дорогу из-под густых ветвей.
Медведь трясся от страха, но тяжелые, шаркающие шаги остановились в сотне ярдов от них, и наступила тишина. Орик не знал, заметило ли чудище прохожего, углубилось в лес или повернуло обратно в Клер. Орик и Мэгги прождали десять минут, и медведь начал уже надеяться, что опасность миновала, когда с другой стороны по дороге прошел Галлен О'Дэй, направляясь в Клер. Он насвистывал старую кабацкую песенку. Орик немного подвинулся, чтобы лучше видеть Галлена. Вид у парня был измученный, на голове повязка. Орик хотел окликнуть его, предостеречь о чужих в городе, но в тот же миг раздался чей-то бас:
— Стой, горожанин!
Галлен остановился и уставился перед собой, раскрыв рот. Навстречу ему спешил великан. Вот показались торс и ноги исполина, и Орик рассмотрел его как следует. Длинные руки верзилы, покрытые жестким волосом и какими-то узловатыми наростами, почти касались земли, и в одной руке он нес огромный черный жезл, похожий на пастуший посох. Пальцы у него были не менее фута длиной и на них росли когти, каких Орик не видывал ни у человека, ни у медведя. На великане был подпоясанный кафтан цвета лесной зелени и громаднейшие коричневые сапоги. Гигант все время сжимал и разжимал кулаки, выставляя напоказ свои устрашающие когти. Орику показалось, что вот сейчас он схватит Галлена за горло.
— Горожанин, — пророкотал великан, и Орику пришлось вслушиваться, чтобы разобрать слова. — Я разыскиваю мужчину и женщину — они чужие в твоей стране, воры. Ты их не видел?
— Воры? — замялся Галлен. — Как вам сказать, сэр, в Бэйл Сине как раз кончается большая ярмарка, и на дороге полно чужих. Я встретил нескольких с час тому назад. Но должен признаться, что чуднее вас еще никого отродясь не видывал. Позвольте спросить: те, кого вы ищете, так же приметны, как и вы?
— Нет, — ласково ответил великан, подходя к Галлену поближе. — Эти двое скорее с тебя ростом, горожанин. Мужчина — воин, искусный в обращении со всяким оружием, и большой ученый. Но если ты их видел, то должен был прежде всего заметить женщину: красота ее и грация ни с чем не сравнимы, и сначала ты смотрел бы только на нее, не видя ничего и никого вокруг. И чем больше бы ты на нее смотрел, тем больше бы подпадал под ее чары.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35