А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


По соседней стене разлился беловатый яркий свет и в грязных серых обоях проступило лицо. Лицо было с белоснежной бородой, оно оглядело присутствующих и остановилось на Сергее.
– Побили? – спросил Сивер.
– Причем напрасно. – Ответил Серега. – Здравствуй воевода, что желаешь?
– Желаю сказать, что нашел Щербинского.
– Как?! И что же с ним?
– Он обратился в змея. – Произнес старый воевода со вздохом.
– Это мы предполагали. Что же тут нового. Ты ведь не сможешь вернуть его?
– Не смогу. Но он обратился не просто в змею. Он обратился в летающего змея.
– Это как тот, что мы вспугнули у Дворца Культуры?
– Больше. Этот размером с дом, красные крылья, тяжелые чешуи, и четыре лапы с когтями. Летает и временами дыхает огнем.
– Это как это огнем? – удивился Лапников. – это что же за змей такой? Это же дракон какой то! Сивер, да это не может быть правдой. Я понимаю змея, но дракон!
– Дракон есть, – сказал сивер громко – и вы в этом сейчас сами убедитесь, потому что он вылез из пруда пол часа назад и сейчас начнет кружить над селом. Я поэтому и пришел, чтобы предупредить.
Серега оттолкнулся от стены и встал. Сивер нес бред, который в очередной раз норовил стать правдой. Снова громыхнуло у них над головами.
– Бегите отсюда! – крикнул Сивер. – бегите прочь и прячьтесь в каком ни будь подвале, где он вас не достанет.
– А почему именно нас?
– Да потому что в деревне больше никого не осталось!
Громыхнуло. Сивер исчез, а на его месте стена и часть крыше неторопливо обрушились и явили взору трех находившихся внутри людей темные небеса. С виду пустые, но потом они различили нечто, парящее почти в облаках. Тяжелая черная масса, вырисовывающаяся на фоне вспыхивающих временами зарница. И масса эта неторопливо взмахивала крыльями. Затем крылья на миг застыли и вниз с неба обрушился ослепительный огненный водопад, заливший собой два окрестных дома, где что-то глухо взорвалось и полыхнуло. Под ухом Лапников заорал.
– Боже! Да это же напалм!!!

12.

Это было безумие. Шизофрения, ненормальность. Просто мрак наконец! Последние часы, проведенные в сыром ледяном подвале окончательно доконали Серегу. Он сидел и чувствовал как незаметно сходит с ума. Да плохо было быть змеей. Но насколько безумнее было возвращение. Странное ощущение. Особенно гадко, что лица товарищей совершенно невозмутимы, словно не твориться здесь черти что. Словно не бежали недавно от огромной агрессивной черной гадины с крыльями, заливаемые потоками жидкого огня, вон аж новообретенную телогрейку прожгло в двух местах. Интересно как там с кожей.
Да, безумие сидеть так, размышлять, да еще и искать пути к спасению. Но человек хочет жить и иногда попадаются такие, что за жизнь цепляются всеми четырьмя конечностями или зубами. И не смотрят при этом, что мозг вот-вот перегорит. И даже не смотря на внутренний разброд, Сергей знал, что лица спутников, такие же как и у него самого.
Да дракон вернулся. И несмотря на столь огненную явь, дико было представить что это все-таки Щербинский. Человек, селянин, один из многих. Мысль о том. Что он умер, принялась бы гораздо легче.
И эта тварь, бывшая раньше их другом и спутником теперь пыталась их убить. Пыталась целенаправленно и старательно. Дракон методично изничтожил дом бывшего доктора и им пришлось бежать, укрываясь под крышами хат от льющегося сверху огня. Пару раз они чуть не погибли. Тем более что Лапникову с Леонидом приходилось тащить Сергея почти на себе, хотя от отталкивался и говорил что может идти сам.
Чудище пировало над селом, рушило во множестве дома и скоро в Черепихове наконец стало светло.
Стало светло от множества пожарищ.
Дома загорались как спички, оплавленная обгорелая кровля летела во все стороны расплавленными каплями, дорогу падали обгорелые дымящиеся доски, стрелял лопающийся шифер. Взлетала огненными роями сорванная с крыш черепица.
В конце концов трое оставшихся в Черепихово людей укрылись в подвале одного уже сгоревшего дома. Укрылись и некоторое время слушали как сверху бушует разъяренная тварь. Ощутили пару увесистых ударов в землю неподалеку. Но потом все затихло, видно дракон все-таки потерял их.
