А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Эти слова взволновали меня, пробились сквозь броню моей сдержанности. Я все меньше сомневалась в своих чувствах к нему. Меня рассердило, что я позволила эмоциям взять верх над здравым смыслом, и я обратила свой гнев на него.
— Поздравляю, — сказала я. Его густые брови вопросительно поднялись. — С возвращением Лэндовера, — продолжала я. — Вы можете гордиться всеми произведенными там улучшениями.
Он посмотрел на меня с упреком и проговорил:
— Дом простоит теперь еще сотни две лет и останется в семье.
— Великое достижение. Безусловно, заслуживает поздравлений.
— Я собирался рассказать вам о своей женитьбе, когда мы были во Франции.
— Вот как? А что вас удержало?
— Я обнаружил, что мне очень тяжело говорить об этом.
— Почему же? Это было бы так естественно.
Я направила лошадь в противоположную от шахты сторону. Он был рядом.
— Я хотел поговорить с вами.
— Вы говорите со мной.
— Серьезно поговорить.
— Что же вам мешает?
— Вы теперь совсем не та, что во Франции. Это было для меня очень счастливое время.
— Да, — подтвердила я. — Там было хорошо. Правда, тогда произошло это злосчастное падение.
— Оно не оставило плохих последствий?
— Нет, вовсе никаких.
— Благодаря ему мы лучше узнали друг друга.
— Я не считаю, что оно помогло мне узнать вас.
— Вы хотите сказать…
— Что узнала вас там далеко не так хорошо, как знаю теперь, — холодно заключила я.
— Думаю, однако, что вы не можете не догадываться о том сильном чувстве, которое я испытываю к вам, Кэролайн.
— В самом деле?
— Будем честны, Кэролайн, будем откровенны. Мы здесь совсем одни. Никто не может нас подслушать.
— Разве что призраки, привидения и фантомы.
— Когда мы были во Франции… Я никогда не забуду то недолгое время, что мы провели вместе… С тех пор я постоянно думаю о вас. Именно после этого все стало казаться мне таким невыносимым.
Я прервала его:
— Вы не должны так разговаривать со мной, не должны забывать, что вы женаты… причем очень удачно.
— Это было ошибкой.
— Вот как? Ведь вы спасли Лэндовер для вашей семьи.
— Я долго колебался. Так много зависело от этого. Отец… Яго… арендаторы…
— Вы сами.
— И я сам.
— Я прекрасно все понимаю. Когда мы были во Франции, я, кажется, рассказала вам, что была помолвлена. Мой жених, узнав, что у меня не будет состояния, решил, что не может жениться на мне. Как видите, я знакома с жизнью.
— То, что вы говорите, цинично, Кэролайн. Это не в вашем духе.
— Просто я стараюсь быть реалисткой.
— Как бы я желал, чтобы все сложилось по-другому.
— Вы хотите сказать, что предпочли бы вернуться к тому времени, когда не были женаты. Тогда вам пришлось бы оставаться на вашей ферме. Уверена, что этого вы нет могли бы желать.
— Можно я объясню вам, что означает для нашей семьи Лэндовер Холл?
— В этом нет необходимости. Я знаю. Я понимаю.
— Я обязан был сделать это, Кэролайн.
— Знаю. Вы купили Лэндовер у Аркрайтов, так же как они купили его у вас, только цена была другой. Совершенно аналогичная деловая операция. Все это предельно ясно. Объяснений не требуется. Вчера вечером я успела заметить, что вы не совсем удовлетворены своей судьбой. Может быть, я говорю слишком откровенно. Вероятно, это потому, что мы здесь, на болотах. Я чувствую себя такой далекой от благовоспитанного общества. Вы тоже это чувствуете?
— Да, — ответил он. — Поэтому я и позволил себе высказаться.
— Но нам придется вернуться в реальный мир, где действуют условности этого общества. Вы не сможете говорить так открыто, а я должна буду выражаться более осмотрительно. Мы поговорим о том, какая будет завтра погода и какие в обоих поместьях виды на урожай… А теперь мне пора возвращаться.
— Кэролайн…
Я обернулась, чтобы посмотреть на него.
— Вы заключили сделку, — сказала я, — и получили то, что хотели. Теперь вы обязаны выплачивать свой долг до конца. Как видите, покупка оказалась очень дорогой.
Мне было так горько, я чувствовала себя такой несчастной, что мне захотелось причинить боль и ему. Я знала, что теперь, став зрелой женщиной, могла бы любить его гораздо более глубоко, чем Джереми. Когда Джереми бросил меня, мои чувства к нему быстро перешли в ненависть. Поль оказался таким же расчетливым, как Джереми, однако мне приходилось сдерживать себя, чтобы не взять его за руку, не приласкать его, не утешить.