– Интересно, – сказал Лапников, сидя привалившись к покрытой наледью стенке погреба. Рядом стояли крашенные белой краской полки на которых обретались тридцать банок с квашеной капустой. К счастью теперь температура была много ниже нуля, а то ясно было видно, что большинство банок порченные, а некоторые даже покрыты беловатой плесенью, – как такая зверюга моет плеваться огнем не обжигаясь?
– Плохо фэнтези читал. – Произнес Серега лениво. – Огонь образуется не в глотке дракона. Скорее всего у него имеется специальная железа, что вырабатывает горючий газ. Дракон выдыхает его, а на зубах, скажем, у него воспламенитель. Как зажигалка. Получается что огонь образуется у дракона не в пасти а уже на воздухе. К газу же привыкнуть я думаю легче чем к огню.
– Поучительно. – Съязвил Лапников. – подумать только, мы сидим в этом ледянющем погребе и размышляем над устройством дракона! Никто не подумал над тем, что выходя отсюда нет.
– Может и нет, – согласился Сергей, – да только выхода давно нет, надоело все. И Сивер наш тоже без сил. Гадину огненную не смог отогнать.
– Тяжело. Не жизнь у нас последний месяц а пародия какая то. Издевательство над личностью потрясающее. А меня ведь в дома в Москве ждут.
– И меня. – Ответил Серега. – Отпуск то полторы недели назад закончился. Вот так люди исчезают. И куда там инопланетянам всяким.
– Небось по больницам ищут.
– Лапников а Лапников, – сказал Серега – тебя зовут то как? А то мы все как-то по фамилии да по фамилии.
Лапников помолчал. Подтянул к себе поближе собаку. На руках вынес, спас таки, затем сказал тихо:
– Данила…
– Потрясающе, – слабо ухмыльнулся Сергей, – Данила Лапников! Звучит то как! А теперь скажи мне Данька, только на чистоту. Зачем ты приехал в Черепихово?
– Честно? – спросил тот.
– Сам понимаешь, может быть не выберемся отсюда.
– Ну если честно. Совсем честно, то я приехал сюда отрыть клад.
– Ух ты! – вырвалось у Леонида.
Серега снова ухмыльнулся:
– Значит правда соперник! И я за кладом.
– Получается мы оба не журналисты? А я признаться думал, что ты честно, скрывал. Тогда кто же ты?
– Я не журналист. Подумав на досуге я пришел к выводу, что не один нормальный журналист, кроме таких маскирующихся олухов как мы с тобой, не за что не поедет писать опус о такой занюханной глухой дыре! Я художник, работаю в рекламной компании. А вот он, – Сергей кивнул на Леонида, – мой сослуживец, бывший историк. Специалист по средневековой Руси. А ты кто тогда.
Лапников блеснул очками, странное видение в почти полной темноте. В щель над головой прорывался только слабенький лучик от бушующих вокруг пожаров.
– Я писатель, – сказал он, – писал книгу о древней Руси. Нужно было кое-что узнать, полез в архив, а там наткнулся на документ, про клад который. Да и Сивера там видел.
– Вот значит почему ты такой осведомленный был?
– Да, я хорошо подготовился.
– Вот что Данила, – произнес Леонид из дальнего угла, – раз уж так, то если мы все-таки выберемся отсюда, то вырытый клад поделим, на три части. Согласен?
– Согласен. – Ответствовал Лапников. – Да только не выберемся мы.
Все замолчали. И надолго. В общем то не было желания говорить у людей, запертых в ледяном подземном коробе, эдакой благоустроенной могилой на троих. То что дракон оставался сверху и по-прежнему сторожил их было хорошо видно. Он парил в небесах неподалеку бдительно патрулируя окрестности и не один предмет не ускользнул бы от его бдительного желтого ока.
В погребе царила тьма. Тьма густая, липкая. Словно имеющая вес и объем. Надежно отделявшая троих одиноких людей друг от друга. Они молчали, понимали, что если просидят так еще часов пять то просто тихо замерзнут. Что лучше спокойно замерзнуть в погребе или выскочить наверх и сгореть в жутких мучениях, словно облитый напалмом.
Тьма, вереница призраков, выпускающая из подсознания самые тайные образы. В темноте ничего не мешает. Не отвлекает от тяжелых мыслей. Тьма да холод, энтропия. Ведь только тьма да холод существую сами по себе, без какой то либо внешней поддержки. Что Земля, что Вселенная, когда ни будь все погибнет и угаснет, лишь только темнота и холод вечны.
Что скрывается от нашего взора еще? Сколько таких «чудес» водится на Земле и не были ли правы все старые легенды и верования? Когда то чудовища ходил по земле, или то с чем они столкнулись существует лишь в единственном экземпляре? Эдакое аморфное зло, проявляющееся то тут то здесь. Отражение злобы в душах миллиардов людей? Что скрывается во тьме?
Деревня Черепихово. Полторы тысячи человек, живущих своей жизнью. Радующихся и печалившихся, созидающих и разрушающих. Людей разных, совсем разных, но все-таки в чем-то одном единых. Все они хотят жить.
Ну вот буря, страшный катаклизм, рушит деревню. Разоряет тесный людской муравейник, и уносит жизни почти двух третей населения. Что ж, такова жизнь и народ остается, пытаются строить все заново. Но тщетно, на свободу вырывается новое зло, в чем-то тоже похожее на пронесшуюся стихию. Что-то большое, аморфное и темное, такое же обезличенное. Оно проносится над деревней, но эта буря уже не уйдет, она останется, останется навсегда, если ее не выкорчевать сейчас, не уничтожить. За какие же грехи выпала такая доля селянам, тем двум сотням что нашла смелость остаться на пепелище? Такая страшная участь. Вымирать животной смертью одним за другим, так, что в конце концов осталось только трое, да и то не из деревни! И эти трое медленно замерзали в темном подвале, предаваясь мрачным мыслям и скоро не останется ни одного. И темна будет деревня, а следом за ней, это распространится и дальше, по всей области, а затем и по стране. Не это ли давно обещаемый конец света?
Конец августа в этом году выдался жарким и душным. Дождей в общем то почти не было, солнце светило круглосуточно, и жарко, накаляя асфальт на ярославских улицах и ослепительно отражаясь от синего полотна Волги.
Ослепительно оно сияло и на Черепихово, вернее в том месте, где кончался черный непроницаемый колпак, словно сделанный из плотного материала, такой монолитный. Весь этот сияющий радостный день температура держалась на уровне двадцати пяти градусов выше нуля и в воздухе постепенно нарастало напряжение.
– Будет гроза. – Говорили жители деревни Карявкино, кидая недоумевающий взгляд через Волгу, где колыхалась непонятная синяя дымка, абсолютно закрывавшая собой село Черепихово. А ведь даже в самый ненастный день можно было увидеть как поблескивают слегка купола Черепиховского собора.
А гроза действительно надвигалась. Уже ближе к вечеру на горизонте обрисовались тяжелые, льнущие всей свей тяжестью к земле, фиолетовые грозные облака. Тучи кучковались на горизонте, клубились, наливались тяжестью, и наконец легкий вечерний бриз, погнал их на Черепихово. Облака двигались сплошной тяжеленной массой. В к торой непрерывно что то клубилось и перемешивалось. А затем громыхнуло первый раз, и множественные зарницы озарили мрачную внутреннюю поверхность туч. С треском молния ударила в лес, яркая светящаяся, толстая, а затем на пыльную ждущую землю пролились первые капли дождя. Громыхнуло снова, и вот уже потоки. Ниагара воды изливалась в лес, тревожа листья деревьев.
Дождевой фронт стремительно надвинулся на Карявкино, мигом пересек волгу, вспенив темные мутные воды, и смешался с вечным черным покровом села. Здесь, в ледяном царстве живой быстрый дождь не мог существовать, поэтому он превратился в ленивый снегопад, и мягко начал стелиться на землю.
Но молнии остались. Во все своем буйстве сверкали они в темном тучевом полог, разрывали его на мгновение, и яростно били в высокие крыши домов, на миг оживляя их. Словно пытаясь вдохнуть свою яростную электрическую жизнь в их окоченелые ледяные остовы.
Дракона, безраздельно мародерствующего над домами, гроза тоже немного обеспокоило, молнии били совсем рядом с ним, он ощущал как встает грубый проволкообразный ворс на брюхе, от скопленного в воздухе электричества. Поэтому он предпочел приземлиться на развалины Дома культуры и сложить там крылья, отдыхая.
Не ускользнуло буйство стихии, и от замерзающих пленников погреба. Лапников, первый слегка высунул голову, услышав оглушительный грохот. Молнии ударила в землю на той стороне улицы и он поспешно спрятался обратно.
– Гроза. – Сказал он.
– И что? – спросил Серега лениво.
– Впервые за последнее время гроза. Все вокруг оживает.
– Все оживают, а я замерзаю. И похоже навсегда.