Я предвидела опасность в будущем, меня мучил страх. Он не должен догадаться, как сильна его власть надо мной.
Я поскакала через заболоченную местность. Копыта его лошади гулко стучали сзади. Ветер растрепал мне волосы. Ведь все могло бы быть совсем не так, думала я и почти плакала от обиды. Я открыто любила бы его, и он тоже, казалось мне, испытывал бы ко мне настоящее чувство. Нас разделяли Лэндовер Холл (его нужно было спасти) и купившая поместье Гвенни, с которой Поль был теперь связан до конца своих дней.
Окружающий нас пейзаж постепенно менялся, становился менее диким. Мы уже ехали по проселочной дороге.
— Я надеюсь, — сказал Поль, — что ничто не будет препятствовать нашей дружбе, Кэролайн.
— Мы ведь соседи, — сдержанно ответила я, — и останемся ими, пока я здесь.
— Не собираетесь ли вы уехать?
Я пожала плечами.
— Еще не знаю точно.
— Однако мисс Трессидор говорила, что ваш дом отныне будет здесь.
— Я в самом деле ничего пока не решила.
— Вы должны остаться.
— Уеду я или останусь, для вас ничего не изменится.
— Ошибаетесь: это изменит всю мою жизнь.
Мне хотелось возразить ему со всей горечью, переполнявшей мое сердце, но я не смогла. Не знаю, заметил ли он, как дрожат мои губы. Возможно. Лошади шли шагом, бок о бок. Я не хотела, чтобы он понял, как сильно на меня действует его присутствие.
Будущее представлялось мне с предельной ясностью: наша страсть будет расти и станет неодолимой; тайные встречи; глубоко запрятанное чувство вины; усилия Гвенни, чтобы разоблачить нас; назойливое любопытство слуг. О нет. Я не должна допустить этого.
Я проехала вперед. Нужно положить конец этому разговору.
Вдали показался Трессидор, и я попрощалась с ним. Войдя в дом, я сразу поднялась в свою комнату. У меня не было сил видеть сейчас кого бы то ни было — охватившее меня смятение стало почти невыносимым.
Какой-то отголосок радости все же звучал в моей душе: я не была ему безразлична. Одновременно я испытывала глубокое отчаяние оттого, что он не был свободен. Между нами не могло быть никаких отношений, кроме поверхностно-дружеских.
А если я ошибаюсь? Почему он так говорил со мной? Влюблен он в меня или нет? Влюблена я в него? Был ли в его словах намек на предполагаемые изменения?
Может быть, некоторые вопросы лучше не задавать?
Может быть, мне придется уехать… со временем?
После ленча я пошла навестить Джеми Макджилла.
В домике у ворот царила удивительно мирная атмосфера, и мне захотелось окунуться в нее, убежать от себя самой. Джеми очень мне обрадовался. С тех пор, как я была здесь в последний раз, сообщил он, у него появились новые ульи.
— У нас были свои взлеты и падения, — сказал он. — Одна из зим оказалась, например, очень холодной. Здесь не бывает такой стужи, как у нас в Шотландии, но тогда на несколько недель установилась по-настоящему холодная погода, и пчелам это не понравилось. Конечно, я защитил их от самого худшего. Они знают об этом и благодарны мне. Пчелы более благодарные создания, чем люди.
Джемми приготовил чай и предложил мне пойти к пчелам и немного поговорить с ними.
— Не хотелось бы, чтобы они думали, будто вы относитесь к ним свысока.
Я улыбнулась.
— Неужели вы в самом деле считаете, что они могут так подумать?
— Нет, они ведь знают правду. Но они, безусловно, оценят по достоинству ваш поступок, если я отведу вас к ним. Им было известно, что вы приехали, еще до того, как я им сказал. Мне кажется порой, что пчелы узнают о таких вещах… скорее, чем мы. Вот и Лайонгарт… Он иногда предвидит события до того, как они происходят.
Услышав свое имя, пес завилял хвостом. Он лежал на коврике и с обожанием смотрел на хозяина. Вошел кот и прыгнул к нему на колени.
— О! — воскликнул Джеми, — не следует забывать и о Тигре. Тигр у нас умница, верно, котик?
У Тигра была блестящая черная шерсть и раскосые зеленые глаза.
— Какая необычная кошка! — заметила я.
— Не просто кошка, верно, Тигр? Он пришел ко мне как-то ночью. Стоял за дверью и не то, чтобы просил впустить его — Тигр никогда не просит, — но вроде, как требовал. Так он появился и с тех пор живет у меня. Откуда ты пришел, Тигр? Не скажешь ведь, я тебя знаю.