Леонид не присоединился к их затеплившейся было дискуссии. Он тяжелым сном спал в уголке. Чиркнуло, раз, другой, остро запахло спичечной серой и в темноте погреба вспыхнул слабенький огонек. Пламя затрепетало на воздухе дующем из щели, чуть не погасло, но удержалось, сохраненное заботливой рукой. Крохотный огонек высветил лицо Лапникова настороженное и диковатое. Очки блестели, и казались глазами огромного насекомого. Псевдожурналист выглядел так странно, что Сергей попытался вяло отшатнуться от него. Но не смог, заледенел весь.
– Гроза! – повторил нетерпеливо Лапников, сипло и хрипами.
– Ну?
– Молнии вокруг. Эта скотина слишком большая. В нее может ударить!
– И что?
– Да ты совсем что ли отупел? Он сейчас не летает! Есть шанс проскользнуть!
Сергей дернулся, все тело отозвалось тупой болью. Но меньше чем сейчас. Кое-как встал на колени. В этот момент спичка догорела и погасла. Лапников с проклятиями зажег новую. В этом свете Сергей внимательно вгляделся в измученное лицо писателя.
– Думаешь?
– Думаю. Давай, буди своего…
Серега оглянулся на люк, но там словно начался Армагеддон, и вспышки молний словно ослепительные узкие стилеты вспарывали ткань тьмы.
– "А ведь и правда!" – подумал он. – «Рискнуть что ли?»
Он начал трясти спящего Леонида за плечо. Тот не отзывался, и голова болталась бессильно, и Сергей испугался даже, что он уже не проснется. Встряхнул историка еще раз и тот приоткрыл пустые глаза.
– Что…
Сергей встряхнул еще раз:
– Вставай давай! Еще такого шанса не будет!
– Оставь… – прошептал Леонид, и снова уронил голову на грудь.
Серега его встряхнул, и из-за этого кулаки с содранной кожей снова разболелись:
– Ленька не спи. Герой из тебя как… Ну вставай же!!! – заорал он внезапно. Чиркнула третья спичка.
Леонид открыл глаза и вполне осмысленно уставился на Сергея:
– Сгорим. – Сказал он.
– Не сгорим. Дракон сейчас не летает, он молний боится.
– Давайте быстрее, пока гроза не закончилась – поторопил Лапников, и первый со скрипом поднялся на ноги. Охнул, видно тоже сильно замерз. Да и ноги затекли. Он осторожно приподнял крышку люка и в погреб обильно посыпался рыхлый липкий снег. Тут же ворвался гром, прометнулся по ледяной каморке и затих.
– Да, погодка… – протянул Лапников. – Но все же лучше чем мертвая тишина.
Он толкнул крышку и та с упала наружу с грохотом, который совершенно потонул в раскатывающемся по небу громе.
– Никого. – Воскликнул бывший журналист, оглядывая небо, затем оглянулся уже в погреб, где ему как раз подавали собаку.
Кое-как выползли на снег. Сверху грохотало, лупило молниями, а снегопад становился все гуще и гуще. Вот он, типичный летний ливень, и такой же наверное короткий. Так что надо торопиться. Вылезали с трудом, со скрипом, Сергей выползя в снег вообще чуть не отключился, лежал некоторое время с темнотой в глазах, уговаривал себя встать. В конце концов удалось, и он приподнялся, отправился за остальными. Вообще сейчас было уже полегче, в частности, голова у него прошла и больше не напоминала бронзовый колокол, в который нещадно бьют.
– "Все-таки повезло", – подумал Сергей, – «что вообще жив остался. Против такого монстра пойти».
Выползли из погреба Леонид. Его подняли, поставили на ноги и втроем побежали прочь, вдоль по улице, прячась в тени оставшихся домов и испуганно бросая взгляды на небо. Пожарища обходили далеко по кривой дуге. Дракона – Щербинского в небе пока не было, да и вряд ли он заметил их с высоты в таком снегопаде. Тут уже в пяти метрах всякая видимость терялась.
– Куда бежим то? – спросил Лапников.
– В музей. – Ответил Сергей, боязливо оглядываясь.
– В музей? Почему?
– Все просто, там хороший подвал, есть печка, может быть съестное. Короче можно пересидеть. А там может и подумаем что делать.
Гроза наверху была в самом разгаре, у них на глазах толстая молния ударила в скрюченные корни гниющего дуба, что торчали на доме культуры. Мощность ее была так велика, что дерево воспламенилось и скоро весь дуб был объят пламенем, создающим великолепное зарево. В багровом отсвете стало видно, как дуб дергается в огне, заем его середина переламывается и он падает на арку, сокрушая ее своим весом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40