— Животные и пчелы приносят вам радость, правда, Джеми?
— Они не такие, как люди, и мне всегда было легче с ними ладить. Я знаю их, и они знают меня… Мы доверяем друг другу. Возьмем Лайонгарта. По его мнению, я не могу поступить дурно. Хорошо иметь такого друга, как он. Тигр… Ну что ж, поведение Тигра менее предсказуемо. Иметь его у себя — настоящая привилегия. Не всякому выпадает такая удача — это он так считает.
— А пчелы?
— Они представляют собой нечто вроде переходной ступени между Лайоном и Тигром. Мы живем бок о бок. Я делаю для них все, что в моих силах, а они так же поступают по отношению ко мне.
— Как хорошо вы здесь устроились, Джеми.
Он не ответил. В его глазах появилось какое-то отсутствующее выражение, будто он смотрел вдаль, поверх коттеджа, поверх меня и животных.
— Да, — задумчиво произнес он наконец, — если бы не Дональд. Ведь я не знаю, когда ему удастся меня настигнуть.
— Ваш брат-близнец, — вспомнила я его давний рассказ.
— Если бы он явился сюда, — кивнул Джеми, — от этой мирной жизни не осталось бы и следа.
— Так вы думаете, что он может прийти?
Джеми покачал головой.
— Бывают дни… недели… когда я не думаю о нем. Иногда забываю о его существовании на целые месяцы.
— Ведь вы живете здесь уже давно, Джеми. Вряд ли он теперь появится.
— Наверное, вы правы, мисс Кэролайн. С моей стороны глупо беспокоиться. Он не придет.
— А все остальное вам здесь по душе, Джеми?
— О да. Мисс Трессидор была очень ко мне добра… поселила меня в этом доме с садом.
— Она добра ко всем, живущим в поместье.
— Никогда не забуду, что она для меня сделала.
— Я скажу ей об этом, но думаю, она и сама знает. Вы, правда, хотите, чтобы я посмотрела на пчел?
— Конечно. Нужно пойти к ним.
Как и в прошлый раз, он надел на меня сетку, дал рукавицы, и мы отправились к ульям. Когда пчелы зажужжали вокруг меня, мне на миг стало страшно, хотя я и знала, что хорошо защищена.
— Вот и она, — обратился к пчелам Джеми. — Мисс Кэролайн пришла посмотреть на вас. Она очень вами интересуется.
Пчелы садились к нему на голову, на руки. Он не проявлял ни малейшего беспокойства, они тоже не всполошились. Вероятно, он прав. Они знают его.
Вернувшись в дом, он снял с меня сетку и рукавицы.
— Просто удивительно, — сказала я, — как они вас знают.
— Нет, — возразил он, — это совершенно естественно.
— Они кажутся такими счастливыми. Трудно поверить, что их спокойствие может быть нарушено, как у людей, какими-нибудь неприятностями.
— Беды случаются и у них. Иногда, например, в одном улье бывают две матки.
— А вдвоем они не могут ужиться?
Джеми засмеялся.
— Пчелы, в конце концов, все-таки похожи на людей. Разве могут быть в одном доме две хозяйки? Или две королевы в одном государстве?
— Что же происходит?
— Они сражаются, и одна из них убивает другую.
— Убийство! — воскликнула я. — В вашей идеальной колонии…
— Ревность — страшная вещь. Для двоих нет места… Они стоят на пути друг у друга, и одна погибает.
— Вы разрушили мои иллюзии.
— Лучше знать правду, чем иметь иллюзии, мисс Кэролайн.
— Значит, и пчелы не совершенны.
Черный кот прыгнул ко мне на колени.
— Вы нравитесь Тигру, — отметил Джеми.
Я не была в этом уверена. Он не мигая смотрел на меня своими зелеными сатанинскими глазами. Потом неожиданно улегся и замурлыкал.
Наступило молчание. Его нарушало только тиканье часов.
Как здесь спокойно, подумала я. Но это спокойствие не совсем полное. Я не могла забыть о двух матках в улье, о гибели одной из них. Не могла забыть и о терзающем Джеми страхе, что злой брат найдет его в конце концов.
Я получила письмо от Оливии. Оно глубоко взволновало меня.
«Моя дорогая Кэролайн!
У меня для тебя огромная новость: я жду ребенка. Мое счастье станет полным. С тех пор, как я вышла замуж, все так замечательно. Джереми в восторге. Мы оба мечтали об этом, единственном, чего нам не хватало. Джереми хо чется мальчика, конечно, как и всем мужчинам, должно быть. Мне-то совершенно все равно, хотя и приятно было бы порадовать Джереми. Это будет уже довольно скоро. Я никому пока не сообщала и буду оттягивать насколько воз можно. У меня такое странное чувство — как и всегда, когда я чего-то жду, — что если много говорить об этом, то обязательно что-нибудь случится и помешает. Это долж но произойти в конце июля.
Я знаю, что ты разделишь со мной радость. Как тебе нравится перспектива стать тетушкой?Представить себе тебя в этой роли очень трудно. Я так хочу, чтобы ты при ехала, хочу увидеться с тобой наконец. Ты должна мне обе щать, что будешь крестной матерью будущего младенца. Пожалуйста, напиши поскорее и скажи, что ты согласна.
Мне очень нравятся твои письма. Я представляю себе все, о чем ты пишешь. Может быть, со временем я поеду в Корнуолл, но не очень скоро — это будет невозможно из-за ребенка, — так что сначала придется тебе приехать сюда, Кэролайн. Это дальнее путешествие, но я так соскучилась по тебе.
Мисс Белл все еще здесь, конечно. Ее так взволновало предстоящее событие. Появится у нее новый питомец. Бо юсь, что она смотрела на свое положение здесь, как на своего рода синекуру — ведь я вряд ли подходящий объект для заня тий в классной комнате. По ее выражению, она «направля ет» меня. Джереми это очень забавляет.
Так ты подумаешь о приезде, хорошо?На крестинах тебе нельзя не появиться. Крестная мать на них обычно присут ствует.
Пиши почаще, я так жду твоих писем. Мне интересно читать про Лэндоверов, про всех, живущих в поместье, и, конечно, про кузину Мэри и чудака, разводящего пчел. Как бы мне хотелось посмотреть на тебя в этой сетке и про чем.
Целую, твоя любящая сестра
Оливия».
Оливия будет матерью! Просто в голове не укладывается. Во мне шевельнулась зависть. Она не сообщала мне до сих пор, потому что не знала, как я к этому отнесусь. На ее свадьбе я не была, и она знала почему. Сама такая впечатлительная, она всегда думала о других, ставила себя на их место. Это была одна из ее самых привлекательных черт.
Значит, Джереми оказался хорошим, преданным мужем. «Еще бы! — цинично подумала я. — Катается, как сыр в масле».
Милая Оливия! Он использовал ее, как использовал бы меня или любую другую женщину, имеющую достаточно средств, чтобы содержать его, чтобы обеспечить ему стиль жизни, к которому он стремится.
Нет уж! Лучше оставаться свободной и независимой.
Я подумала о Джереми, взволнованном предстоящим появлением ребенка, потом о Поле, и страшная тоска охватила меня.
Поездка в Лондон
Чем дальше, тем больше я ценила общество кузины Мэри. Она была наблюдательным человеком и несомненно видела, что я далеко не счастлива. Вероятно, она приписывала это моим переживаниям в связи с Джереми, но в то же время трудно было не заметить напряжение, существовавшее между Полем и мной. Слишком умна, чтобы прямо спросить об этом. Она изо всех сил старалась сделать мою жизнь более приятной. Для нее было очевидно, что предательство Джереми еще не забыто, что мое самолюбие сильно пострадало: все это должно было некоторое время влиять на мои отношения с другими мужчинами, встречающимися на моем пути.
Кузина Мэри надеялась помочь мне, направляя мои мысли по другому руслу, стараясь заинтересовать меня работой в поместье. В известной степени она оказалась права — я скоро обнаружила, что это занятие поглощает меня целиком. Я присутствовала при ее совещаниях с Джимом Берроузом, когда они разбирались в счетах и намечали дальнейшие планы. Я говорила мало, но жадно слушала. И в самом деле, надолго забывала обо всем на свете, за исключением обсуждавшегося вопроса.
Нам случалось также принимать гостей.
— Я никогда не занималась этим по-настоящему, — говорила кузина Мэри. — Наоборот, всячески старалась избегать светские удовольствия. Однако с тех пор, как в Лэндовере появилась новая хозяйка и развила такую активную деятельность, развлечения между соседскими семьями участились. Общество, в котором мы вращались, не было очень многочисленным, хотя время от времени помещики, живущие в некотором отдалении, приезжали к Лэндоверам, и тогда они давали званые вечера и обеды. Мы жили слишком близко, чтобы гостить у них, но приглашали нас всегда. Эти приемы доставляли Гвенни огромное удовольствие. По ее словам, она старалась вернуть Лэндовер Холлу то, чего он так долго был лишен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49